Юрий Фельштинский – Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов (страница 35)
Бывший класс имущих впал в состояние глубочайшего беспокойства: довольно одного приказа правительства, чтобы лишить их всего имущества. Почти на всех дворцах и больших особняках висят зловещие приказы о реквизиции, по которым хозяин, часто в считаные часы, оказывается на улице.
Отчаяние представителей старого правящего класса беспредельно, но они не в состоянии собрать достаточно сил[271], чтобы положить конец тому организованному грабежу, которому подвергаются. Желание внести какой-то порядок распространяется вплоть до низших слоев, а ощущение собственного бессилия заставляет их надеяться, что спасение придет от Германии[272]. Те же самые круги, которые раньше громче всех возводили на нас напраслину, теперь видят в нас если не ангелов, то по меньшей мере могущую спасти их полицейскую силу.
Цены на продукты сильно возросли, но, поскольку карманы низших классов набиты миллионами рублей, выпущенных Керенским, в бедности живут лишь прежние богачи. Повсеместно введен восьмичасовой рабочий день, для домашней прислуги установлен минимум зарплаты в 200 рублей в месяц плюс бесплатное питание и жилье.
Власть большевиков в Москве обеспечивается в основном ливонскими батальонами, а также большим числом автомобилей, реквизированных правительством, которые постоянно кружат по городу и могут в случае необходимости доставить войска туда, где возникают беспокойства.
Предсказать, куда все это приведет, невозможно. В настоящий момент можно лишь предположить, что ситуация в основном не изменится.
Представитель МИД при ставке – в МИД Германии
Командование Восточного фронта прислало в Верховное главнокомандование армии следующую телеграмму:
«Командование 8-й армии телеграфирует:
Капитан фон Мылинский из военного министерства, в настоящий момент находящийся в Петрограде, поручил курьеру, который вернулся из Петрограда 1 мая (лейтенант Бруссатис), передать Верховному главнокомандованию германской армии следующее:
«Правительство максималистов должно было быть свергнуто минималистами по наущению и при финансовой поддержке французов, англичан и американцев. Назначенную дату 1 мая пришлось перенести, так как организационные дела были не завершены. Диктаторами правительства минималистов должны были стать Чернов, генерал Шварц, Кривошеий[274] и Савинков[275], а также, предположительно, Керенский в Петрограде. После победы контрреволюции армия в 30 – 50 тысяч человек должна была начать наступление на немецкие войска в Финляндии или Эстонии, чтобы облегчить положение дел на французском фронте. Максималисты получили от монархистов предупреждение о надвигающейся контрреволюции, и советское правительство арестовало диктаторов минималистов. Некая французская фирма вывозит из Петрограда в больших количествах металл, резиновое сырье и шины. Немецкие делегаты не сумели воспользоваться этой возможностью, так как у них не было полномочий покупать. Они получили выгодные предложения на крупные сделки».
Лейтенанта Б[руссатиса] сопровождал русский офицер Георгий, посланный генералом-майором Шульгиным. Георгий находится в распоряжении немецкого правительства до 8 мая и готов выполнить любые поручения.
Представитель МИД при ставке – в МИД Германии
Генерал Людендорф был бы признателен за информацию об отчетах графа Мирбаха о внутриполитическом положении в России. Генерал не исключает возможность прихода к власти враждебного нам правительства и считает полезным подготовиться к этой возможности, помогая приемлемым для нас кругам войти в состав правительства.
Германский посол в Москве – в МИД Германии
Я узнал из хорошего, но еще не вполне проверенного источника, что представители стран Антанты под председательством Франции вчера одобрили ультиматум советскому правительству, который они сегодня вручили и в котором Антанта торжественно предлагает даже теперь продолжать снабжение России оружием и сырьем для борьбы с Германией и обещает признание советского правительства в случае всеобщей мобилизации. Карахан[276] и Радек не рассказали мне об этом событии, вероятно, потому, что официальная редакция не должна была обсуждаться до вечера. Ведение дел Антанты целиком перенесено из Вологды в Москву и легло на плечи местных представительств, которые получают инструкции непосредственно от своих правительств. Более разумные большевистские лидеры все еще стараются успокоить тех, кто обеспокоен наступлением на юге и восстановлением Украины. Однако, ввиду колоссальных трудностей большевистского правительства и его растерянности из-за развития дел на юге, вполне вероятны всякие неожиданности.
