Юрий Гаврюченков – Кладоискатель и доспехи нацистов (страница 23)

Каждое слово тестя подтверждало мою гипотезу, тем самым придавливая меня к земле.

— Сама печать черная, слегка смазанная, — увлеченно продолжал перечислять запомнившиеся признаки Анатолий Георгиевич, память у него была тренированная, математическая. Рассказ впечатлял, несмотря на полное незнание терминологии. Просто Маринкин отец никогда не изучал геральдику. — Экспертиза, сделанная по оттиску, показала, что печать, которой он выполнен, изготовлена из меди около ста лет назад.

— Старое наследие, — сказал я.

— Наследие царского режима, — хихикнул Анатолий Георгиевич.

— Да нет, царский режим тут ни при чем, — медленно произнес я. Голова работала в бешеном темпе. — Мне кажется, истоки следует искать в русских ариософских обществах конца девятнадцатого века.

— Откуда в то время взяться свастике? — удивился тесть. — Фашизм образовался много позже.

— Ну, фашизм и фашистская символика — понятия разные, — заметил я. — Свастика — это вообще-то древний знак Солнца, в различных вариантах исполнения присущий многим народам. В Европе широкое распространение она получила благодаря трудам Блаватской, популяризовавшей оккультные формы индуизма и буддизма. Отсюда же, наверное, глаза, а также печать царя Соломона.

— Меня ввело в заблуждение то, что свастика точь-в-точь как у фашистов, — признался Анатолий Георгиевич.

— То есть буквами «Г»? — уточнил я. — Странно. Как правило, оккультным обществам прошлого века более свойственна направленная в другую сторону свастика, обозначающая порядок и процветание. Та свастика, что украсила штандарт НСДАП, символизировала распад, хаос. Хотя, — философски добавил Я, — все зависит от точки зрения, как на свастику смотреть, сверху или снизу. С одной стороны она такая, с другой — диаметрально противоположная.

— Но ведь в различных обществах мог быть принят и «фашистский» вариант?

— Безусловно, — согласился я. — Кстати, должен заметить, что профашистские идеи были завезены в Россию из Германии в тысяча восемьсот восьмидесятом году. При царе-батюшке свободы было больше. У нас спокойно функционировали западные оккультные организации. Видимо, тогда же было основано «Светлое братство» и вырезана достопамятная печать. А сейчас это Братство возродилось, благо национальная идея опять в чести. В свое время импорт ариософии — учения об исключительности высшей белой расы — привел к созданию «Черной сотни». Ныне снова появились военизированные отряды агрессивно настроенных патриотов, радетелей за спасение русского народа. Со всеми вытекающими из этого последствиями: расовой сегрегацией, антисемитизмом и прочими достижениями гремучей мысли. Истории присуща цикличность.

— Вы историк, вам виднее, — признал тесть мою правоту. — Значит, вы полагаете, что возродившееся «Светлое братство» могло быть в прошлом одним из Филиалов «Черной сотни»?

— Ну, филиалом не филиалом… Может быть, Братство в сотенный список и не входило. Другое дело, что для еврейских жидовских погромов оно могло поставлять боевиков. Активная «Черная сотня» это ведь не обособленное Общество, а сборное войско из различных патриотических союзов вроде «Союза Михаила Архангела». Ради благого дела бойцы объединялись с себе подобными. Это и есть изначальный принцип фашизма. Того, классического, итальянского «fascimo». По-итальянски fascio» -пучок.

— Извечная тема объединения, — заключил Маринкин отец.

— Покуда мы едины — мы непобедимы! — процитировал я песнь чилийских коммунистов.

— Илья, у меня телефон уже просят, — виновато признался Анатолий Георгиевич. — Давайте закругляться.

— Ну, о'кей, — сказал я. — Беседа с вами была чрезвычайно познавательна.

— Аналогично, — ответил тесть. — Я рад, что вы мне позвонили.

Уже распрощавшись и положив трубку, я вспомнил, что так и не передал приглашения. Ради чего, собственно, и звонил.

— Содержательно поговорили, — насмешливо констатировала мама, появляясь из комнаты. Конечно же, она слышала все до последнего слова.

— Извини, мам, так уж вышло. С этими родственничками ничего по-человечески не сделаешь. Слово за слово, сам не заметил, как перескочили на другую тему.

— Счастливые часов не наблюдают, — не без доли ехидства заметила мама.

— Сколько же мы болтали?

— Минут сорок.

— М-да… Ну, что поделать, — развел я руками, — так уж получилось.

Но как бы там ни было, цели своей я достиг — встреча с родителями была отложена на неопределенное время.

8

Проснулся я оттого, что мне в ухо залез клоп. Выковыряв паразита, я прижал его к ногтю и казнил как врага народа — только кровь брызнула в разные стороны. При всех своих прелестях, жилище моего друга изобиловало насекомыми.

