Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 57)
— Давай.
Он повернулся к ней. С нежностью изучил ее лицо. Заметил, как меняют цвет ее удивительные зрачки — только что были светло-зелеными, почти серыми и вдруг подернулись налетом голубизны. В небе сейчас много такого цвета. Инна тоже смотрела на Андрея, не отрывая взгляда — так смотрят только влюбленные люди, не дотрагиваясь пальцами, а лишь одними глазами разглаживая каждую морщинку на любимом лице… Она уже привыкла к нему, к тому, что это — он. И поняла, что ничего страшного, ничего неприятного в нем вовсе не было: ни теперь, ни раньше — никогда.
— У тебя карие глаза… — произнесла задумчиво. — А я всё думала: какие у него глаза? А они — красивые, с бархатом.
Он не ответил — только смущенно сжал губы.
А Инна вздохнула глубоко, будто изо всех сил старалась наполнить легкие этим удивительным весенним утренним воздухом. Задержала дыхание и при этом опустила веки. Как хорошо! Как же хорошо, господи! Просто сидеть и молчать… Рядом с ним…
— Я скажу? — осторожно спросил Андрей.
— Да…
— Я постоянно думаю об этом, но не всё тебе пишу, правда… Понимаешь, человеческий разум больше склонен к фантазии, чем к познанию, однако без познания того, что происходит вокруг, невозможно и фантазировать. Ты согласна? После того, что мне стало сниться, я уже перелистал с полдюжины книг о той эпохе — хотел познать, на чем основана наша общая фантазия.
— Ты так сказал — по-старинному — "полдюжины"…
— Не заметил…
— Ты все-таки склонен считать всё происходящее фантазией?
— Еще не убежден. Я знаю только одно: истина непостижима так же, как деяния Создателя, поскольку она есть продукт этих деяний. К ней позволено лишь приблизиться, да и то избранным. И чем ближе к истине подступает человек, тем больше понимает свое собственное ничтожество. И мы с тобой поймем, наверное… но позже… Вот смотри, кто-то же погружает нас в этот Сон. Кто-то же с завидным постоянством заставляет нас проходить этот сценарий. Нас будто приближают к этой истине, потому что мы — те самые избранные. Вот только нам не дано знать, чем должна закончиться эта пьеса…
— Ты думаешь, не дано?
— А разве не так? Мы просто подчиняемся чьей-то несгибаемой воле, мы — марионетки в руках опытного кукловода, вот и все.
— И этот кукловод — сам Господь?
— Скорее тот, кто перед Ним провинился…
— Тот, кто провинился, не стал бы погружать нас в подробности, — задумчиво сказала Инна. — Понимаешь? Нам дают роли, а в этих ролях есть слова и поступки. И скорее всего, мы должны совершить что-то такое, что задумано режиссером этого мира. Нас для этого и пригласили в спектакль… избрали осуществить чей-то глубокий и невероятный замысел…
— Ковчег? Что-то связано с Ковчегом! — произнес Андрей, поглощенный своей мыслью.
— Да, это именно то… Я тоже читала. Ковчег окружает смерть. Сколько войн и разрушений связано с ним! Сколько испытаний и горя! Наверное, он не должен снова оказаться в распоряжении человечества, он никогда не должен выйти на свет из того мрака, в котором хранился на протяжении двадцати с лишним веков. Вероятно, в этом и состоит наша с тобой задача…
Она смотрела на него умоляющим взглядом, в глубине души понимая, что от его согласия теперь зависит вся ее собственная жизнь. И его. И — всех…
— Да-да, что-то в этом есть… — задумчиво произнес Андрей. — В разговоре с братом…
— Что? Почему ты замолчал?
— Венсан скрыл от Северина свои истинные намерения, а тот, в свою очередь, не стал раскрывать местонахождение Ковчега… хотя, может быть, он действительно ничего не знает… Но я теперь по-другому думаю о де Брие…
— Правда? У вас был такой разговор? Вот видишь, здесь что-то кроется…
— Потом мы ездили с ним в Ла-Рошель, чтобы пустить наших врагов по ложным следам. А когда возвращались — на нас напали люди короля. Была небольшая стычка.
— Господи, ты остался невредим?
— Да, обошлось. Если бы я был один — мне не удалось бы справиться. Хорошо, что со мной был Северин.
Инна смотрела на Андрея с тревогой и состраданием. Она хорошо понимала, что далеко не всё, что происходит во Сне, открывается ей.
— Венсан неискренен — это точно, — вдруг добавил Андрей. — Им движет не любовь, о которой я думал раньше. Это — другое. Но я… ничего не могу сделать…
Он посмотрел на женщину как-то жалобно и тревожно. Она поняла его взгляд и то, что творится в душе Андрея.
