Юрий Елисеев – В поисках Либереи (страница 7)

Воспользовавшись туманом, они скрытно перешли границу и сели в этот же поезд уже на территории Польши. Они залезли в вагон второго класса и оттуда перебрались к обитателям «третьего класса» на крышу. Там они без особых тревог и удобств ехали почти сутки до Гатчины.

Нужный дом нашли быстро. У Ришара были данные на семью Калашниковых, и несомненно, имелись особые инструкции касательно всех фигурантов операции, но Александр в эти тайные установки посвящён не был.

Они взяли дом под постоянный контроль. В третьем часу девушка вышла из дома и направилась к Университетской набережной, где прогулявшись до Николаевского моста, вернулась домой и вышла только к вечеру. Она села в экипаж и отправилась к Обводному каналу, район Лиговки. Когда соглядатаи сопроводили Елизавету до места, Ришар, вдруг, снял наблюдение. Он сказал, что необходимо ехать на почтамт. Александр возразил:

– Разве мы не должны следить за ней?

– Она уже никуда не денется, перехватим её позже. Не забывай, кроме девушки, у нас есть ещё и другие задания.

Александр умолк. Шпионить ему совсем не хотелось, но он помалкивал, надеясь в нужный момент повернуть ситуацию в свою сторону.

Ришар написал несколько телеграмм, явно используя какой-то шифр, из чего Александр понял, что не все в послания предназначены для чужих глаз. Отправив телеграммы Ален сокрушённо произнёс:

– Почему мы не можем воспользоваться телеграфом посольства? Ведь сколько времени теряем! – Ришар раздражённо покрошил корешки телеграмм в корзину с мусором, и направившись к выходу, произнёс без особого энтузиазма:

– Ну что же, теперь к нашей подопечной…надеюсь поспеем вовремя..

Подопечную пришлось ждать долго. Лишь в двенадцатом часу Елизавета покинула гостеприимный дом вместе с девицей одетой в цвета воинствующих суфражисток. Они пошли по Лиговскому проспекту в сторону Николаевского вокзала. Улица была пустынна. Держась на почтительном расстоянии наблюдатели пошли за девушками с видом прогуливающихся бездельников, глазея в окна и витрины магазинов. У вокзала произошла сценка, суть которой они не поняли: девушки, вдруг, расстались и Елизавета лихо прыгнула в пролежавший мимо экипаж. Пока опешившие соглядатаи поймали свободного лихача, экипаж с Елизаветой скрылась в глубине Невского проспекта. Они попытались догнать беглянку, но подъехав к особняку Калашниковых, увидели пустую улицу. Ален сделал знак вознице подождать, подошёл к приоткрытой двери и заглянул внутрь. В парадной было темно. В этот момент из дома раздались громкие крики, что-то с грохотом упало, затем послышались шаги и стало тихо. Ришар достал «браунинг» и осторожно вошёл в парадную. Александр двинулся следом. Они миновали широкую лестницу, прошли в открытую прихожую, и включив свет, увидели лежащую без сознания Елизавету, а чуть далее тело женщины в луже крови. Александр услышал, как кто-то быстрыми шагами удаляется к чёрному входу, и схватив тяжелую каминную кочергу, устремился за погромщиком. Внизу на лестнице ведущей к чёрному выходу, он увидел мелькнувшие белые волосы, чёрную кожанку и сапоги для верховой езды, но, сбежав вниз во двор, никого не обнаружил. Погромщик исчез без следа. Александр вернулся в дом. Ришара он нашёл в спальне осматривающим лежащего возле кровати мужчину в пижаме и ночном фланелевом колпаке. Мужчина был без сознания. На правом виске его запеклась гематома, из чего было ясно, что напавший был левша. Они с трудом затащили грузного мужчину на кровать и вернулись в зал. Увидев, что прислуге помочь уже нельзя, Александр отнёс девушку в кабинет и уложил на диван. От холодной воды из графина, Лиза пришла в себя. Узнав от незнакомца назвавшегося Александром Кожемякой о смерти деда, она заплакала, но увидев, как Ришар уничтожает мебель, гневно воскликнула:

– Что вы тут делаете? Кто позволил вам хозяйничать здесь!?

Не обращая на неё внимания громила продолжал обыскивать кабинет. Она спросила ещё раз, и уже совсем прийдя в себя, заорала, вконец потеряв терпение:

– Мне кто-нибудь ответит, наконец!?

– Он ищет рукопись. – раздался еле слышный голос.

Елизавета и оба искателя приключений оглянулись и увидели в дверях Якова Фёдоровича, который с трудом держался на ногах и был бледен, как сама смерть. Он шатаясь прошёл к открытому ящику стола и упал без сил в кресло, которе ещё не успел разобрать Ришар.

– Здесь было то, что вы искали… – сказал он уставшим голосом, указав на пустой ящик.

Удостоверившись что ящик пуст, Ален с яростью вырвал его из ниши стола, и грохнув об пол, несколько раз пнул ногой. Насытившись местью, к ни в чём не повинному представителю мебельного ампира, француз успокоился и уже своим обычным голосом начал допрос хозяина дома:

– Опишите мне, как выглядели те, кто напал на вас. Сколько их было, как одеты. О чём говорили, что спрашивали… мне важно всё.

