Юрий Фельштинский – Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов (страница 29)
Германский посланник в Берне – в МИД Германии
Байер просит сказать Нассе[240], что из Стокгольма получена следующая телеграмма: «Выполните, пожалуйста, немедленно ваше обещание. Основываясь на нем, мы связали себя обязательствами, потому что к нам предъявляются большие требования. Боровский». Байер дал мне знать, что это сообщение делает его поездку на север еще более необходимой».
Заместитель статс-секретаря иностранных дел – представителю МИД при ставке
Христо Раковский[241], румынский социалист, родом из Болгарии, выпускает русскую социалистическую газету в Стокгольме. Раньше он был связан с нами и работал на нас в Румынии. Раковский спрашивает, может ли его жена, находящаяся сейчас в Бухаресте, получить разрешение приехать к нему в Стокгольм. Эта просьба, поддержанная послом Болгарии, удовлетворена.
Германский посланник в Стокгольме – в МИД Германии
Парвус получил срочный вызов в Швейцарию от Адольфа Мюллера, по-видимому для переговоров с итальянскими социалистами. Он отказался. Он считает, что Мюллера информировали о том, что он открыл связь с Петроградом и в ближайшем будущем видит возможности переговоров. Он обещает «продвижение [одно слово затерто] в отношении к России».
Миссия в Стокгольме – в МИД Германии
Здешняя русская колония раньше времени узнала о делах Парвуса и отнеслась к ним неодобрительно. Даже круги, близкие к большевикам, возражают против того, что ему поручена столь деликатная миссия, говоря, что немецкие социал-демократы дадут противникам большевиков мощное оружие, «выбрав» такого человека, как он, в качестве курьера, тогда как другая сторона говорит, что вряд ли большевики оказались бы у власти без денежной поддержки Парвуса. Многие считают, что появление Парвуса в Петрограде поставит под угрозу ожидаемое там формирование демократической коалиции.
Вчера, немедленно по приезде, я провел подробное обсуждение с нашими людьми, в духе меморандума, который я в воскресенье дал господину Эрцбергеру. Наши люди, со своей стороны, связались с большевистским лидером Воровским. Согласно русской печати, Боровский был назначен представителем и с минуты на минуту ожидает официального подтверждения. Тем временем некоторые большевики спрашивают полицию, что она предпримет, если большевики арестуют здешнего русского посланника, который отказывается уйти с поста. Полиция, естественно, отказалась отвечать на этот вопрос. Очень типично для большевиков.
Германский посланник в Берне – в МИД Германии
Надежный, хорошо информированный агент сообщает абсолютно секретно следующее:
«Запланированный переезд эмигрантов включает всех оставшихся в Швейцарии большевиков и интернационалистов, многие из которых едут целыми семьями, с женами и детьми. Интернационалисты – это левое крыло меньшевиков, которых в Циммервальде представлял Мартов[245] и которые борются за развитие и усиление «русской революции на основе независимого классового самосознания пролетариата». Один из них – Багоцкий[246] – председатель Русского комитета эмигрантов в Цюрихе[247]. Багоцкий – поляк, получивший образование в России; он останется в Петрограде. Еще один из тех, что должны ехать, доктор Блюм[248], друг Ленина и выдающийся политический деятель, который задержался, чтобы получить ученую степень по химии.
По постановлению ЦК только «нелегальные», т. е. подлинные эмигранты, которые были активными революционерами, будут перевозиться в Россию: на этот раз не будет исключений для тех, кто только симпатизировал «нелегальным».
Эмигранты могут ехать в течение семи дней после получения разрешения на проезд.
Они ничего не предпринимали для получения шведских виз на въезд или проезд, так как не знают, необходимо это или только желательно».
Депутат Адольф Мюллер настоятельно поддерживает это заявление и рекомендует как можно скорее выдать разрешение на проезд. Панов еще не приходил ко мне.
Заместитель статс-секретаря иностранных дел – представителю МИД при ставке
Комитет русских эмигрантов в Цюрихе обратился через посредство верховного судьи Цграгена за разрешением для 50 – 100 русских эмигрантов (включая женщин и детей) на проезд через Германию на тех же условиях, что и для предыдущих поездов.
Поскольку большинство из них, скорее всего, большевики, мы дали разрешение. В настоящий момент эмигрантам сказали, что они должны прежде всего обзавестись шведскими въездными визами. Согласно сообщению из имперской миссии в Стокгольме, шведский посол в Петрограде прислал телеграмму, что, учитывая состояние железных дорог, эмигрантов не следует высылать на границу. Чтобы избежать скопления возвращающихся эмигрантов в стране, шведское правительство приостановило выдачу въездных виз.