— Я просто уверена, что в ближайшее время всё должно разрешиться. Ты узнаешь всю правду и о Ковчеге, и о Венсане… — сказала она твердым голосом. — И я узнаю, и все, кто с нами рядом…
— И тогда мы подумаем, что делать дальше?
— И тогда мы решим, что делать дальше, — ответила Инна и пристально посмотрела на Андрея. — Я уверена, у нас получится…
— Надо полагать, мы только что договорились о следующей встрече?
Она усмехнулась его словам, кивнула. Потом поднялась со скамьи, прищурилась от солнечного луча, пробившего сплетение ветвей и упавшего на лицо.
— Не буду тебя задерживать, — сказала с каким-то юношеским смущением. — А то вытащила из дома в выходной, оторвала от семьи…
— Пустяки, не стОит об этом. Ты живешь где-то неподалеку? Я провожу?
— Не нужно, я сама.
Господи! Как же ей хотелось поцеловать его на прощание — пусть даже не в губы, а так — потянуться к нему, встать на цыпочки, прижаться щекой к щеке. Сдержалась. Смогла.
Андрей довел ее до конца аллеи. Там Инна высвободила свою ладонь — они уже не касались пальцами, они оставались связанными друг с другом только взглядами.
— Я напишу… — сказал он. — Как только — так и напишу…
— Береги себя… и там, и здесь…
ГЛАВА 16
1
Они вошли в дом, когда набережная Турнель уже давно ожила и наполнилась голосами, а в зеркальную гладь Сены окунулся золотой обруч родившегося над горизонтом солнца. Женщины только проснулись и обе стояли на крыльце, выходившем во внутренний двор.
Тревога Ребекки и ее дочери нарастала с каждым днем. Братьев де Брие, уехавших неизвестно куда и оставивших женщин на попечение одного лишь Тибо, — не было уже больше недели. Никто не знал, где они и что с ними. Поначалу Ребекка думала, что верный оруженосец Венсана де Брие, выполняя приказ хозяина, просто не хочет им ничего говорить. Но Тибо действительно не знал о планах двух рыцарей и тоже заметно волновался.
Двенадцатого мая выдалось удивительно тихое и солнечное утро. Ни один даже самый робкий поток воздуха не дерзнул потревожить в этот ранний час молодые листья наливающегося жизнью сада.
Ребекка с Эстель вышли из дома и расчесывали волосы, стоя у входа в конюшню. В это время в тяжелом замке калитки завозился ключ, и через несколько мгновений во двор вошли путешественники. Оба имели вид несвежий и усталый, и это сразу бросалось в глаза. Заметив женщин, братья не стали входить в дом, а направились к ним.
— Ну, как вы тут без нас? — спросил Венсан, улыбаясь и по очереди глядя то на Ребекку, то на Эстель. Его голос был спокойным и обыденным, будто он только вчера виделся с женщинами.
— Кровь! — воскликнула Ребекка, глядя на Северина. — Сеньор, у вас кровь на камизе и шоссах!
— Да? — переспросил Северин, оглядывая себя. — Я не заметил.
— Не волнуйтесь, это кровь другого человека, — сказал Венсан. — Мы оба целы и невредимы.
— И зверски голодны! — добавил Северин.
— С вами что-то произошло? — Голос Эстель дрогнул. — Дядя Венсан…
— Пустяки, все уже позади, — ответил де Брие и с нежностью посмотрел на девушку.
Услышав голоса во дворе, из дома вышел и Тибо. Окинув опытным взглядом прибывших мужчин, он сразу сообразил, что те недавно попали в какую-то переделку.
— Я говорил, что нужно было меня взять с собой! — воскликнул он.
— Мы и сами прекрасно справились, — ответил Венсан. — Не так ли, брат?
— Это было несложно, — подтвердил Северин, потом обратился к оруженосцу: — Заведи коней, мы оставили их на улице. И покорми хорошенько.
Тибо метнулся выполнять приказание. По его движениям было видно, что он заметно повеселел и наконец-то занялся делом.
— На вас действительно напали?! — с тревогой в глазах спросила Эстель. — Наверное, это были королевские стражники?
— Ты поразительно догадлива! — воскликнул Венсан. — Но всё уже кончилось, мы вернулись без потерь и только с приобретениями. Не так ли, брат?
— Да, это правда, — снова кивнул Северин. — Так будет здесь кто-нибудь кормить нас?
В то же мгновение обе женщины, окрыленные своей радостью, которая теперь была у них общей, заторопились на кухню готовить завтрак.
И уже через час, уставшие от нескольких почти бессонных ночей, но теперь сытые и довольные собой, братья де Брие крепко спали каждый в своей комнате. Оставшиеся в кухне женщины говорили с Тибо о возвращении рыцарей.