Почесывая искусанные ноги, я сел на кровати. Рядом безмятежно сопела Маринка. Мерзли неприкрытые одеялом плечи — летние ночи в Питере частенько выдаются прохладными. Чтобы согреться, я крепко растерся ладонями, уткнул подбородок в колени и уставился в сумеречное предрассветное окно.

Не спалось мне вовсе не из-за клопов. Шкурой я чувствовал, что сообщил мне по телефону тесть информацию, от которой головы с плеч летят. Слава вчера по этому поводу сказал:

— Мелет до хрена твой тесть. Напрямую открытым текстом шпарит. Хоть бы тещи постеснялся, что ли.

— Да, к сожалению, — с неудовольствием отметил я. — И знакомый у него болтливый попался. Не иначе как у мусоргашника за бутылкой язык развязался.

— Язык, он враг первостатейный, — наставительно изрек корефан. — Ну ладно, мусор по пьяни растрепался, а тесть-то твой куда суется? Таким макаром можно запросто без головы остаться.

«М-да, — я не мог не согласиться с другом, — меченосцы способны в два счета секир-башка устроить. Например, чтобы тот же самый вредоносный орган не болтался, как в дурном колоколе. Решив раззвонить весьма конфиденциальные сведения, к которым случайно получил доступ, Анатолий Георгиевич подвергает себя немалому риску. И не себя одного, звонарь несчастный! „Светлые братья" уже показали склонность к радикальным мерам».

— Вольному воля, — молвил я вслух. — Тестю сразу рот не заткнешь. Он, в силу своей непуганности, в жизни разбирается слабо и готов без опаски встрять в самый невероятный блудень, никакой угрозы не замечая и не подозревая даже, что таковая вообще может иметь место. Вчера по разговору я это понял. Моя стычка с налетчиками его ничему не научила. Тещу, разве что. Она у него в оконцовке телефон отобрала.

— Ходит птичка маленькая по тропинке бедствий, не предвидя для себя никаких последствий, — вспомнил песенку Слава.

— Что-то вроде того, — сравнение было исключительно точным. — Ты, кстати, не в курсе, что из себя представляет азано-кремниевая радивоцелпь?

— Без понятия, — пожал плечами корефан.

— Так я и думал, — вздохнул я.

— А эта радио… че за пиздула такая? — любознательно осведомился Слава.

— Полезное ископаемое, надо полагать. Раз его аз шахты добывают.

— Логично, — заключил Слава.

Мы пили чай на кухне. Дамы прекрасно проводили время у телевизора, оставив нас откровенничать о делах наших скорбных.

Дела были скорбные. Замочив арийца, Слава поставил на нашей компании крест. Я не верил, что «Светлое братство» интересуют лишь Доспехи Чистоты. Детям Солнца нужен не только волшебный амулет, им наверняка требуются и наши головы. Как же я влип! «Наступил одной ногой, а в говне уж по уши».

— Надо что-то придумать, — я посмотрел на друга. — Надо что-то делать. Иначе вилы…

При слове «вилы» корефан нехорошо улыбнулся. Любую опасность он воспринимал как вызов. Впрочем, это и помогало ему побеждать.

Я тихонечко слез с кровати и подошел к стоящей в углу сумке, в которой лежали Доспехи Чистоты. Чем они так привлекли арийцев?

Осторожно, чтобы не разбудить Маринку, я освободил от сумки латы и разложил их на полу. Присел на корточки и бережно провел пальцем по массивным кованым пластинам. Даже на ощупь Доспехи Чистоты казались чем-то исключительно надежным, крепким, по-старинному добротным средством защиты. Хотелось надеть их и почувствовать себя в безопасности.

Я с трудом подавил искушение. В темноте Доспехи дарили мне откровение. Раньше, когда я поднимал их с изголовья захоронения чудо-богатыря, чистил от могильного праха, стремления облачиться в них как-то не возникало. Доспехи были экспонатом, предназначенным на продажу. А товар — он и есть товар: несмотря на впечатляющую легенду и экзотическую обстановку, при которой доспехи были найдены, они продолжали оставаться предметом торговли, не возбуждая ровным счетом никаких чувств. Теперь барыжное оцепенение прошло. Я улыбался, трогая. Они словно излучали первозданную мощь, и я отлично понимал смелость древних викингов, безудержно наступавших на врага под защитой подобных лат. В них можно было сокрушить кого угодно.

Даруя неуязвимость, Доспехи Чистоты звали на ратные подвиги.

— Илья!

Я оглянулся.

— Ты чем там занимаешься? — послышался из темноты голос Маринки.

— Чем я занимаюсь?

В самом деле, разглядывание Доспехов во мраке ночи — действо более чем странное. Как доступно объяснить жене, что я проснулся и захотел подумать? С ходу это сделать проблематично. Я не стал заниматься ерундой.

— Сейчас иду, — придвинув Доспехи (а они, надо сказать, тяжелые — килограммов двадцать) к стене и накрыв их шторой, я скользнул к Марине под одеяло.