Юрий Драздов – Ничья земля (страница 19)

– Еще раз, – сказал Лекс, стоя у стены укрытия, наблюдая, как Молот и Костян разминаются в центре импровизированного круга. – Медленнее. Не бейте в полную силу. Мы учимся, а не калечим друг друга.

Молот, здоровый лысый мужик, который в прошлой жизни, судя по наколкам и манере держаться, был то ли сварщиком, то ли сидел за решетку, опустил трубу, которую использовал вместо оружия.

– А в бою тоже медленно бить будем? – спросил он. В голосе слышалось раздражение, но не злоба.

– В бою будешь бить так, как натренировался, – ответил Лекс. – Если натренируешься бить быстро, но криво – будешь бить быстро и криво. Если натренируешься бить медленно и точно – будешь бить быстро и точно. Выбирай.

Молот хмыкнул, но спорить не стал. Он снова поднял трубу, и они с Костяном продолжили отрабатывать связки. Костян, более легкий и подвижный, уклонялся, уходил в стороны, пытался достать Молота ножом. Молот, наоборот, давил, использовал свою массу, пытался сократить дистанцию.

Лекс наблюдал, отмечая ошибки, слабые места, то, что нужно исправить. Его способность [Холодный расчет] работала постоянно, показывая уязвимости каждого бойца, и он использовал эти знания безжалостно.

– Костян, ты слишком высоко держишь нож. Опусти на три сантиметра, тогда удар будет идти по траектории, которую Молот не сможет перекрыть. Молот, ты каждый раз перед ударом делаешь замах. Это предсказуемо. Работай короткими движениями, не замахивайся.

Они слушались. Удивительно, но слушались. Лекс не знал, было ли это признанием его авторитета или просто тем, что он был единственным, у кого был план, а в мире без планов люди цепляются за любого, кто говорит, что знает, что делать. Возможно, и то, и другое.

Кира сидела рядом, перематывая рукоять ножа тряпкой. Она не тренировалась – она была одной из лучших бойцов в группе, наравне с Громом. Ее техника была не армейской, а уличной – быстрой, грязной, эффективной. Лекс попросил ее тренировать Зою и Сергея, и она делала это с какой-то мрачной методичностью, не жалея ни их, ни себя.

Зоя, медсестра, оказалась неожиданно способной. Она не умела нападать, но защищаться – да. Инстинкты, отточенные годами работы в скорой, где пьяные пациенты могли в любой момент сорваться, давали о себе знать. Она держала дистанцию, уклонялась, и в ее руке даже самый маленький нож казался продолжением руки.

Сергей был проблемой. Связист, интроверт, человек, который всю жизнь провел за пультом радиостанции, а не в спортзале. Он был худым, неуклюжим, и каждое движение давалось ему с трудом. Но он не жаловался. Он падал, поднимался, падал снова и снова пытался, пока у него не начало получаться. Лекс видел это и уважал.

Гром стоял в стороне, опершись на топор, и смотрел. Он не тренировался – ему тренировки были не нужны. Он был единственным профессионалом в группе, человеком, который знал, как убивать, задолго до того, как система придумала очки убийств. Лекс не спрашивал его о прошлом, но догадывался. Походка, взгляд, руки, которые никогда не опускали оружие – всё это говорило о том, что Гром видел войну. Настоящую, а не ту, что разворачивалась сейчас в серой пустоши.

– Хорошо идут, – сказал Гром, когда Лекс подошел к нему. – Для гражданских.

– Они не гражданские, – ответил Лекс. – Теперь нет.

– Это верно, – кивнул Гром. – Но навык не появляется за три дня. Опыт – да. А навык – это годы.

– У нас нет лет, – сказал Лекс. – У нас есть три дня. И умение думать.

– Ты думаешь за всех, – усмехнулся Гром. – Это опасно.

– Почему?

– Потому что, если ты ошибешься, умрут все. Не только ты.

Лекс помолчал. Он знал это. Каждый день, каждую минуту он знал, что его решения – это не строчки кода, которые можно переписать. Это жизни. Семь жизней. И если он ошибется, они превратятся в кристаллы. В ресурс. В ничто.

– Я не ошибусь, – сказал он.

– Уверен?

– Нет, – честно ответил Лекс. – Но я сделаю всё, чтобы не ошибиться. Это единственное, что я могу обещать.

Гром смотрел на него долго. Потом кивнул.

– Этого достаточно.

Он поднял топор, взвесил его в руке.

– Теперь моя очередь. Хватит мучить гражданских. Покажи, чему ты научился за три дня.

Лекс взял нож – тот самый, кухонный, что дала ему Зоя. Он не был бойцом, никогда им не был. Но за три дня он научился держать оружие, не роняя его. Научился стоять, не падать от первого удара. Научился бить, пусть и не сильно, пусть и не точно, но так, чтобы противник хотя бы задумался, стоит ли лезть.

Гром не был противником. Он был учителем. Но учителем жестким.

– Нападай, – сказал он.

