Юрий Ель – Нерукотворный (страница 12)

– Всё позади. Прости его, пожалуйста, – тихо лепетал он.

Ева, конечно же, не желала больше оставаться здесь, чтобы ненароком не навлечь на себя ещё одну волну гнева бога. Она кивала головой, согласная на что угодно, лишь бы уйти. Утирая слёзы рукавом, девушка быстро собрала на перевёрнутый поднос осколки разбитых чашек и убежала.

Баиюл словно забыл о том, что секунду назад пребывал в неистовстве. Он стоял на месте, внимательно наблюдая за Аелией.

Тот ступал по мраморному полу, неся перед собой лампу, и облик его был схож с самой настоящей звездой, движущейся в непроглядной тьме.

Лишь подойдя ближе, нерукотворный увидел причину злости Баиюла. Очевидно, служанка, принеся чай, по неосторожности уронила поднос и пролила напиток прямо на сидящую на троне незнакомку – её белый атласный кафтан оказался мокрым, а возле ступней остались маленькие частички стекла от разбитой чашки.

В тронном зале воцарилась всепоглощающая тишина.

Аелия осторожно поднялся по маленьким ступенькам на пьедестал и остановился перед девушкой. Ему показалось на миг, что у Баиюла в эту секунду перехватило дыхание. Странно, но бог не мешал ему, наоборот – чего-то ждал и неотрывно смотрел.

Юноша не знал, что делает, и не понимал природу странных чувств, ворочающихся внутри тела. Он вытянул руку и одними лишь кончиками пальцев коснулся тёмных пышных волос спящей девушки.

И в тот же момент она шевельнулась.

Баиюл ахнул, едва ни рухнув на пол. Бьерн подоспел вовремя, чтобы поддержать его.

– Это… – сорвалось с губ бога. – Невероятно…

Девушка медленно подняла голову, устремив взор тусклых янтарных глаз на Аелию. Одно его прикосновение будто бы пробудило её. Она хрипела и тихо, едва слышно мычала что-то, не выпуская Солнце из виду. Аелия замер в изумлении. Он не знал, кто перед ним, но чётко ощущал – это кто-то очень важный.

Явившись в Ферасс всего семь лет назад, Аелия уже представлял собой то, кем был сейчас. Он не родился от женщины, как это происходило по обыкновению, а пришёл в этот мир сформированной фигурой, уже имеющей свой характер, знания и память. Хотя и не всё нерукотворный смог вспомнить, но всё-таки большая часть откуда-то взявшихся воспоминаний была в его голове изначально.

Он помнил простые истины, царящие в Ферассе, помнил некоторые события столетней давности, будто бы сам в них участвовал. Знал, что обладает солнечной аурой. Но никак не мог отыскать в памяти самое главное: кто он такой.

Всего семь лет отроду, но вовсе не беспомощное дитя. Пусть немного наивен, и всё же такой же нерукотворный, как и Господин Азариас или Госпожа Климин.

Но каждая ночь, тем не менее, была полна сомнений и вопросов. Ему не довелось пройти жизненный путь естественно, как проходят люди с младенчества: детство плавно переходит в юность, а потом должна наступить благородная старость, ведущая к неизбежному концу. Ни детства, ни старости по итогу у Аелии не было и не будет. Брошенный в гущу событий, он не знал своего места и предназначения. Будто резко пробудившись ото сна, нерукотворный оглядывался по сторонам, вроде бы, зная сразу всё, но при этом совершенно ничего.

Глядя на своё отражение Солнце задавался одним и тем же вопросом раз за разом, а ответить на него не мог. Он спрашивал у госпожи Целандайн, которая заботилась о нём с момента явления в Ферасс: кто я?

А она, нежно улыбаясь, отвечала: ты – Придворное Солнце, обладатель солнечной аурой, единственный в своём роде и мой верный подопечный.

Но это Аелия и так знал, всё равно не чувствуя полноценности. Словно чего-то не хватало. А сейчас ему показалось, что он наконец отыскал то самое, в чём нуждался с момента рождения.

Стоило прикоснуться к ней, к странной незнакомке, и в голове на миг прояснилось. Аелия не успел разобрать возникшие в ту секунду мысли, но они точно были ясными и не спутанными. Одно лишь касание, и всё встало на свои места. В янтарных глазах, что смотрели с мертвенно-бледного лица, нерукотворный видел самого себя.

– Кто?.. – прошептал он, не сводя взгляда с девушки. – Кто ты?

Она отчаянно тянула к юноше ослабшую руку, и он взял ледяную ладонь незнакомки, сжав её в своей, очень тёплой и мягкой.

В голове раздался громкий крик, схожий больше с громом в разгар грозы.

Я ЭТО ТЫ

Оглушительно и умопомрачительно!

Аелия зажмурился и отпустил руку, содрогнувшись всем телом. От такой встряски он даже прикусил до крови язык. Отскочив от девушки, как от огня, нерукотворный ещё пару мгновений боролся с не стихающим голосом в голове, который разносился по сознанию звенящим эхом. Шум будто бы отталкивался от стенок черепа, ударяя прямо по воспалённому головному мозгу.

Керосиновая лампа полетела на пол, но не разбилась. Кто-то подоспел вовремя, чтобы поймать её.

