Юрий Ель – Неискушённый. Том 1 (страница 5)
Элейн встала, изящно поправив шёлковое платье, и подошла, не сводя взгляда с гостя, а потом произнесла:
– Приветствую вас, господин Бонхомме.
Как бы ни была хороша собой принцесса Элейн, Антал всё же не собирался кланяться и ей.
– Здравствуйте, – только ответил он.
И было в принцессе нечто большее, чем красота. Облик её, несомненно, приковывал взгляд, но также вызывал и страх. Страх? Не может быть. Антал медленно вдохнул, отгоняя эти мысли, как вдруг услышал до боли знакомое хихиканье где-то на задворках сознания.
«Какая прелесть, Антал! Она напоминает тебе кого-то, верно? Ха-ха-ха! Вот так совпадение, да?»
Бонхомме нервно сглотнул. В пересохшем горле запершило. Он старался не слушать назойливый голос, однако заставить его смолкнуть навсегда под силу лишь чудесным козлятам. Принцесса Элейн действительно слишком сильно была похожа на…
«На меня, Антал. Она же просто моя копия! Теперь принцесса не кажется такой уж красивой? Теперь тебе противно на неё смотреть?»
Как же так вышло? Почему Элейн Дезрозье имеет колоссальное сходство с…
– Господин Бонхомме?
Антал тряхнул головой, прогоняя наваждение и слыша напоследок лишь мерзкое хихиканье. Он взглянул на короля:
– Простите?
– Вам нездоровится? Вы побледнели.
Антал прочистил горло и невозмутимо ответил:
– Мне бы чаю, если позволите.
Руки его тряслись, незаметно перебирая складки рубахи, а на лбу выступила испарина.
– И, прошу, дайте мне немного отдохнуть. Я бы хотел отправиться в свои покои. А к серьгам приступлю утром.
– Конечно, – ответила Элейн. – Как вам будет угодно.
– Что ж, в таком случае… – Нерон выглянул из покоев дочери и вдруг гаркнул так, что Антал вздрогнул: – Дарио! Живо сюда!
В ту же секунду откуда-то примчался дворецкий, едва не споткнувшись о собственную ногу. По обыкновению своему он широко улыбался. Или же скалился?
– Мой король, вам повинуюсь! На ваш лик, меж тем, любуюсь!
Нерон сморщился и отмахнулся от лестной рифмы, как от надоедливой мухи, после чего приказал:
– Сопроводи гостя в его покои. Сейчас же.
Дворецкий криво поклонился, почти завалившись набок, а потом пригласил Антала следовать за ним. Бонхомме оставаться с ним наедине очень не хотелось, и всё же он пошёл, тяжело вздохнув и поджав губы. Элейн вслед произнесла:
– До завтра, господин Бонхомме.
Он медленно кивнул в ответ, провожаемый взглядами короля и принцессы. Внутри тем временем засела тревога. И что он тут забыл? На самом деле Антал знал ответ на этот вопрос. Он понимал, что Дворец Дезрозье – святыня королевства Эрхейс, и в стенах его не осквернённых молились божеству, у которого Бонхомме и сам искал защиты с некоторых пор. Антал наивно полагал, что здесь безопасно именно из-за этого, невзирая на отчаянное желание правящей семьи заполучить его голову. Ему казалось, что здесь гнетущее прошлое и ужасающее настоящее до него не дотянутся. Но что же получается? Даже тут нет спасения. И, по всей видимости, никакая вера, даже самая сильная и искренняя, не помогут.
Антал бросил взгляд в окно, уставившись на морской пейзаж. Дворец находился на необычайной высоте и крышей своей, казалось, почти касался облаков. Однако Тенебрис добралась и сюда, нашла его здесь, игнорируя святость стен Дворца Дезрозье.
Быть может, это из-за неё вся прислуга мертва? Она сотворила это с ними? Выкрутила головы, но не позволила лечь в могилу, заставив существовать и, превозмогая боль, продолжать прислуживать своим господам. Мертвечиной здесь пахло отовсюду, и запах этот удушающий всегда преданно сопровождал её.
«Мой дорогой Антал, не стоит винить меня во всех грехах. Могу поклясться, моей вины в происходящем во Дворце Дезрозье нет.»
Бонхомме тихо пробубнил в ответ незримой собеседнице:
– Замолчи.
Дворецкий молча глянул на него, но вопросов задавать не стал, продолжая вести по коридору.
«Прикуси язык, гадёныш. Не смей затыкать мне рот.»
Тон Тенебрис заметно переменился. Она угрожающе шипела, точно змея, однако всё-таки не стала больше докучать и смолкла.
– Дрянь, – скривившись, процедил сквозь зубы Антал.
Ответа не последовало – богиня действительно оставила его. Жаль, что только на время. Скоро снова объявится, когда соскучится. Тем временем Дарио вновь бросил на гостя вопросительный взгляд и прислушался: что там бормочет этот прескверный? Антал же уставился на него в ответ, широко улыбнувшись и вдруг ласково залепетав:
– А чего это мы подслушиваем?