Лекс не стал ждать. Он шагнул вперед, делая выпад ножом – прямо, без обмана, просто и глупо. Гром легко уклонился, и Лекс почувствовал, как рукоять топора ударила его по запястью. Нож вылетел из руки, упал на землю.

– Медленно, – сказал Гром. – Предсказуемо. Ты как будто говоришь: сейчас я ударю справа. Готовься.

– Я знаю, – ответил Лекс, поднимая нож. – Еще раз.

Он напал снова. На этот раз – ложный выпад слева, резкое движение вправо, попытка сократить дистанцию. Гром ушел, но не так легко, как в первый раз. Лезвие топора скользнуло по руке Лекса, оставляя царапину.

– Лучше, – сказал Гром. – Но все еще не достаточно.

Они повторяли снова и снова. Лекс падал, поднимался, атаковал снова. Его тело болело, руки тряслись, но он не останавливался. Он чувствовал, как меняется его восприятие. Способность [Холодный расчет] показывала не только слабые места Грома, но и его движения – на долю секунды раньше, чем он их делал. Лекс учился читать эти данные, превращать их в реакцию.

В конце третьего дня он смог продержаться против Грома целых тридцать секунд. Не победить – просто не упасть. И это было победой.

– Достаточно, – сказал Гром, опуская топор. – Ты не станешь бойцом. Но ты перестал быть обузой.

– Это всё, что мне нужно, – ответил Лекс.

Он сел на пол, вытирая пот со лба. Кира подошла, протянула бутылку воды.

– Ты идиот, – сказала она. – Третий день подряд. Ты убьешь себя раньше, чем мы дойдем до Вольных.

– Не убью, – ответил Лекс, делая глоток. – Выносливость 4. Я быстро восстанавливаюсь.

– Ты восстанавливаешься? – Кира усмехнулась. – Ты выглядишь как зомби.

– Спасибо, – сказал Лекс. – Ты тоже прекрасно выглядишь.

Она фыркнула, но улыбнулась.

– Когда идем?

– Завтра, – ответил Лекс. – Сегодня последняя тренировка. Потом отдых. Завтра утром – в путь.

– Ты уверен, что мы готовы?

– Нет, – сказал Лекс. – Но если мы не пойдем завтра, мы не пойдем никогда. Вода кончается. Кристаллы мы уже использовали. Дальше будет только хуже.

Он был прав. За три дня они распределили ресурсы так, как считали нужным. Кристаллы, которые Лекс добыл в каньоне, пошли на повышение характеристик. Гром увеличил силу до 10, открыв новую способность – [Сокрушающий удар]. Кира подняла ловкость до 9, получив [Молниеносную реакцию]. Костян и Молот вложили осколки в выносливость и восприятие. Зоя – в интеллект, чтобы лучше использовать медицинские навыки. Сергей – в удачу, потому что, как сказал Лекс, связисту иногда везет больше, чем умному.

Сам Лекс использовал последний кристалл на восприятие. Теперь его [Холодный расчет] работал на шестьдесят метров, и он видел больше деталей – не только слабые места, но и уровень угрозы, примерное вооружение, даже настроение (система называла это «боевым духом», но Лекс знал, что это просто алгоритм, просчитывающий поведение на основе данных).

Они были готовы. Не идеально, не так, как хотелось бы. Но готовы.

Ночь – если здесь была ночь – они провели в тишине.

Серый свет за стенами укрытия стал чуть темнее, и Лекс решил, что это можно считать ночью. Люди спали, свернувшись в углах, прижимая к себе оружие. Кто-то всхрапывал, кто-то ворочался, кто-то говорил во сне. Лекс не спал.

Он сидел у входа, смотрел на пустошь и думал.

За три дня он узнал о своих людях больше, чем узнал бы о коллегах за годы работы в офисе. Гром был бывшим военным, служил в горячих точках, вышел в отставку после гибели сына. Кира – хакерша, которую уволили из крупной компании за взлом собственного сервера (она проверяла защиту, но начальство не оценило). Костян и Молот – старые друзья, работали на стройке, попали сюда вместе. Зоя – медсестра из районной поликлиники, в день активации возвращалась с ночной смены. Сергей – связист с военного завода, специалист по закрытым каналам связи.

Все они были обычными людьми, которых система вырвала из привычной жизни и бросила в мясорубку. И все они смотрели на Лекса так, будто он знает, что делать. Будто у него есть ответы.

А у него не было. Только вопросы.

Кто создал Ничью Землю? Зачем? Есть ли выход? Или это навсегда?

Он не знал. Но он знал, что завтра они идут в бой. И что кто-то из этих семи человек, возможно, не вернется.

– Не спишь? – голос Киры был тихим, чтобы не разбудить остальных.

Она села рядом, поджав ноги. Ее нож был на поясе, но она держала руку на рукояти – привычка, которую Лекс заметил у всех, кто выжил в первые дни.

– Не могу, – ответил Лекс. – Прокручиваю план. Ищу ошибки.

– Нашел?

– Каждую минуту нахожу новую.