Юрий Гаврюченков – Могильщики талантов (страница 41)

В кабаке повисла тишина. Слышно стало, как в подсобке тайком завели граммофон без трубы, из которого полились звуки нацистского марша. Или это была негромкая магнитофонная запись? Все уставились на самого зелёного сотрудника, который оказался учителем ведущего редактора.

— Чему научил?

— Переписывать, — поведал Тантлевский. — Вырабатывать стереотипы речевых оборотов на примере удачных стилистов, которым хочется подражать. Когда-то давным-давно, когда Матвеев озадачил меня поручением написать первый роман, я шёл домой и встретил Алексея. А он взял и походя дал мне самый ценный, наверное, в моей жизни совет — переписывать от руки понравившиеся куски литературных произведений. Просто переписываешь. Главное, от руки, чтобы нейронные связи в мозгу нарастали.

— Я об этом заметку делал, — Астролягов покраснел. — Потом Игоря случайно на районе встретил и рассказал. Сам не пробовал.

— В самом деле? — заинтересовалась Катя. — Так можно?

— Запросто! Только много трудиться надо, — хвастливо ответил Тантлевский. — Я упёрся рогом и добился успеха.

— Чем ты заплатил за успех? — не отрываясь от смартфона, спросил Ринат Литвинов.

Лицо Игоря окаменело. Он долго буравил взглядом сквозь холодно поблескивающие очки, сдерживаясь.

— Кровными узами, — сказал он не понятно ни для кого, кроме, возможно, Литвинова, между которым у него протянулась невидимая связь.

— Достойная расплата за успех, — только и ответил Ринат.

Когда вышли из «Мюнхенской пивной», выяснилось, что Григория, мрачно бухавшего весь вечер, развезло, и он начал орать в темноту дворов Измайловского проспекта:

— Не идут? Да, не продаются! Но почему шлак? Где оценщик? Оценщик кто? Где все эти Квасиры литературного анализа? Где Дзиннаи критического разбора?

— Кто все эти люди? — негромко справился Ринат у плетущегося рядом Димы.

— Это не люди, это карлики, — с отвращением выдавил редактор фентэзи и едва не стравил сквозь бороду от возникших пред внутренним взором образов. — Квисир возник из смеси слюны ванов, блин, и асов.

— Всех троих?

— Не спрашивай, как и куда натекло, — Дима еле сдержался. — Слюнного голема пристроили к делу сторожем источника мудрости, и он стал сам главным мудрецом, потому что, что ты охраняешь, то ты и имеешь.

Ринат побоялся спрашивать про Дзинная.

— А Дзиннай, — мстительно продолжил Дима, — был ниндзей, которого тренировали высиживать в чане с жидкой глиной. Он забрался в нужник и заколол копьём сёгуна, а потом погрузился с головой и дышал через тростинку, так что охрана его не увидела. В этом вся наша критика. Что, и тебя замутило?

Задворки улицы Рубинштейна способны были смутить даже доктора Франкенштейна. Суровость Петербурга в самом его центре зашкаливала под конец ноября. Пошёл мокрый снег. Энергосберегающий фонарь светил мертвенным синеватым огнём. Путь к крыльцу преграждал «Ford Transporter». На его заляпанных задних дверях неизвестный автор написал пальцем: «Помой меня», «Дьявольская колесница» и «Сдохни, Генри Форд».

Астролягов с пьяного испуга постарался выкинуть из головы, какое проклятие легло на водителя нечистого транспортного форда, но мысль всё думалась и думалась, так что до квартиры Алексей добрался изрядно встревоженным.

Предупреждённый домофоном Сахаров ждал у открытой двери.

— Прошу прощения, я только что из-за стола, — оправдывался Астролягов в ответ на приглашения хозяина. — Обмывали новую книгу Игоря Тантлевского.

— Ещё одну? — удивился Владимир Ефимович. — Опять бестселлер?

— Пока не знаю, но никто не сомневается, — выдал щедрый аванс Астролягов. — Вы его читали?

— Только самые первые. Умело написаны. Не талантливо, но умело, хотя кто бы мог подумать. Да вы проходите!

— Спасибо-спасибо, я на секундочку заскочил. Мне бы рукопись забрать.

Владимир Ефимович принёс толстую папку с распечаткой «Много чести». Астролягов достал и пересчитал деньги. Денег было много. Сахарову за переписывание Черкезишвили по предварительной личной договорённости Матвеев отвалил сполна.

— Прямо из рук в руки, — Сахаров синхронно разжал пальцы правой и сжал пальцы левой.

Астролягов чуть не выронил увесистую папку, взмахнул, чтобы удержать, и осмелился спросить, чтобы скрыть смущение:

— Как вам роман, если честно?