Дворецкий вздрогнул, взгляд его заметался. И, вопреки правилам приличия, не нашёлся с ответом, просто промолчав. Он ускорился, доведя наконец гостя до покоев, после чего удалился. Бонхомме закрыл двери на щеколду – слабая, но хоть какая-то защита от незваных ночных гостей. Мало ли, кому из здешних обитателей взбредёт в голову войти к нему. В конце концов, ни о каком доверии к правящей семье не шло и речи, потому Антал чувствовал себя спокойнее взаперти. Он прислушался. Стояла тишина. Ни шагов, ни хриплого дыхания, пахнущего смертью, за дверьми не было. Только тогда прескверный выдохнул, решившись наконец расслабиться.
Покои ему выделили поистине королевские. Неужели и впрямь считают желанным гостем? Не поскупились на гостеприимство, пообещали щедрую награду… Но ощущение, что крылся за всем этим какой-то умысел, не отпускало. Происходящее с каждой секундой казалось всё страннее. Антал прошёл к большой кровати и устало опустился на мягкую перину. На прикроватной тумбе уже стоял поднос с чаем. Бонхомме взял чашку и, поднеся её к носу, принюхался – пахло травами. Вроде как даже не отравой, что удивительно. Он попробовал напиток кончиком языка и понял, что вкус у него был совершенно обычный, без горечи. В самом деле простой чай? Немыслимо. Уж если прямо на пороге не удавили, то точно попытались бы отравить! Но пока правящая семья бездействовала.
За окном смеркалось, однако прескверный, опустив голову на подушку, всё никак не мог сомкнуть глаз. Он размышлял, уставившись в потолок. Зачем нужно было тащить его сюда? Король мог сделать заказ, подослав жуткого гонца, но всё же пригласил ювелира для личной встречи. Для убийства? Тогда уже убили бы. Ещё покоя не давала прислуга. Короля устраивает, что ему служат мертвецы? По Дворцу Дезрозье – святыне королевства Эрхейс – гуляют восставшие трупы! Проклятые! Это кощунство. Мёртвые должны быть погребены по всем правилам, а души их – отпущены. И кто же, интересно, проклял этих несчастных? Да ещё и настолько бесчеловечно: заставить людей после смерти встать и продолжать служить.
А был ли вообще похоронен убитый принц? Или он тоже бродит по коридорам, мучаясь от боли и завывая? Траур здесь несут неправильно, это очевидно. Ни благовоний, ни песнопений… И отношение правящей семьи к утрате Антал не понимал. Погиб наследник, брат принцессы, а она вдруг захотела новые серёжки? Вот так непочтение к почившему!
Стало душно. Бонхомме, откинув одеяло, лениво встал и тихо проследовал к окну, чтобы пустить в покои ночную свежесть. По полу неслышно крался лунный свет, бесцеремонно проникший внутрь. Минуя стекло, бледный луч коснулся лица Антала, придав виду его уставшему мрачности. Выглянув наружу, он вдруг заметил Альву. Гонец, облачённый в белое, сильно выделялся. Стоял он у подножия дворца, запрокинув голову назад и совершенно не двигаясь. Взгляд его был устремлён ввысь, на луну. Складывалось ощущение, будто между ними происходил немой диалог. Альва… внемлил ей. Купался в её внимании. Луна же, больше похожая на осколок стекла, смотрела в ответ – так же неподвижно и молча. Подобное явление Анталу уже доводилось видеть раньше, но вспоминать те времена сейчас ему совершенно не хотелось. Он сморщился, прищурился, после чего, поёжившись от холодного ветра, вернулся в кровать. Прескверный поворочался с боку на бок ещё пару часов, после чего всё-таки смог провалиться в сон без сновидений. Ночь прошла спокойно и тихо.
Глава 2. О ком плачет принцесса.
Утро оказалось тихим и холодным. Стояла осень, и в покоях было зябко. Распахнув глаза, Антал вспомнил, что перед сном открыл нараспашку окно, а теперь кутался в одеяло, дрожа. Он как-то не подумал, что в парящий над морем дворец может так остервенело вторгаться ветер. На этой высоте он буйствовал и стремился проникнуть внутрь через всевозможные щели. По полу тоже гулял сквозняк, и босые ноги, лишь коснувшись паркета, тут же обожгло. Антал поморщился и поёжился, однако оставаться в покоях дольше положенного был не намерен. От него требовалось выполнить свою работу, получить награду и вернуться восвояси.
Происходящее всё ещё казалось сном, но, оглядевшись, Бонхомме понял, что это не так и он в самом деле являлся гостем Дворца Дезрозье. Потянувшись, прескверный встал и принялся приводить себя в порядок. Всё-таки не каждый день доводится просыпаться во владениях правящей семьи, и выглядеть сейчас было необходимо достойно. В конце концов Антал ничуть не хуже них, он не какой-то там оборванец, которого случайно подобрали и пригрели. Поэтому…
«Нет, ты хуже. Уж самому себе-то не ври, любовь моя. Тебе известно, кем ты являешься и где твоё место. Правящая семья, благословлённая самим пресвятым Сальваторе, тебе не ровня. Где ты и где они? Открой глаза пошире и прекрати надеяться, будто когда-то сможешь считать себя достойным их.»