Я бы просил Ваше высочество выяснить у Верховного главнокомандования армии, может ли состояться поездка эмигрантов, если они будут обеспечены шведскими визами. Если это так, то Политический отдел должен получить соответствующие инструкции[249].
Советник миссии в Стокгольме – канцлеру
Здешние большевики, восхищенные отвагой и решимостью большевистского правительства, настроены самым оптимистическим образом. Однако не следует принимать на веру их слова о том, что это правительство может удержаться. Например, с момента ленинской победы здешние представители каждый день твердят, что усилия создать коалицию с другими социалистическими партиями, несомненно, увенчаются успехом в самом ближайшем будущем и что это станет залогом существования нового правительства и явится основой его деятельности. Пока что эти попытки не только оставались безуспешными, но сам вопрос о создании коалиции вызвал резкие разногласия и раскол среди самих большевиков. Чтобы показать неопределенность положения большевистского правительства, я обращаю Ваше внимание на телеграмму от 23 ноября из Хапарандского отдела прессы. В настоящий момент мы имеем дело с тем, что попросту являет собой насильственную диктатуру горстки революционеров, к правлению которых вся Россия относится с величайшим презрением и терпит его лишь потому, что эти люди пообещали немедленный мир и общеизвестно, что они выполнят это обещание.
Здравый смысл подсказывает, что власть этих людей потрясет все русское государство до самых его оснований и, по всей вероятности, не более чем через несколько месяцев, когда «смысл существования» нового правительства отпадет, а война против других народов наконец прекратится, оно, это правительство, будет сметено волной всероссийской враждебности.
Именно в свете этой ситуации следует оценивать полезность деятельности Гольдберга, начатой по инициативе депутата Эрцбергера. При всей правильности политики соглашения, изложенной в рейхстаге 19 июля как продолжение линии канцлера фон Бетмана-Гольвега, не следует слишком серьезно относиться к идее, что сближение между немецким и русским народами – в смысле дружбы между народами – должно быть достигнуто путем переговоров между партиями большинства и делегатами партий, стоящих сейчас у власти в России. А именно эту мысль вынашивал Гольдберг с самого начала. Даже попытка связать будущее русско-немецких отношений с судьбами людей, которые в России сейчас стоят у власти, была бы, вероятно, серьезной политической ошибкой. За то время, что это правительство продержится у власти, удастся добиться разве что перемирия или, быть может, формального мира. В этих обстоятельствах и ввиду серьезных потрясений, перед которыми, по всей вероятности, стоит Россия, мы сможем установить действительно мирные связи и дружеские, добрососедские отношения весьма не скоро, и начать работать над этим можно будет, лишь когда восстановится какой-то порядок. Вот тогда и настанет момент приступать к работе над соглашениями с русским народом и с новым русским правительством – не с тем, которое имеет в виду Гольдберг. А до тех пор дело может ограничиться лишь осторожным обсуждением вопросов торговли с представителями действующего правительства, и только действия такого рода дадут нам возможность перейти к хорошим отношениям, даже с новым правительством и небольшевистской Россией.
Германский посланник в Стокгольме – канцлеру
Исходя из моих наблюдений в прошлом, и в особенности после моей вчерашней беседы с болгарским коллегой, имеющим прекрасные связи с русскими социалистами всех оттенков, я могу лишь подписаться под сообщением, которое Ваше высочество получили от советника Рицлера[250] и где он говорит, что ведущиеся здесь в течение длительного времени беседы между депутатом Эрцбергером и большевиками создали значительную неопределенность и нанесли ущерб общим переговорам. Эрцбергер, известный своим честолюбием, решил во что бы ни стало добиться личного успеха и некоторое время тому назад дал большевикам понять, что немецкий народ желает мира и что он, Эрцбергер, в качестве представителя партий большинства, принудит к этому также имперское правительство[251]. Это, несомненно, привело к тому, что у большевиков – невероятно наивных в политических делах – создалось неверное представление, будто в Германии имеет место величайшее стремление к миру и будто в этом вопросе существуют разногласия между представителями народа и правительством, причем точку зрения последнего можно попросту проигнорировать. Такое представление с неизбежностью не только осложняет задачу советника Рицлера, но и снижает авторитетность всякого правительственного заявления.