Юрий Ель – Неискушённый. Том 1 (страница 11)
Антал тряхнул головой, отгоняя богиню, как назойливое насекомое. Он тяжело вздохнул и отошёл от алтаря, который, к сожалению, не спасал от влияния Тенебрис. А потом уселся в кресло напротив, уже готовый открыть эту маленькую и невинную часть себя принцессе. Внутри от предстоящего откровения появился волнительный трепет.
– Около пяти лет назад со мной произошли события, после которых я окончательно отвернулся от Тенебрис. Это меня не спасло от неё, но по крайней мере теперь в душе моей есть надежда. И вера в то, что рано или поздно я смогу освободиться.
– От чего?
– От её проклятия. Больше всего на свете я желаю, чтобы голос её в моей голове навсегда смолк.
«Ах, как сладко ты обманываешь сам себя! Самозабвенно веришь, будто во мне не нуждаешься. Но меня тебе провести не удастся, любимый. Я хорошо ощущаю в твоей душе сомнения и страх потерять меня. Мне хорошо известно обо всех твоих мыслях и чувствах. Ты всю жизнь был один и, утратив связь со мной, окончательно потонешь в собственном одиночестве. Ты знаешь, что я единственная, кто тебя никогда не оставит, и это греет твою жалкую, затравленную душонку.»
– Скорее до боли обжигает, – сквозь зубы шепнул Антал в ответ.
– Что? – переспросила Элейн, не расслышав.
Прескверный покачал головой, грустно улыбнувшись:
– Ничего. Всего лишь Тенебрис нависла надо мной, точно гильотина.
Она не была здесь сейчас, но Антал всё равно чувствовал её ледяные руки на его шее.
– Богиня докучает вам? Я слышала о том, что голос её прескверные слышат постоянно. Это действительно так?
Антал вздохнул и, понурив голову, обречённо ответил:
– Её не прогнать, от неё не спрятаться. Тенебрис всегда со мной и никогда не смолкает. И даже молитвы не помогают.
Он горько усмехнулся:
– Быть может, потому что в самом деле Сальваторе меня не слышит. Или же не хочет слышать.
Элейн вдруг вытянула руку вперёд, осторожно коснувшись ладонью груди прескверного. Тот не успел даже среагировать, оцепенев. Он взглянул на принцессу и увидел, как та, прикрыв глаза, зашептала:
– Я вижу твою душу ясно,
Я слышу её голос там, в груди.
Диктую свой закон негласно:
Она покой найдёт невзгодам вопреки.
С кончиков пальцев её полился приятный серебристый свет. Тонкие лучики, переливаясь перламутром, проникли внутрь, в самое сердце Антала, вызвав толпища мурашек. Он напрягся, наблюдая за тем, что делала принцесса, не в силах вымолвить ни слова.
Её энергетика тем временем принялась хозяйничать и окутала всё тело прескверного. Казалось, вокруг него появился едва заметный прозрачный туман. Элейн читала молитву… для чего же?
Антал, задрожав, шёпотом спросил:
– Что вы делаете?
Элейн прервалась, мягко ответив:
– Хочу помочь. Прошу, дослушайте молитву. Если вы, конечно, не против.
Она терпеливо ждала ответа, не настаивая и не давя. Антал не спешил и никак не мог решиться. Он сомневался, нервно теребя пуговицу на рубахе. Как вдруг раздался требовательный голос Тенебрис:
«Не смей.»
В тоне её уже не слышалась насмешка. То была настоящая угроза. Тенебрис говорила предельно серьёзно. А Антал, который долгое время учился противиться её воле, расценил это как добрый знак. Он намеренно шёл наперекор богине и делал всё наоборот. Потому, задержав дыхание от волнения, всё-таки произнёс:
– Хорошо.
И принцесса продолжила, не отнимая руки от груди Антала:
– Молюсь я о душе твоей мятежной,
Хочу её сберечь от зла и боли,
Спасу от муки вечной и кромешной,
И не нарушить горю моей воли.
Я, именем Дезрозье, заклинаю!
Приказываю пагубе уйти.
Душе твоей благословение вверяю,
Желаю бед не знать на жизненном пути.