Я слышал уже постфактум, что сегодня вечером Антанта вновь настоятельно обращалась к Свердлову[277] с важными предложениями организовать доставку продовольствия из Сибири и что небольшевистские социалистические партии сегодня же вечером, в соответствии с действиями Антанты, предложили забыть раздоры и начать сотрудничать с большевиками для спасения России. Я продолжаю тайную работу, чтобы обеспечить отказ от обоих предложений.
Германский посол в Москве – в МИД Германии
Насколько можно судить по мнениям, взглядам и силе различных политических слоев и из общей ситуации, мне кажется, что наши интересы все еще требуют продления власти большевистского правительства [одно слово затерто] усилия очернить или декларации дружбы со стороны других партий, в большинстве случаев лишь желание отделаться от большевиков. Если они действительно падут, тогда все их преемники с помощью Антанты будут стремиться к воссоединению с отданными территориями, особенно с Украиной, и к пересмотру Брестского мирного договора. Любое наше наступление может бросить большевиков в объятия Антанты или, в случае их падения, привести к власти сторонников Антанты. В случае разрыва отношений с нами, чего трудно будет избежать при таких обстоятельствах, руководство русским политическим и экономическим развитием перейдет
Протокол совещания в Спа (Бельгия)
Статс-секретарь иностранных дел фон Кюльман сказал, что Антанта, очевидно, недавно что-то посулила большевикам, если они возобновят войну против Германии. С военной точки зрения он не считает это серьезным. Во всяком случае, большевики находятся под серьезной угрозой слева, то есть со стороны партии, исповедующей еще более радикальные взгляды, чем большевики, которые, похоже, стараются постепенно уклониться «направо». Как бы то ни было, в наших интересах объявить раз и навсегда, что наши операции в России окончены.
Генерал Людендорф ответил, что дело обстоит именно так и что такое объявление, скорее всего, уже сделано.
По просьбе генерала полковник фон Винтерфельдт заявил, что он сказал заместителю статс-секретаря иностранных дел фон ден Бусше, что демаркационная линия проведена и что тем самым наступление завершено.
Генерал Людендорф добавил, что наши войска очень часто подвергались нападению со стороны банд большевиков и других русских групп и возникали бои, даже против нашего желания. Во всяком случае, большевики теперь совсем другие, они не имеют ничего общего с нашим первоначальным представлением о них. Сейчас они активно занимаются формированием армии и уже собрали несколько частей. Во внутренней политике их поведение тоже сильно изменилось, как заявил статс-секретарь иностранных дел.
Посол в Москве – в МИД Германии
Сегодня Чичерин[279] попросил провести предварительную дискуссию по экономическим проблемам с министром торговли Вронским[280]. Вронский разработал обширную программу экономического восстановления России, основные положения которой содержатся в телеграмме, открыто переданной по требованию Чичерина Иоффе[281]. Чичерин добавил, что эти предложения предусматривают более или менее благоприятное для России урегулирование политических проблем. Русские просят ускорить переговоры комиссии в Москве и высказывают предположение, что было бы разумнее иметь специальную комиссию, которая занималась бы правовыми вопросами и репарациями, другая занималась бы финансовыми вопросами, а третья – торговыми, экономическими вопросами и концессиями. Поэтому я рекомендую как можно скорее начать переговоры на этой основе, не привлекая к участию в них никого, кто мог бы быть заинтересован в восстановлении в России прежних экономических условий.
Посол в Москве – канцлеру
Сегодня у меня была длительная беседа с Лениным.