Юрий Дрюков – Российские истории. Служение. Любовь. Рыцарство (страница 8)
На уже безоружных турок тут же набросятся майноты. У русских солдат не было столько сил, чтобы не допустить этой кровавой расправы. Перебив более тысячи человек, майноты бросились грабить и убивать жителей города – мужчин, женщин и детей…
После этого в других крепостях турки защищались, уже не думая о сдаче в плен. Когда же им на помощь стали подходить отряды турецкой армии, то майноты просто побежали с поля боя, «ни разу ни из одного мушкета не выстрелив»…
Для стоянки российского флота решили использовать Наваринскую бухту. После обстрела с кораблей и высадки десанта, была захвачена оборонявшая бухту крепость Наварин. Но вскоре пришли известия о приближении многочисленных турецких отрядов.
Прибывший в Наварин Алексей Орлов дал команду взорвать крепость и всем эвакуироваться на корабли.
К этому времени в Средиземное море придёт вторая российская эскадра под командование контр-адмирал Джона Эльфинстона.
Когда эскадры соединятся, то между Спиридовым и Эльфинстоном сразу же начнётся спор – кто кому должен подчиняться.
Пришедший к эскадрам из Наварина на корабле «Три Иерарха» Орлов не станет вникать в суть пререканий. Он примет руководство флотом на себя и прикажет поднять на «Трёх Иерарах» кайзер-флаг, сигнализирующий остальным кораблям о местонахождении главнокомандующего.
Теперь Орлову предстояло решить, что делать дальше. Сухопутные операции себя не оправдали. А для морских сражений флот, основной задачей которого было обеспечение военных операций на суше «кои непременно главный предмет всего Нашего подвига составлять должны», просто не предназначался.
Даже не будучи моряком, Орлов видел плачевное состояние большинства кораблей. Вернее, что они «не годятся ни к черту!»
И все-таки, он даёт команду о выходе объединённой эскадры на поиски неприятеля.
«Неприятельский флот виден был под парусами в канале о. Сцио. … увидя оное сооружение, ужаснулся я и был в неведении, что мне предпринять должно…» – так будет вспоминать потом Орлов.
Турецкий флот был гораздо сильнее российского.
У русских – 9 линейных кораблей, 3 фрегата, 1 бомбардирскнй корабль, 1 пакетбот, 3 пинка и ещё 13 более мелких судов, около 6500 человек и 818 пушек.
У турок —16 линейных кораблей (причём корабль капитана-паши был стопушечным), 6 фрегатов, 6 шебек, 13 галер и 32 вспомогательных судна, около 15 000 человек и 1430 орудий.
Передовая линия турок состояла из 10 крупнейших кораблей. Вторая линия – из 7 линейных кораблей, 2 каравелл и 2 фрегатов.
«…но храбрость войск Вашего Императорского Величества, рвение всех быть достойными рабами великой Екатерины принудили меня решиться и, несмотря на превосходные силы, отважиться атаковать: пасть или истребить неприятеля».
Гасан-бей, величаемый титулом «Крокодил Турции», увидев русские корабли, был уверен в победе. Ещё отправляясь из Константинополя, он сказал Султану: «флот Вашего Величества многочисленнее Русского флота; чтобы истребить русские корабли, мы должны с ними сцепиться и взлететь на воздух; тогда большая часть Вашего флота останется и возвратится к Вам с победой».
Русские суда выстроились друг за другом в следующем порядке. Спиридов находился на флагмане «Святой Евстафий» и командовал авангардом (3 корабля и 1 фрегат), на его корабле был и Фёдор Орлов. Алексей Орлов находился за ними на корабле «Три иерарха» и командовал кордебаталией (3 корабля и 3 фрегата). Замыкал колонну арьергард (3 корабля и 3 фрегата) под командованием Эльфинстона на «Святославе».
В таком боевом порядке суда должны были как можно ближе подойти к турецким кораблям, а потом рассредоточиться вдоль их линии.
К бортам кораблей были заранее прикреплены шпринги – тросы, соединяющиеся с якорной цепью, с помощью которых можно было выставить, а потом и удерживать корабль в положении для наиболее эффективного использования бортовой артиллерии.
В 11 часов утра 24 июня граф Орлов дал сигнал: атаковать неприятеля.
Турки встретили приближающиеся к ним русские корабли сильнейшей канонадой.
Первыми вступил в бой «Евстафий», который атаковал корабль капитана-паши «Реал-Мустафа». Тот вскоре загорелся и многие из турок в панике бросилась в море, чтобы вплавь добраться до берега.
Русские моряки обрадовались победе. Но тут внезапно наступил полный штиль, корабль стал не управляемым, и сильным течением его понесло прямо на горящего ярким пламенем «Реал-Мустафу».
Бросившиеся на помощь «Евстафию» гребные суда ничего не могли сделать, чтобы удержать его от этого гибельного сближения.
Столкнувшись с «Реал-Мустафой», русские моряки бросились на абордаж, расправляясь с турками, ещё остававшимися на борту пылающего судна.
