Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 20)

— Но ты ведь не служанка, Эстель! Я не нанимал тебя в услужение, поскольку давно привык во всем обходиться собственными силами. Разве что Тибо всегда был рядом.

— Всегда?

— Нет, последние несколько лет.

— А раньше?

— А раньше были походы и сражения с мусульманами: одно переходило в другое, будто сама смерть смешивала тысячи людей, просеивая их сквозь свои корявые пальцы. Я не раз видел, как люди умирали вокруг меня, это были и друзья, и враги. Я искренне сочувствовал первым и ничуть не жалел вторых, я хорошо понимал, что жизнь человеческая ничего не стоит, если на карту поставлена истинная вера. За веру и справедливость нужно биться, не щадя ни врагов, ни себя самого.

— Но разве убивать людей — это справедливость? Жизнь, подаренную Богом, может отнять только сам Господь.

— Он и делал это, только руками своих воинов!

— Но ведь погибали не только мусульмане, но и рыцари, — возразила Эстель. — И слуги, и оруженосцы, и те, кто просто помогал тамплиерам, и случайные люди. Чьими руками в этих случаях управлял Бог?

— Погибали слабые, кому не уготовано было главное испытание — пройти всё до конца. Да, это испытание, Эстель, — пройти до конца. И здесь Господь сам простирал руку и снимал с шахматной доски ненужные ему фигуры.

— А вы, сеньор…

— А мне была подарена жизнь, опыт и знания для той миссии, которую я пытаюсь сейчас выполнить. И пусть кто-то скажет, что эта миссия легче смертельной схватки с тысячей сарацин!

— Но я не знаю, что это за миссия, — робко вставила Эстель. — И не могу судить…

— Я скажу тебе, — ответил де Брие, — но… не сейчас…

В это время по желтой песчаной тропинке к ним приблизился хозяин дома. Молодой граф был в приподнятом настроении, хотя следы озабоченности отражались на его лице.

— Все готово, сеньор! — сказал он, искоса поглядывая на Эстель. — Кроме кучера со мной поедут еще двое надежных людей. Они считают, что гроб настоящий, и искренне сочувствуют моим переживаниям.

— И пусть! Нам не нужны лишние глаза и уши. — Де Брие поднялся, взял графа за локоть и отвел в сторону. Лишними ушами в данную минуту оказались и уши Эстель. — А теперь, друг мой, я скажу тебе то, что собирался сказать накануне отъезда. Ты, наверное, думаешь, что с этим грузом должен отправиться в свое родовое поместье в Клюни, а там спрятать артефакты в фамильном склепе?

— Если честно, я действительно так думал, — ответил молодой граф, учтиво кивнув, и в его голосе зазвучали нотки тревоги. — Но теперь я понимаю, что вы приготовили для меня иной маршрут…

— Ты догадлив, мой друг.

— Это Ла-Рошель? А потом — Кипр или другое место?

— А вот теперь не угадал. — Рыцарь понизил голос. — Если за нашими действиями кто-то сумел проследить, а я до сих пор не исключаю этого, то было бы верхом неразумности искать укрытия в тех местах, которые ты называешь, Гишар. Эти точки на карте земли слишком известны и доступны, равно как и ваше родовое поместье. И у меня нет никакой уверенности, что всё останется в полной тайне. Люди папы или короля достаточно изворотливы и хитры, и те и другие сумеют найти возможность незаметно расковырять эти точки в поисках спрятанных сокровищ. Но ты, Гишар, поедешь в другое место. И это место — Аржиньи.

— Да, сеньор, это еще один замок, принадлежащий нашей семье! — сказал молодой граф, удивленно глядя на де Брие. — Я бывал там еще в раннем детстве. Но откуда вы о нем знаете?

— Это моя обязанность, Гишар: знать и пользоваться знаниями. Аржиньи находится за пределами владений Филиппа, на берегу Роны. Когда-то и я бывал в тех местах.

— Я хорошо помню Аржиньи, — сказал молодой граф. — Когда мы с отцом приезжали туда, эти сводчатые входы, эти толстые стены и башни, эти глубокие рвы вокруг замка производили на меня неизгладимое впечатление. Мне тогда казалось, что место это очень старинное, хотя сегодня я знаю, что замку всего около сотни лет.

— И ты поедешь именно туда, Гишар. И сделаешь это немедленно!

— Может быть, стоит дождаться ночи?

— Нет, мой друг, — возразил де Брие. — Мы попрощаемся с тобой прямо сейчас, и ты отправишься в путь, не задерживаясь ни минуты.

— Я понимаю, как важно сохранить тайну. Но почему все же такая спешка?

— Потому что Тибо со своим другом детства к вечеру придут сюда для ночлега. И когда они появятся, ты будешь уже далеко от Парижа. Никто не должен знать, когда ты выехал и куда.

— Вы полагаете, что Луи…

Де Брие покачал головой.

— Это новый для меня человек. Я должен быть уверен полностью.

Он положил руки на плечи молодому графу и по-отечески заглянул в его пытливые и преданные глаза.