Старик, не скрываясь, хмыкнул:

— Сразу видно новичка, который всё не уверен, какашку ли собачью он подобрал. Ничего, скоро оботрётесь, привыкнете. А текст… Ну, предсказуемый текст. Другого я от Маркиза не ждал. В нашем с ним возрасте люди растут только вниз. Самое лучшее достижение — это борозды не портить. Я вас утешу, часто приносят тексты хуже.

— Я ведь был его фанатом, — признался Алексей. — Читал все его детективы, ценил их… пока в издательстве не столкнулся лично. Теперь удивляюсь, что в них находил.

Астролягов помнил, что постиг красоту авантюрного романа Черкезишвили, но теперь не мог сформулировать, в чём она заключается. Он подумал, что Сахаров зря переписывал «Много чести». Её надо было заслать в печать такой, какая есть. Возможно, без участия корректора. Полностью в авторской редакции.

При этих словах динозавр литературной обработки как будто окреп.

— Сукина сына выручает Система, — искренне вздохнул он, убирая пачку купюр. — Знаете, как Серёжа Довлатов писал в «Ремесле», что бездарная рукопись побуждает к низким требованиям? По этой причине в ней выискивают удачные места, возводят частность в абсолют и начинают с текстом возиться как с шедевром, приводя в читабельный вид. В советское время так зарубежную прозу любили полировать. Да и по сей день традиция сохранилась, не будем душой кривить, — Владимир Ефимович непроизвольно поморщился, голова его затряслась и он с горечью продолжил: — Интересное же произведение задирает оценочную планку тем выше, чем лучше текст. С высоты этих требований начинают выискивать огрехи. Находят, конечно, никто не безупречен. Но, чтобы оправдать затраченные усилия, отдельным ошибкам придают характер общего недостатка и на этом основании зарубают рукопись. Много их похоронено до печати, по-настоящему талантливых вещей.

«А вы?» — чуть было не спросил Астролягов, но сдержался, видя, как старика колбасит.

Выйдя во двор, он плюнул на дьявольскую колесницу и всю дорогу домой жалел, что не спросил.

— Слюнные големы, — бормотал он. — Карликовые стражи в нужнике критического анализа.

32. ПИКНИК НА ГОРЕ МЕРТВЕЦОВ

— Реально действующая организация не может проявлять силу и оставаться тайной, — растолковывал Григорий, будто сам состоял в могущественной тайной организации и знал кухню. — Бильдербергский клуб, рептилоиды с Нибиру, британская разведка — всё это не секрет.

— Даже возрождённый Орден тамплиеров?

Астролягов поздоровался с автором, проскользнул к столу, пошевелил мышкой. Скринсейвер исчез, открыв новые обои.

— В нашем издательстве роман о тамплиерах или перевале Дятлова считается медицинским страховым случаем, — предупредил Григорий.

Автор захихикал.

— Вы это серьёзно?

— Официально заявляю, — Григорий посмотрел на Тантлевского. — Подтверди как начальник отдела.

Игорь сделал каменное лицо и заверил:

— В натуре, сношать мой пустой череп!

— Что-то вы от генерального тренда отпали, — удивился автор, будто все присутствующие обладали развитой телепатией и должны были проницать сокрытый за умолчанием ход мысли творца. — Совсем кино не смотрите?

— Что за кино?

— Документальный фильм «Тамплиеры на перевале Дятлова». Вот о нём рецензия, — потыкав пальцем в смартфон, автор с гордостью протянул гаджет, как сотрудник полиции удостоверение.

— Ни хрена себе. Лёха!

Астролягов с удовольствием оторвался от вида на набережную Ниццы и подошёл заценить шедевр. Судя по развёрнутому отзыву, фильм был неподвластен человеческой логике. Возможно, его снимали рептилоиды.

— Но… Зачем? — растерялся Алексей. — Для чего европейскому рыцарскому ордену убивать молодых советских учёных на Урале?

— Чтобы через полвека российский телеканал мог поднять цену на рекламу и повысить количество просмотров на ютубе, — как само собой разумеющееся объяснил автор.

— На вопрос, зачем тамплиерам надо было убивать группу Дятлова, можно дать только ссылку, — Григория уели, и ему надо было что-то сказать. — Ссылать надо всю московскую шоблу с Шаболовки, не щадя ни кого. Чтобы они здоровых работников телевидения потом не заражали.

Автор заулыбался, словно мёда отведал.

Тантлевский подошёл и тоже ознакомился с рецензией.

— К нам заходил один бывший преподаватель физики с историческим трактатом, в котором доказывал, что моавитяне были народом, населявшим пустыню Мохаве, — сказал он.

— Индейцами?

— Да. Из этого он делал вывод, что местом действия Ветхого Завета была Северная Америка.

— Дайте-ка, догадаюсь, — глаза автора блеснули. — Он был мормоном? Они там без конца доказывают, что Америка — земля обетованная.

— Такая мысль мне в голову не приходила, — озадачился Игорь.

— Вот вам и тайное общество!