Юрий Гаврюченков – Могильщики талантов (страница 56)

Ник Далёв был столь убедителен, что прóклятый редактор на несколько секунд поверил.

— То-то, я гляжу, жизнь испортилась. А у тебя?

— Меня обходит чаша сия, — Ник Далёв свёл пальцы домиком. — Я на свою задницу приключений не ищу, мне за твою контору обидно.

— А чего контора?

— У вас редакция — человеки-пауки в банке, — признался Ник Далёв.

— С чего ты взял? — вступился за своё рабочее место Алексей. — Ты сам ядом дышишь.

— Давай объективно судить, — предложил Ник Далёв. — В «Напалме», как ни в одном другом издательстве, подозрительно много убийств. Редактор Гасанова, редактор Плоткин, дизайнер Егор.

— Редактора-составителя детективной серии Васильчука нашли мёртвым прямо на рабочем месте, — дополнил Астролягов и зловеще улыбнулся: — Там, где я сижу.

— Тебе это не кажется странным?

Астролягов вцепился в кружку, как утопающий в спасательный круг, поднёс её ко рту и сделал пару глубоких глотков. Кружка показала дно. Астролягов сделал знак кельнеру и, дождавшись ответа, кивнул.

Всё это время он бешено думал, манипуляции кружкой были предназначены тянуть время.

— У каждой из этих смертей есть своё отдельное объяснение, — наконец сказал он. — Они никак не связаны. Васильчук умер от сердечного приступа, вскрытие показало. Наргиз Гасанова утонула в озере при большом скоплении народа.

— Кто видел? — сразу спросил Ник Далёв.

Алексей замялся.

— В том-то и дело, что никто, — пробормотал он.

— При большом скоплении-то?

— Так вышло. Все развлекались на берегу, и на озеро внимания не обращали.

— Откуда ты знаешь?

— С Игорем говорил.

— А ещё с кем?

— С Григорием.

— И всё? — не дождавшись ответа, Ник Далёв заключил: — То есть ты никого не расспрашивал.

— Зачем? — ответствовал вопросом Алексей, не вполне отдавая себе отчёт, о чём речь. — Это было бы нетактично… Я ведь не журналистское расследование веду.

Алексей смутился. Он понял, каким слабаком выглядит перед коллегой, с которым когда-то был на равных. Чувство потери квалификации оказалось сопряжено с понижением профессионального самоуважения, тогда как Ник Далёв не забрасывал газетную работу и оставался в форме.

— А давай начнём полноценное расследование по «Напалму»? — не заставил долго ждать Ник. — Копнём вместе. Ты будешь рыть изнутри, я — снаружи. Вместе мы — сила.

Астролягов подумал, что безумный Далёв открыто предлагает ему совершить предательство, но тут же дал себе откровенный ответ, что в последние дни ему стало на издательскую тусовку и всё с ней связанное как-то плевать.

— Для какой газеты рыть будем?

— Для себя. Можем потом вместе документальную книжку написать. Если результат будет, конечно, — уверенно оговорился Ник Далёв, как честный журналист. — Если нароем реальную фактуру и доказательствами, продадим в центральную газету или на бизнес-портал какой-нибудь.

— Ты знаешь, что «Напалм» окажется похороненным? — спокойно спросил Астролягов.

— Ты за него держишься? Вижу, что нет.

Кельнер принёс пиво. Астролягов неторопливо отхлебнул и долго бездумно глядел в стену за спиной Далёва. Там висела в рамочке фотография пылающего цеппелина «Гинденбург». Раньше её не было.

— Я застоялся. Только на этой неделе я понял, как за зиму застоялся. И настоялся, — добавил Ник и засмеялся. — Мне хочется активной работы. Давай устроим настоящее журналистское расследование, как в добрые старые времена. Родственника моего подтянем, он — доктор, у него познания в медицине и много знакомых в городе из этой среды. Вместе у нас больше возможностей, чем у самого опытного следователя, он же не знает, о чём говорят редакторы.

«Весна, весна, щелкопёрам не до сна», — посмеялся в себе Астролягов и решил принять предложение Далёва.

40. ДЕНЬ «Д»

Только у дураков всё случается внезапно. В коллективе издательства «Напалм» к 1 апреля готовились. День Дурака выпал на пятницу, когда сам бог велел оттянуться, и редакторы всю неделю с нетерпением ждали праздника, точили зубы, вострили когти и придумывали гнусные каверзы.

