Юрий Дьяконов – Госпожа Дракон (страница 6)

Неявным полуприветственным жестом встречающая дала понять Люгеру, что узнала. Ни намека на радость, никаких белозубых улыбок. Когда Люгер ступил на китайскую землю, майор Хон Лун поздоровалась, представилась и протянула руку. Последовало долгое и крепкое рукопожатие. Клип не мог отвести взгляда от безжалостных и непреклонных глаз. Они не просто его рассматривали, но пытались проникнуть в самую суть человека, которым предстояло командовать. Люгер сжал руку майора с равноценным усилием, но слегка повернул в запястье, пристально наблюдая за реакцией. Ничего. Хон Лун заговорила на отличном правильном русском с легким акцентом.

– Я майор Хон Лун. Добро пожаловать в Китай, господин Клип Люгер. На руке, дарящей розы, остается их аромат. Вы всегда выкручиваете руки в знак дружбы?

Люгер на секунду растерялся. Имя Хон Лун имеет множество коннотаций, но ничего похожего на стоящую перед ним персону. Смотреть на нее – сплошное удовольствие, особенно для плотоядных глаз Люгера. Неохотно Клип велел пещерным инстинктам скрыться обратно в темноту и мысленно повторил китайскую пословицу Хон Лун. Мозг принялся перебирать ментальные карточки, подыскивая достойный ответ. Что-нибудь китайское. Время всегда замирает, когда мысли несутся вскачь. Вспомнил.

– Приветствую вас от лица моей страны. Для меня честь – знакомство с вами. Одно доброе слово может согревать три зимних месяца.

На секунду безэмоциональное лицо Хон Лун оживилось, тело слегка расслабилось. Ответ Люгера поразил, но кажется, приятно. Однако майор быстро спохватилась, вспомнив, что женственность в ее случае признак слабости, неуместной при решении задач государственной важности. Дело требовало точности, прагматизма – только так можно гарантировать военную и экономическую стабильность Китая. Хон Лун знала о Люгере много. Его не назовешь легковесной фигурой. Эдакий свинцовый кулак ВВП в бархатной перчатке. Имеет прямой доступ к человеку, которого называют величайшим российским лидером со времен Петра Первого. Настало время для серьезного взаимодействия. Нельзя, конечно, пренебречь протоколом, но еще важнее взаимное уважение, без поправок на половую принадлежность. И слова должны бить в точку.

– Лучшее время, чтобы посадить дерево, было 20 лет назад. Следующее лучшее время – сегодня. Пойдемте, я вас представлю.

Хон Лун тщательно подбирала выражения, а точнее, говорила цитатами Конфуция, полными мудрости и уместными в нынешних обстоятельствах. России с Китаем давно следовало объединить силы и ресурсы для достижения стратегической цели – выхода из-под финансового и военного господства Запада. Но, как сказал Конфуций, а за ним и Хон Лун, нет лучше времени исправлять ошибки прошлого, чем сейчас.

Клип одолел протокольные моменты, выразив каждому из присутствующих свое почтение и доброе расположение. Хон Лун преследовала собственные цели: не отходила от Люгера ни на шаг, служила ему переводчиком и решала, кому из представителей делегации уделить больше внимания, основываясь на их позиции в иерархии. Все было тщательно скоординировано. После неспешного обеда Клипа отвели в его квартиру, расположенную тут же, в ангаре, где разгружали Ил-76. Секретность прежде всего. Переживший ночь обязательно увидит утро. На сегодня намечалось лишь одно мероприятие, но из-за китайской пунктуальности все было распланировано по часам и минутам. Плотная связь между временем и событием вызывала у Клипа уважение, хоть и противоречила его стилю. Опытный агент знал, что неожиданности вносят свои коррективы и это надо учитывать.

Дерьмо случается, причем внезапно. Остается лишь подтереться тщательно разработанным расписанием. Если нельзя выполнить задачу в срок, главное – не терять фокус и довести дело до конца. Потом проверить, все ли функционирует должным образом, и только тогда браться за новое дело. Нужно развернуть шесть батальонов С-400 в стратегически верных точках по периметру плотины «Три ущелья». Легко на бумаге, сложно на деле.

Глава 7. С-400 в китайском меню

Завтрак подали в 6:30. Российские и китайские технические специалисты ели вместе – одного поля ягоды. За каждым столом сидел переводчик, дабы неточности языковой передачи не искажали понимания важных технических данных. Но все равно коллеги общались с помощью заученных фраз, выговаривая их с акцентом и радуясь успешной коммуникации.

Когда отдохнувший и полный сил Клип Люгер вошел в столовую, молоденький солдат в аккуратно подогнанной форме проводил его к отдельному столику, за которым уже сидела неподвижная женская фигура. Хон Лун встретилась глазами с Люгером, встала по стойке «смирно», отсалютовала и протянула руку для приветствия. При этом ни намека на улыбку. На этот раз крепкое рукопожатие сопровождали едва заметный товарищеский поклон и кивок. Люгер дождался, пока майор Хон Лун сядет, все это время пожирая ее глазами.