Сердце Антала колотилось с невероятной силой. Элейн это чувствовала, но вновь прерываться не стала. И, как только принцесса закончила молитву, произошло нечто необыкновенное. Всё нутро прескверного охватила приятная прохлада. Та желанно остужала голову, словно ледяной источник в жаркий летний день. Энергетика Элейн нежно скользила по коже, ласково гладила. Волосы, казалось, встали дыбом. Антал никогда не испытывал ничего подобного и изумлённо смотрел на принцессу. Но самым удивительным было то, что голос Тенебрис вдруг в самом деле стих. Прескверный больше не ощущал её присутствия и влияния. Ледяная хватка богини ослабла, позволив вздохнуть полной грудью.
– Что… что происходит? Что это такое? – восхищённо прошептал он.
Энергетика принцессы забралась под кожу через поры и теперь сияла изнутри, позволяя разглядеть даже сосуды.
– Это благословение Сальваторе, – пояснила Элейн. – Сила, которой владеет моя семья на протяжении многих поколений. Вам, должно быть, доводилось слышать об этом раньше.
– Слышал. Но не видел воочию. Ваша сила… прогнала Тенебрис?
– К сожалению, не навсегда. Но хотя бы этой ночью вы сможете побыть наедине с собой.
Неужели такое возможно? Антал и подумать не мог, что сила Дезрозье способна на подобное.
– И теперь мы могли бы продолжить наш разговор, – улыбнулась принцесса. – Если вы, конечно, всё ещё не против поделиться со мной.
И вновь недоверие кольнуло где-то в груди. Антал отстранился. Касание прервалось, и энергетика Элейн прекратила воздействовать на него. Признаться в том, что с некоторых пор он молился пресвятому Сальваторе, уже было большим достижением. Но вдаваться в подробности о причинах такого решения всё ещё не хотелось. Вернее, не хотелось ворошить прошлое, оставившее множество кровоточащих ран. В прямом и переносном смысле.
Элейн моментально уловила смятение на лице Антала и мягко произнесла:
– Вы не обязаны рассказывать мне об этом. И если не хотите…
– Не хочу, – резко ответил он, а потом, подумав, добавил: – Может, в другой раз. Или в другой жизни. Я очень благодарен вам за оказанную любезность… и за молитву о моей душе. Но на сегодня достаточно откровений.
Принцесса с пониманием кивнула. Антал тем временем встал и подошёл к окну, выглянув на улицу. Будто тем самым он хотел показать, что между ними вновь образовалась дистанция, и разговор этот точно окончен. Так подумала Элейн, пока во взгляде его не прочитала едва уловимое беспокойство. Казалось, прескверный высматривал кого-то. Вертел головой, вглядываясь вдаль.
– Вы кого-то ожидаете? – поинтересовалась она.
– Не совсем, – ответил Антал. – Всё в порядке, не берите в голову.
Никого не увидев, Бонхомме с тяжёлым вздохом отошёл от окна, задумчиво помолчав пару мгновений. А потом сказал:
– Подъём у нас сегодня был очень ранний. Не сомневаюсь, вы не выспались. Поэтому, если желаете, можете лечь в моей спальне и отдохнуть. Там куда удобнее.
Элейн благодарно улыбнулась:
– Спасибо, но мне вовсе не хочется обременять и стеснять вас. Я не привередлива и вполне могу расположиться здесь.
Антал вновь бросил взгляд в окно. Снаружи, несмотря на раннее утро, всё ещё было темно из-за непогоды. Казалось, ночь сегодня отступать не собиралась. Из-за этого вновь сделалось тревожно.
– Как вам будет угодно, госпожа, но я должен вас предупредить. Если вдруг услышите скрежет и стук в дверь или в окно, пожалуйста, сразу же разбудите меня.
Элейн не понимала, что происходит, ведь Антал заверил, что в гости никого не ждал, но ни о чём спрашивать не стала. Принцесса лишь пообещала:
– Хорошо, господин Бонхомме.
Он приготовил ей постель: постелил на диване, принёс подушку и одеяло. И принцесса легла, наблюдая за пламенем в камине. Антал же поднялся в свою комнату и ещё какое-то время ждал, прислушиваясь. Он много размышлял: о принцессе, о её энергетике и о том, как стремительно она проникла в его тело, в самую глубь. Тенебрис действительно смолкла. Казалось, Элейн попросту закрыла ей сюда дорогу. И получилось у неё это так легко и просто! Слухов о могуществе семьи Дезрозье ходило немало, но прескверный и не подозревал, что сила их способна противостоять самой богине.
Антал ворочался ещё около часа и даже успел подумать, что не слышать Тенебрис как-то непривычно. При том было это самой настоящей благодатью. И в итоге усталость взяла верх, и прескверный всё-таки смог задремать, убаюканный завывающим ветром и дождём.