Солнце машинально закрыл уши, словно это могло спасти его от грохота, но это, конечно же, не помогло.

– Аелия?

В сознание вторгся другой, посторонний голос. Кто-то схватил его за обе руки. Зажмурившись и зажавшись, юноша сделался непреступной стеной и не видел, кто перед ним.

– Аелия, вернись к нам.

Лучшим решением было идти на голос. Он смешивался с какофонией звуков, и поэтому Аелия никак не мог разобрать, кто взывает к нему, но всё равно мысленно двигался в его направлении.

Это продолжалось, казалось, целую вечность, хотя на деле прошло всего пару минут. И когда шум всё-таки стих, и наступила блаженная тишина, Солнце открыл глаза, увидев, что на самом деле всё ещё держит руку незнакомки, сидя перед ней на коленях. Выходит, то было всего лишь видение, и в реальности они всё это время поддерживали контакт.

В тот же миг, стоило их сознаниям вновь разорвать связь, вернулась прежняя, уже привычная пустота в душе. Аелия снова потерял заветную нить, к которой так отчаянно тянулся.

Рядом оказался Бьерн, крепко держащий лампу за ручку. Огонёк внутри стекла весело танцевал, играясь с тенями, падающими на его лицо.

Баиюл в свою очередь пронзал девушку одичавшим взглядом, и лицо его было мрачнее тучи.

– Она что-то тебе сказала? – спросил Бьерн.

Аелия огляделся и убедился, что находится в прежнем тронном зале. В последнее время его преследовало небытие, в которое он то и дело проваливался, сбиваясь с толку.

– Сказала, – прошептал он, еле шевеля губами. – Она вторила фразу «я – это ты». Но кто же передо мной?

Нерукотворный искренне недоумевал, что происходит. Совсем недавно жизнь текла привычно, день за днём почти не меняясь, а теперь вопросы сводили его с ума. Прежние сомнения лишь набирали силу, доводя до отчаяния. Казалось, никто никогда не вернёт Аелии ту недостающую деталь мозаики, что никак не складывалась.

– Она – Дева Солнце, именуемая Минцзэ. – Баиюл вышел из своего транса, глядя на Аелию сверху вниз. – Вернее, когда-то ею была.

– Но ведь Госпожу Минцзэ убили…

– …восемь лет назад. Да, именно это с ней и произошло. – Баиюл нахмурился и сжал кулаки. Говорить об этом ему было очень тяжело. Он переступал через себя, вспоминая прошлое. – Опережая твой вопрос, скажу сразу: к этому я не причастен. Минцзэ… – Бог снова взглянул на девушку, и его лицо на секунду смягчилось, обретя выражение страшной тоски и боли. – Пала от руки неизвестного мне убийцы.

Для Аелии это было что-то невероятное. Конечно, так просто поверить Баиюлу было сложно, и во взгляде его читался скептицизм.

Всеотец закатил глаза, будучи раздражённым, и тяжело вздохнул.

– Какая дерзость! – воскликнул он и принялся расхаживать вокруг, сложив руки на груди. – Поверить не могу! Я должен оправдываться и что-то доказывать. Я! Божество! Создатель!

– Пойми его, Баиюл, – ответил Бьерн, одарив брата взглядом, полным доброй грусти. – Всего семь лет отроду, к тому же ещё и подверженный влиянию нынешних законов Обители Веры.

Аелия нахмурился:

– Я не дитя. И место своё знаю, потому вовсе не дерзил.

Бьерн взглянул на него и улыбнулся. В улыбке этой ощущались непонятные для Аелии эмоции, но в ней точно не было никакой насмешки. Всем своим видом Бьерн создавал впечатление доброжелательного и вежливого человека, не обременённого никакими тайными умыслами. Но сколько ни всматривайся в его утончённые черты красивого лица, всё равно не докопаешься до истинной натуры.

Юноша не знал, как относиться к Бьерну. Законы Обители Веры и впрямь требовали быть весьма осторожным с божественными братьями, а лучше и вовсе достать из ножен меч и убить двух преступников сию минуту.

Аелия всё ещё не доверял им, но возвращаться домой, тем не менее, не спешил.

– Я не пытался обидеть тебя, Солнце. Но что эти семь лет в сравнении с тысячелетиями, которые мы с братом провели в скитаниях по этим землям?

Аелия и сам понимал, что прожил слишком мало, чтобы знать что-то наверняка, ведь тех несчастных и неполноценных частиц памяти, что уже были в его голове при рождении, недостаточно.

– Впервые…

Баиюл остановился, подойдя к Минцзэ. Он с нежностью поднял её опущенную голову, чтобы взглянуть в красивое безжизненное лицо. Та совсем никак не реагировала и, казалось, вновь уснула. Глаза, прикрытые веками, смотрели перед собой, и в них не было никакой осознанности.

– Впервые за восемь лет она проявила себя. Я знал, что когда-нибудь это случится.

– Как именно она погибла? – спросил Аелия.

Бьерн встревожился. Он отлично знал, что Баиюл не был надёжным собеседником, если разговор затрагивал эту тему. Всеотец впадал в ярость, стоило лишь упомянуть те причиняющие боль события. Даже спустя восемь лет он так и не пришёл в себя, не справился с реальностью, которая оказалась очень горькой.