Юрий Фельштинский – Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов (страница 62)
Разумеется, этот суд и имел бы место, если бы… если бы Временное правительство располагало бесспорными доказательствами. Идти на скандал обвинения «по слухам» невозможно, в те времена в особенности. Однако Временное правительство хорошо знало, что такие документы есть. Но не могло ими воспользоваться, не могло и публично сказать, почему оно не может их иметь. Пришлось арестованных выпустить: идти по будущей практике диктатурами бездоказательных осуждений оно не могло.
Все это дело (уже в деталях) раскрылось лишь в Праге, во времена эмиграции, и то для очень ограниченного числа людей. Тогда чехи очень убедительно просили всю эту историю не разглашать. Только в Праге мы узнали, почему Временное правительство нужных доказательств не получило. Да и узнали-то мы об этом лишь по неосторожности покойного президента Чехословацкой республики Томаса Масарика. Как это было?
Мы знали, что президент Масарик пишет свои обширные воспоминания и что много глав в них будет посвящено войне 1914 – 1918 гг. в России и большевизму. Ждали их с нетерпением. С чехами-легионерами мы были близки. И вот однажды один из легионеров, близкий к министерству иностранных дел, говорит нам «по секрету»:
– Случился инцидент, кажется единственный в истории… Пришлось вырезать одну страницу из готовых уже воспоминаний президента…
– И он на это согласился?
– Да, согласился. Ни мы, ни он не хотим ссориться с Советами…
– А нельзя ли получить экземпляр с невырезанной страницей?
– Очень хотите его иметь? Постараюсь…
Этот экземпляр мы с моим покойным мужем получили. Вероятно, получили и другие остро интересующиеся русским вопросом.
Цитирую по сохранившемуся у меня экземпляру.
Во время войны чехи – Масарик и Бенеш – работали с американцами и англичанами – против немцев и австрийцев. Для этих своих союзников они организовали тайную контрразведку, во главе которой стоял чех Воска. В этой работе было занято около 80 человек, среди них не нашлось ни одного изменника.
«Из важных фактов этой работы, – пишет Масарик, – привожу раскрытие многих задуманных покушений на заводы и на купленных в Америке для союзнических войск лошадей на судах (отравление и т. д.). Наша же организация раскрыла, что Берлин вел переговоры с генералом Хуэртом о войне между Мексикой и Соединенными Штатами. Наша тайная служба узнала об организации немецкого заговора в Индии и открыла во Франции агентов, которые работали в интересах Германии над заключением мира. Среди них был Боло-паша, арестованный во Франции 1 октября 1917 г. и расстрелянный 5 февраля 1918 г. … Важно отметить, что в 1916 г. наша тайная служба завязала сношения с русской тайной полицией и таким образом мы узнали о многих немецких интригах в России.
Между прочим Воска в своих сообщениях обратил внимание на председателя Совета министров Штюрмера. Финансирование нашей тайной организации было принято на счет английской тайной полиции; на первые расходы дал сам Воска… В 1917 г., когда Америка вступила в войну, наша тайная деятельность изменилась оттого, что само правительство стремилось усовершенствовать тайную разведку. Благодаря этому работать стало легче, а Воска по соглашению с французскими и английскими учреждениями выехал в Россию, чтобы устроить там информационное бюро, которое могло бы давать сведения Вашингтону. Воска получил от вашингтонского министерства иностранных дел рекомендацию во все американские учреждения в России, и таким образом была дана американская помощь нашей пропаганде в России.
Не буду приводить подробностей того времени, а ограничусь одним интересным сообщением. Нам удалось установить, что какая-то г-жа Суменсон была на службе у немцев и содействовала передаче немецких фондов некоторым большевистским вождям. Эти фонды посылались через стокгольмское немецкое посольство в Гапаранду, где и передавались упомянутой даме. Керенский, внимание которого обратили на Суменсон, велел арестовать немецкую агентку; однако она была потом освобождена; защищалась тем, что поддерживает большевиков на собственные средства.