Яков Федорович задумался нахмурив лоб, затем потрогал висок, поморщился и сказал:

– Я видел одного. В смысле… нападавшего. Я помню он был высок и, по моему, альбинос.

– Кто? – не понял Ришар.

– Ну альбинос, человек с отсутствием пигмента… на теле и волосах.. как белая ворона… Он действовал и говорил быстро. Убил нашу кухарку одним ударом и даже не оглянулся. Бедная Дарья! Если бы не закричала… – фабрикант сокрушённо покачал головой.

– Не отвлекайтесь пожалуйста – холодно сказал Рене. – Только факты.. Продолжайте.

Яков Фёдорович обречённо кивнул и продолжил:

– Своими действиями он напоминал вас – тоже рылся в моем кабинете и расспрашивал о рукописи. Вы тоже будете пытать меня?

– Мы собирались купить у вас эту часть рукописи. Так же, как купили часть, которую хранила его семья… Он подтвердит.– Ален указал на Александра. Фабрикант бросил презрительный взгляд на предателя и Александру стало не по себе.

– Я об этом ничего не знал, – попытался оправдаться Александр, – Это мой отец купил мне таким образом свободу.

Ален посмотрел на Кожемяку и усмехнулся. Подняв с пола скомканную бумажку, он развернул её. Это был обрывок квитанции от телеграммы, такой же, как те, что он выбросил на почтамте в урну. На квитанции были указаны: номер заказа, номер телеграммы, число слов и место куда было отправлено послание. Внизу стояла размашистая подпись телеграфиста. Ришара заинтересовал адрес получателя: Париж 5-й Округ, ул Монж дом.. Дальше квитанция была оборвана и узнать кому была адресована телеграмма не представлялось возможным.

– Интересно, кто же обитает на улице Монж? —проговорил Ален вслух и посмотрел на старшего Калашникова.

– Не имею не малейшего представления. – ответил Яков Фёдорович и посмотрел на квитанцию в руках Алена, – Это не моё.

– Интересно, – протянул француз.

– Разрешите, – протянув руку, попросила Елизавета. Она прочла адрес написанный на квитанции и сказала: – Мне знаком этот адрес. Рядом находится дом моей портнихи госпожи Марсо и я не раз проходила мимо этого дома.. Кажется там живёт семья английских дипломатов… Фостер или Коснер…

Ришар забрал квитанцию и многозначительно посмотрел на Александра. Затем он обернулся к отцу с дочерью:

– Нам пора. Вам советую вызвать полицию и рассказать всё, что произошло этой ночью… И пусть это будет простое ограбление.

Ришар поклонился и направился выходу. Александр последовал за ним. Уже у выхода он задержался в дверях:

– Мы ещё навестим вас.

***

Несмотря на то, что поиски второй части рукописи не увенчались успехом, наши герои не унывали. Они сновали по городу в поисках новостей, о которых Ришар регулярно докладывал в редакцию журнала «Антик». Дом, на улице Монж был проверен: там действительно жила семья дипломатического работника Тома Костнера, с дочерью-подростком и малолетним сыном, но никакой конкретной связи дипломата с таинственным убийцей установлено не было.

К сентябрю настроение в городе серьёзно изменилось. На улицах мелькало всё больше чёрных бушлатов и серых гимнастёрок. Всё тревожнее и опаснее становилось на улицах города. 28 августа началось восстание, в котором участвовали солдаты Первого перемётного полка. Накануне Александр, по приказу Ришара находился в Кронштадте, где отыскались следы потомков инока Василия. В списках личного состава 2-й бригады крейсеров Балтийского флота /флаг вице-адмирала Куроша/, нашёлся младший Трофим Васильев, который служил на крейсере «Громобой». Правда, увидеть его воочию не было никакой возможности – личный состав корабля в эти непростые дни находили в закрытом режиме. Увольнительные и посещение корабля были запрещены, но когда появились гонцы из восставшего полка с просьбой о помощи, матросы, игнорировав приказ о невмешательстве, отправили двадцать человек в помощь восставшим.

Утром в расположении Первого пулеметного полка началась буза разогреваемая анархистами и большевиками. На плацу, взобравшись на грузовик, бесновался анархист Блейхман. «Долой Временное правительство!», «Нас организует улица!» – кричал он захлёбываясь от восторга и толпа шумно поддерживала его лозунги. Плац ликовал.

С трудом продвигаясь между серых гимнастёрок, Александр подошёл вслед за Ришаром к чёрной группе матросов стоящих на другой стороне плаца. Где-то среди них был Васильев. Они всматривались в бескозырки, ища надпись «Громобой». На глаза попадались «Аврора», «Рюрик», матросы с «Адмирала Макарова». Потолкавшись меж крепко пахнувшей матросни, Александр с Ришаром наконец наткнулись на служивых с «Громобоя». Их было около двадцати, перевязанных пулемётными лентами, готовых ко всему, матросов. Оглядевшись, агенты приступили к налаживанию контактов. Первую скрипку здесь полагалось играть Александру. Он приткнулся к одному из матросиков внимательно слушавший речь оратора, и по-свойски прокомментировал одно из наиболее резких выражений Блейхмана.