Командир «Евстафия» капитан Александр Иванович Круз приказал быстрее залить крюйт-камеру, но тут огромная пылающая грот-мачта турецкого корабля рухнула на палубу «Евстафия». Искры и головёшки полетели в разные стороны и попали на бочки с порохом… Раздался страшный взрыв, и вся верхняя часть «Евстафия» взлетела на воздух. Следом взорвался и «Реал-Мустафа».
Круза силой взрыва швырнуло в воздух и бросило в море. Он был изранен и сильно обожжён, но у него хватило сил ухватиться за обрубок мачты. Через несколько секунд рядом с ним вынырнул упавший с того же корабля весь закопчённый артиллерийский офицер и схватился за тот же обломок. Первое, что он сказал, было: «что, Александр Иванович, каково я палил?»
Граф Алексей, увидев в пылу сражения взрыв «Евстафия», посчитал своего брата погибшим. На мгновение его даже покинуло сознание, но, придя в себя, Орлов приказал поднять все паруса и бросился своим кораблём на неприятеля…
Да и на других кораблях у моряков было только одно желание – отомстить за погибших товарищей. А потому «свист ядер летающих, и разные опасности представляющиеся, и самая смерть, смертных ужасающая, не были довольно сильны произвести робости в сердцах сражавшихся с врагом россиян…»
Да, корабли тихоходны, и команды слабо обучены, и среди экипажей много больных. Но русские моряки, как на крыльях, устремлялись к вражеским судам.
Не обращая внимания на огонь их артиллерии, они бросали якоря, вставали на шпринг, и начинали яростно палить, палить и палить в упор по турецким кораблям.
И турки, охваченные ужасом, начали лихорадочно обрубать якоря и изо всех сил нестись под защиту береговой артиллерии Чесменской бухты.
Круз с боевым артиллеристом и все другие уцелевшие – всего 58 человек из 600 – были подобраны шлюпками.
Среди спасшихся с «Евстафия» оказались Фёдор Орлов, Спиридов и Ганнибал.
На состоявшемся военном совете было решено попробовать уничтожить турецкий флот прямо в гавани, используя брандеры – специальные подрывные судна.
Их подготовку и снаряжение поручили цехмейстеру морской артиллерии, бригадиру Ивану Абрамовичу Ганнибалу. Он же отобрал добровольцев для руководства ими. Корабли, с которыми предстояло сцепиться, командирам брандеров показаны были засветло.
В ночь на 26 июня начался обстрел блокированного турецкого флота зажигательными снарядами и четыре брандера устремились к вражеским кораблям.
Правда, успешно выполнить поставленную задачу удалось только лейтенанту Ильину.
Прогремит оглушительный взрыв. Турецкие суда будут усеяны тысячей горящих обломков. И вскоре вся бухта превратится в огромный пылающий факел.
Утром Алексей Орлов приказал подобрать раненых турок и «перевезти на корабль для перевязывания ран и подания возможной помощи». Когда здоровье их поправлялось, «большому числу из них от высочайшего имени её императорского величества дана была свобода».
Вот как напишет об этой победе Алексей брату: «со флотом за неприятелем пошли, до него дошли, к нему подошли, схватились, сразились, разбили, победили, поломали, потопили и в пепел обратили».
И, как похоже на это письмо, будет донесение адмирала Спиридова: «неприятельский военный флот… атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили, а сами стали быть во всем Архипелаге… господствующими».
И господство это продолжалось вплоть до заключения Кучук-Кайнарджийского мира 10 июля 1774 г.
«Блистая в свете не мнимым блеском, – писала Екатерина морякам, – флот наш нанёс сей раз чувствительный удар Оттоманской гордости. Лаврами покрыты вы, лаврами покрыта и вся эскадра».
Командующие будут отмечены высокими наградами. Матросов наградят годовым жалованьем и сверх того за сожжение турецкого флота ещё 187 475 рублей! Всех участников Чесменской битвы наградят медалью с изображением погибающего флота султана и отчеканенным всего лишь одним словом: «БЫЛ».
Алексей Орлов приехавший в Петербург 1 марта 1771 г. будет торжественно принят Императрицей. В его честь будет выбита золотая медаль диаметром 92 мм, на которой вокруг портрета графа шла надпись: «Гр. А. Г. Орлов, победитель и истребитель турецкого флота», а на оборотной стороне изображена карта боевых действий и надпись: И БЫСТЬ РОССИИ РАДОСТЬ И ВЕСЕЛИЕ.
Алексей Орлов получит орден святого Георгия I степени, право именоваться Орловым-Чесменским и украшенную драгоценными камнями шпагу. В указе Екатерины II будет особо отмечено, «чтоб кайзер-флаг, который вы столь разумно умели употребить, при вас остался на всю жизнь вашу, с позволением подымать оный на кораблях наших; сверх того, дозволяем вам сей флаг поставить в гербе вашем».