Эта отговорка удалась ей лишь потому, что Воска прекратил дальнейшее расследование, когда оказалось, что в это дело запутан один американский гражданин, занимавший очень высокое положение. В наших интересах было не компрометировать американских граждан, так как это не единственный случай, когда среди американских граждан и в американских учреждениях в Европе встречались люди иностранного происхождения и вредного образа мыслей в политике»
Чехи нам разъяснили, что, когда они напали на след Суменсон, они тотчас же известили А.Ф. Керенского, который немедленно отдал приказ об аресте Суменсон. Ему были обещаны сообщения и о путях, которыми получались средства, и о лицах, которым они передавались. Все это было уже в руках Воски. Вмешательство американского посла прекратило это дело, и А.Ф. Керенский остался с сообщением, но без доказательств.
В те времена люди, принимающие поддержку от иностранного правительства для работы против своего отечества, считались предателями; суд их приговаривал к смертной казни, и общественное мнение не смело их защищать или как-либо оправдывать. Теперь времена изменились… Изменились и нравы. Открыто берется поддержка на работу против большевиков – под тем предлогом, что «коммунизм – явление интернациональное» и что в этом своем качестве оно оправдывает союз всех сил, направленных к его уничтожению. С другой стороны, коммунистические партии без всяких угрызений совести берут средства от Советов на борьбу «с мировым фашизмом», тоже интернациональным… Этим изменением нравов и упадком национальной морали, разумеется, широко пользуются и те, кто метит на ослабление самих государств, в которых укоренился коммунизм или фашизм. Явно – против коммунизма и фашизма. Скрыто – против самих государств и недопущения роста их мощи в той буквально звериной борьбе, которой отмечен XX век.
А между тем узконациональные интересы каждого государства далеко не отжили свой век и защита их – политически и морально – все еще остается обязанностью каждого гражданина, несмотря на рост интернациональных связей и отношений.
6
А.Ф. Керенский
Ленин на службе у кайзера
Письмо в редакцию
Прошу Вас в ближайшем номере «Русской мысли» напечатать следующее мое заявление, на том же месте, где была помещена статья «Ленин на службе у кайзера» («Русская мысль» от 8 мая).
В этой статье сказано:
1) «Когда на одном из первых же заседаний Временного правительства П.Н. Милюков поднял этот вопрос (о финансовой поддержке Ленина и большевистской партии императорским германским правительством), даже и не настаивая особенно на обвинениях по адресу большевиков, то А.Ф. Керенский в исторической («истерической» – в статье Г. Каткова, где он говорит не о «большевиках», а о «немецких агентах») речи протестовал против подобной «клеветы на славную русскую революцию» и тут же подал в отставку, которую он, правда, на другой же день взял обратно».
Взять отставку обратно мне было тогда тем легче, что я никакой отставки не подавал. В.Д. Набоков, писавший свои воспоминания по памяти, о чем он сам упоминает, просто перепутал даты. Я действительно подавал в отставку, но только после 21 апреля, о чем было оповещено в газетах, и совсем по другому поводу: здесь не место об этом писать.
Возможно вполне, что некая резкая стычка в начале марта между Милюковым и мной произошла: сам я вспомнить об этом случае сейчас не могу. Однако кем-то вставленная в изложение Георгия Каткова вводная фраза – «даже не настаивая особенно на обвинениях по адресу большевиков» – совершенная выдумка. Милюков не мог тогда настаивать, даже «не особенно», на обвинениях против большевиков. Ибо первые – и в то же время решающие – данные о связи Ленина с «императорским германским правительством» Временное правительство получило только в середине апреля.
Сам П.Н. Милюков в своих недавно вышедших «Воспоминаниях» (с. 328) пишет: «…В закрытом ночном заседании правительства я сказал, что немецкие деньги были в числе факторов, содействовавших перевороту (выделено мною.
Тому были две причины. Первая – «Мы знали, что старое правительство было свергнуто ввиду его неспособности довести войну до победного конца» (Там же). Вторая – подозрение измены, притаившейся на самом верху государственной власти. Вспоминая свою знаменитую речь в Государственной думе 1 ноября 1916 г., П.Н. Милюков пишет: «Я говорил о слухах об измене, неудержимо распространяющихся в стране… причем в каждом случае я предоставлял слушателям решить – «глупость» или «измена»? Аудитория решительно поддерживала второе толкование – даже там, где сам я не был в нем вполне уверен (подчеркнуто мною. –