В большущей ветке на издательском форуме модератор хихикнул, взлетел под небеса истошный крик протестующего изгоя, весомо опустился банхаммер, чвакнуло, полетели брызги; закатилось солнце отечественной поэзии.

Дизайнер Екатерина повесила в своём блоге три макета обложек. Они были броские, талантливые и продающие, но столь издевательские, что френды поняли и опечалились — мир никогда не увидит в магазине этих книг, однако среди интернет-друзей нашлись авторы, которые возмутились, растащили по своим уютненьким журнальчикам и стали бурно бурлить в комментах, понося оформителя и заодно издательство, чтобы выместить злобу за свою бездарно проживаемую жизнь.

Коммерческий директор Нуцалханов получил из Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций одобрение заявки на получение государственной целевой безвозмездной субсидии в размере 150 миллионов рублей, направленной в издательство «Напалм» на поддержку творческих проектов, связанных с патриотическим воспитанием граждан Российской Федерации. Гайдар Каримович зашёл в кабинет главного редактора и сообщил ему хорошую весть, но Матвеев посмеялся и поздравил с первым апреля. Тогда Нуцалханов открыл почту на смартфоне и показал письмо. После чего оба директора развеселились и выпили превосходнейшего коньяку, и Матвеев вызвал для разговора Рината Литвинова.

Ната Тишина зареклась отвечать сегодня на звонки и письма, и девочке Кате отсоветовала. Редакторессы погрузились в чтение городской прозы и даже к дизайнерам подниматься не рискнули, а ждали конца дня, когда идиотизм окружающих иссякнет.

Ринат Литвинов вернулся от Матвеева сильно озадаченным. Он выглядел ещё задумчивей, чем обычно, до полного обалдения, и необычайно важным.

— Меня сделали ведущим редактором отдела патриотической литературы, — сообщил он. — Мне выделят большой кабинет и штат сотрудников, которых я должен буду набрать по своему усмотрению.

— С первым апреля, Ринат! — хором ответствовали коллеги, однако Литвинов не сдавался.

Но ему всё равно никто не поверил.

День Дурака, вступив в свои права, снимал обильную жатву по праву. Поэтому, когда в издательство пришёл автор с улицы, ему никто не удивился. Наоборот, восприняли как неотвратимый подарок судьбы.

Мужчина слегка за тридцать, в длинном чёрном пальто эксгибициониста, опасливо переступил порог наполненной редакторами комнаты, как будто оказался ввергнут в «Напалм» не по своей воле.

— Мне сказали, что здесь отдел остросюжетной прозы.

— Здравствуйте, проходите, — Игорь был само радушие. — Департамент детектива и фантастики — это мы. Что у вас?

— У меня триллер.

— Тогда это ко мне, вероятно, — сказал Астролягов. — О чём он?

— Про сталкера.

— Про сталкера — это к нему, — отфутболил автора Алексей.

— Про сталкера — это ко мне, — подтвердил Григорий.

Перетянутый автор отдрейфовал к столу под кумачовым лозунгом «От качества — к тиражам!»

— Присаживайтесь. Что у вас за вещь? — деловито начал Григорий.

— У меня психологический триллер.

— Про Зону?

— Про волю.

Григорий не понял и некоторое время соображал, как автор может его разыгрывать.

— У вас про сталкеров? — уточнил он.

— Про сталкера. Про одного. Два сталкера на роман — это явный перебор, — пустился в разъяснения автор. — Можно, конечно, но только если поставить задачей показать противоборство сталкеров. Что лично мне представляется натяжкой, хотя нечто подобное иногда встречается в кинематографе.

По лицу Григория сделалось заметно, что он оказался в затруднительном положении. В романах сталкеры только и делали, что боролись за хабар, шастали по Зоне группами и вместе сражались с мутантами. Но знаток сталкеров явно разбирался в них лучше. Коллеги с растущим злорадством следили, как Григорий будет выкручиваться.

И тут случилось непредсказуемое — зарница мысли озарила чело редактора.

— А у вас про каких сталкеров? — спросил Григорий.

— У меня про сталкера, — нырнувший глубоко в тему автор оказался занудой. — Про одного. Про настоящего сталкера.

«В камуфляже! — Астролягов только что ладонями не закрылся от стыда. — В противогазе. Со снайперской винтовкой…»