— На тебя возложена очень ответственная миссия, Гишар. Постарайся справиться с ней по-рыцарски достойно. Когда-нибудь, в лучшие времена, мы еще вспомним с тобой это приключение. А сейчас ступай. И прости, что я втянул тебя в это дело…

— Что вы, сеньор! О нашей встрече я буду помнить всю оставшуюся жизнь!

— Да, и вот еще что… — Венсан де Брие осекся, будто до последней минуты не решался сказать молодому графу чего-то очень важного. — Я хочу попросить тебя еще об одной услуге. У меня просто раньше не было возможности об этом узнать…

— Я слушаю вас со всем вниманием, сеньор.

— Когда будешь дома, — приглушенным голосом сказал де Брие, — когда разместишь всё привезенное, поищи в архиве документ, составленный Великим магистром Жаком де Моле. Он называется простым словом "Список". Узнай из этого документа всё, что сказано о Ковчеге завета, а главное — где он спрятан. Потом пришлешь ко мне в Париж самого надежного из своих людей с одним только словом, которое он должен сказать мне, Венсану де Брие, и никому другому. Ты всё понял?

— Да, сеньор. Я всё исполню, не сомневайтесь.

— Что ж, ступай с Богом.

Они обнялись, крепко, по-мужски прижавшись друг к другу. Потом, кивнув издалека Эстель, Гишар де Боже резко повернулся и пошел прочь. Он понимал, что может больше никогда не увидеть этих людей.

Венсан де Брие перекрестил удалявшуюся фигуру.

***

— Такого испытания у меня еще не было!

— Ты жалеешь? — спросил Тибо, заглядывая в глаза Луи.

— Что ты! Напротив! Тем более что твой хозяин так щедро меня отблагодарил.

— Ты только поменьше болтай языком, хорошо?

— Неужели ты мне не доверяешь? — Луи сделал вид, что обиделся. — Тогда не нужно было и приглашать.

— Ты прекрасно знаешь, что без твоей помощи мы не могли обойтись, просто не хватило бы мужских рук.

— Знаю, знаю, — примирительно произнес Луи. — А эта Эстель ничего так, а? Я бы с ней не прочь позабавиться!

— Попробуй, — усмехнулся Тибо. — Тогда де Брие, не дрогнув, свернет тебе шею.

— Знаешь, я как-то об этом догадываюсь, — парировал Луи.

Они выпили по кружке терпкого вина, потом еще по одной. Беседа двух старых приятелей после бессонной ночи постепенно стала угасать. Рыжая голова Луи клонилась все ближе к столу, светлые глаза тускнели и будто теряли привычную подвижность, а язык переставал слушаться.

— Что-то я устал, — пожаловался Тибо, чувствуя, что силы оставляют и его. — Пошли в нашу комнату, отдохнем.

— Если ты думаешь, что я откажусь, то сильно ошибаешься.

Шатаясь и поддерживая друг друга, они поднялись на второй этаж харчевни Одноглазого Жака, и уже через несколько минут, не раздеваясь, рухнули на кровати. Вскоре из комнаты, которую снимал Венсан де Брие со своим напарником, раздался мерный храп. А еще через несколько минут дверь комнаты тихо отворилась, и Луи Ландо, стараясь не шуметь, вышел в коридор. Взгляд его был настороженным, но ясным и чистым, как будто он вовсе не был пьян. Спустившись вниз, недавний сборщик бесшумно и незаметно, как хорошо умел, прошмыгнул на улицу, затем сначала крадучись, а потом быстрой и уверенной походкой направился в сторону Сите.

Через четверть часа он уже стоял у аккуратного одноэтажного домика, одного из десятков разместившихся вокруг резиденции епископа Парижа и похожих друг на друга, как бывают похожи священники в одинаковых сутанах, составляющие окружение папы. Подойдя к темно-вишневой двери, покрытой растрескавшейся от времени краской, Луи по привычке еще раз оглянулся по сторонам и постучал условным стуком.

— Входи, сын мой, — приглушенным голосом сказал аббат Лебеф, когда отпер дверь и узнал гостя.

Склонив голову, Луи проскользнул в полутемный коридор и остановился. Хозяин дома за его спиной немного повозился, запирая дверь, потом повернулся к вошедшему.

— Проходи, или ты забыл, куда идти? — сказал он. — Надеюсь, после столь долгого отсутствия ты принес хорошие новости?

— Благодарю, святой отец, я помню, куда идти, но только из почтения пройду в гостиную вслед за вами… А новости… полагаю, они придутся весьма кстати…

… Тибо проснулся, когда закатное солнце поравнялось с маленьким оконцем съемной комнаты и плеснуло в него на прощание багряным кипятком. Бывший оруженосец потянулся, разминая отяжелевшее тело, потом открыл глаза и сел, свесив ноги с кровати. На соседней койке, лежа на спине и сложив руки на груди, как младенец, тихо посапывал Луи. Тибо показалось, что тот улыбается во сне.

Торопливо спустившись вниз, бывший оруженосец справил нужду в проходящую за домом канаву, потом вернулся в комнату. Подойдя к кровати своего приятеля, он пнул ее ногой.

— Вставай, бездельник! Пора собираться.

Луи пошевелился, недовольно поморщился и с трудом разлепил веки.