Восхитительный пример китайской красоты. Каждая черта на своем месте, как у фарфоровой куклы. Только кукла в данном случае из нержавеющей стали. А глаза! Всякий мудрец знает – в глазах ничего не утаить. Хон Лун не просто смотрела на Люгера, она сверлила его немигающим взглядом, проникая в самую суть личности. Напряжение в воздухе до того сгустилось, что наверняка обернулось бы столкновением, будь перед Люгером мужчина. Но Хон Лун женщина, хотя уязвимость, приписываемая слабому полу, не имела к ней сейчас ни малейшего отношения. Майор всеми силами выражала исключительно деловой настрой. Делом же ее была, ни больше ни меньше, национальная безопасность Китая.

Принялись пить чай.

– Господин Люгер, у вас есть воинское звание или должность? Уверена, вы не просто господин. Ваше резюме впечатляет, но в нем не говорится, какое место вы занимаете в структуре Российского государства. Мое руководство сообщило, что вы подчиняетесь приказам лишь одного человека. Некоторые подозревают, что у вас больше власти, чем у полномочного представителя. Однако здесь, в Китае вам придется смириться, что приказы отдаю я.

Она отпила глоток чая, но не нарушила зрительного контакта со своим застольным гостем. Секунду Люгер взвешивал, кто он в этой ситуации – кобра или мангуст. Затем разум возобладал, и выражение «глаза – зеркало души» словно заново ему открылось. Даже у грязного зеркала есть отражение. Дошло наконец. Майор только что сказала, кто на этой территории главный. Эго Люгера обожгло. Женщины в России, даже начальственные сучки, не говорят так, будто отрастили яйца. Но сейчас нужен дипломатичный ответ. В мозгу закрутился каталог ментальных карточек.

– Да, майор, но побеждает тот, кто знает, когда может сражаться, а когда не может. Побеждает тот, кто умеет обращаться как с силами выше-, так и нижестоящими. Не забывайте, что в вашей стране я гость, а не слуга. К тому же я мужчина. Уверен, со времени моего утреннего душа ничего не изменилось. Без формы и погонов, вам никогда не быть мне ровней. Вы говорите с самцом, который верит в мировой закон джунглей. Милосердие в сегодняшнем мире пустой звук. Наш общий враг, Запад, практикует выживание сильнейших, выживание самых подготовленных, принцип «убей или будешь убит». Они уважают только грубую силу в борьбе за власть.

Хон Лун хранила молчание, но мышцы ее шеи едва заметно дрогнули. Майор повела плечами и снова застыла в исходном положении. Она взяла со стола палочки и придвинула миску с пшеничной лапшой. Хон Лун размышляла явно не о еде.

– Вижу, вам знаком Сунь Цзы. Однако цитата неполная и вырвана из контекста. Мы оба с Востока и не сражаемся между собой. Сейчас вопрос лишь в том, кто отдает приказ, а кто выполняет. Я вам не женщина-майор. Я майор Народно-освободительной армии Китая. Я вам ровня на физическом, эмоциональном и интеллектуальном уровне. К тому же у меня есть воинское звание. Вы, насколько я понимаю, гражданское лицо.

– Знаете, майор, терпеть не могу китайские палочки. Не добудете мне вилку для этой чудной ароматной лапши? Я, конечно, готов допустить, что вы не уступаете мне в интеллекте. Ваше знание русского говорит само за себя. Но думать, будто вы не уступите мне в физической подготовке, просто наивно. И мне действительно нужна вилка.

Хон Лун напряглась. Щелкнула пальцами, подбежал служащий столовой. Обменялись парой слов на китайском. Минуты не прошло, как подкатила тележка. Клип Люгер учуял знакомый запах. Неожиданно на столе появилась тарелка борща. Служащий смотрел на Хон Лун, а дождавшись ее кивка, протянул русскому большую столовую ложку. Прежде чем Люгер нашелся, что ответить, Хон Лун заговорила.

– Ешьте ваш свекольный суп вашей огромной ложкой, господин Люгер. Силы вам сегодня понадобятся. Мы пролетим по шести площадкам развертывания С-400. Но прежде у вас появится возможность доказать свое физическое превосходство над китайским майором. Теперь едим. Вертолет уже заправляют. Упакуйте свой парашют, Калашников и все стандартное снаряжение. Или хотите по-стариковски вздремнуть после борщечка?

Клип Люгер прекрасно улавливал оттенки интонаций. Хон Лун не предлагала, не приглашала. Она приказывала. Во взгляде ни намека на дипломатию. Майор больше походила на львицу перед броском. А после ложки обжигающе горячего борща Люгер заметил, как гнев на лице визави сменила презрительная полуулыбка, слегка обнажившая зубы. Уступив требованиям Хон Лун, он превратился для нее в аппетитную гренку, поданную к завтраку. Раз приходится иметь дело с женщиной, нужно подкрепить свою маскулинную крутизну словами – не ради поддержания разговора, а дабы расставить все точки над «i». Клип копнул поглубже, вспомнил свой петербургский период и занятия по восточной философии. Всплывали лишь фрагменты фраз. Но сохранить достоинство сейчас важнее всего.