Юрий Драздов – Король Гильдии Канцеляристов. Книга 2. (страница 12)

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Не за что, — ответила она. — Просто... вернись. Хорошо? Вернись тем же, кем ушёл.

— Обещаю, — сказал Алексей, хотя сам не был уверен, что сможет сдержать это обещание.

Таймер показывал 15 секунд. 14. 13.

Он повернулся к остальным.

— Ждите нас здесь. Если мы не вернёмся через... — он задумался, — через час. Или через вечность. В общем, если не вернёмся — идите дальше без нас. Найдите способ пройти к Генератору. Спасите этот мир. Или уничтожьте его. Решайте сами.

— Мы не уйдём без вас, — твёрдо сказала Курьер. — Мы — гильдия. Мы — семья. А семья не бросает своих.

— Семья, — повторил Стажёр-Неудачник, и в его голосе прозвучала странная, неожиданная твёрдость. — У меня никогда не было семьи. Только работа. И начальство, которое меня не замечало. А теперь... теперь у меня есть вы. И я не брошу вас. Даже если мне придётся пройти через эту Очистку самому.

Копирайтер ничего не сказал — просто кивнул, сжимая блокнот. Грымзли молча скрестил руки на груди и отвернулся, но Алексей заметил, как орк украдкой смахнул что-то с глаза. То ли пылинку, то ли... что-то другое.

Таймер показывал 3 секунды. 2. 1.

— Идём, — сказал Алексей и, взяв Елену за руку, шагнул к двери с надписью «Переговорная № 101 — Просмотр прошлого».

---

Часть 2. Театр теней в «Переговорной № 101»

Дверь открылась сама, без скрипа, без звука — просто исчезла, растворилась в воздухе, открывая проход в абсолютную темноту. Алексей на секунду замешкался на пороге, чувствуя, как холодный воздух, пахнущий старыми бумагами и чем-то ещё — чем-то неуловимым, тревожным, похожим на запах больницы или морга, — вырывается изнутри. Затем он сделал шаг вперёд, увлекая за собой Елену.

Темнота сомкнулась за ними, как вода. На секунду Алексей потерял ориентацию — где верх, где низ, где он сам? — но затем, так же внезапно, как исчезла, дверь появилась снова. За их спинами. Отрезая путь к отступлению.

Они оказались в небольшой комнате. Метров пять на пять, не больше. Стены, пол и потолок были выкрашены в абсолютно белый цвет — такой белый, что глазам было больно смотреть. Никакой мебели, никаких украшений, никаких окон. Только в центре комнаты, на небольшом возвышении, стояли два стула — обычные офисные стулья на колёсиках, с продавленными сиденьями и отломанными подлокотниками. Такие же, как в любой переговорной любого офиса в любой точке мира.

И перед ними, занимая всю противоположную стену, висел экран. Огромный, во всю стену, матово-чёрный, с едва заметной пульсацией по краям — словно он был живым и ждал, когда его включат.

— Садитесь, — раздался голос.

Алексей вздрогнул. Голос был везде и нигде одновременно — он звучал прямо в голове, минуя уши, и в нём не было ни эмоций, ни интонаций, ни даже тембра. Просто чистый, стерильный звук, передающий информацию.

— Садитесь, — повторил голос. — Процедура Очистки Совести начнётся через тридцать секунд. Рекомендую принять удобное положение. Некоторые зрители испытывают головокружение, тошноту и временную потерю ориентации. Это нормально. Это пройдёт. Или нет.

Алексей и Елена переглянулись и сели на стулья. Колёсики предательски скрипнули под их весом — звук, который в абсолютной тишине комнаты показался оглушительным.

— Зачем здесь два стула? — спросила Елена. — Процедура только для него.

— Процедура — для объекта, — ответил голос. — Но объекту разрешено иметь сопровождающего. Сопровождающий не вмешивается в процесс. Сопровождающий только наблюдает. И помнит. Память сопровождающего будет использована для верификации показаний объекта. Если сопровождающий сочтёт, что объект неискренен в своём раскаянии, наказание будет удвоено.

Елена сжала руку Алексея. Её пальцы были холодными как лёд — холоднее обычного.

— Я буду честен, — сказал Алексей. — Я обещаю.

— Все обещают, — ответил голос. — Немногие выполняют. Начинаем.

Экран вспыхнул.

---

Сначала на нём не было ничего — просто белый свет, режущий глаза, заставляющий щуриться и отворачиваться. Затем, медленно, как фотография в проявителе, начали проступать очертания.

Каморка уборщицы. Минус первый этаж. Тусклый свет лампы дневного света, мигающей с неравномерной частотой. Стеллажи, заставленные рулонами туалетной бумаги и канистрами с чистящим средством. Вёдра, швабры, тряпки. И в центре — он. Алексей Ветров. Первый день в этом аду. Растерянный, испуганный, в мятом пиджаке цвета «мокрый асфальт» и с галстуком, съехавшим набок.

Алексей на экране оглядывается, пытаясь понять, где он и что происходит. Затем слышит шум за дверью — скрежет, рычание, звуки борьбы. Бродяга с Теплотрассы расправляется со Скрепко-Волком. Затем — тишина. И голос Бродяги: «Готово, начальник. Открывай. Принимай работу».

Алексей на экране открывает дверь, выходит в коридор. Видит тело поверженного волка — груду шерсти, металла и чёрной маслянистой жидкости, которая медленно испаряется, поднимаясь лёгким дымком. Видит Бродягу, который уже уходит, не дожидаясь благодарности. Видит степлер, лежащий среди останков волка. Поднимает его. Рассматривает. Прячет за пояс.

А потом его взгляд падает на нечто другое.

Золотая скрепка. Одна-единственная. Она лежит в луже чёрной жидкости, но жидкость, кажется, не прилипает к ней — скрепка сияет чистым, тёплым светом, как маленькое солнце. Она идеально ровная, без единой царапины или изгиба. На её поверхности выгравирован крошечный символ — что-то, похожее на глаз, или на солнце, или просто на стилизованную букву «К».

Алексей на экране замирает. Он смотрит на скрепку. Смотрит по сторонам — никого. Бродяга уже скрылся за поворотом. Группа ещё не подошла. Он один.

Его рука тянется к скрепке. Медленно, неуверенно, словно против воли. Пальцы смыкаются вокруг тёплого металла. Он прячет скрепку в карман пиджака — туда, где уже лежит степлер. И быстро, почти бегом, направляется к двери на лестницу, словно боясь, что кто-то увидит.

Экран замер. Изображение застыло на моменте, где Алексей прячет скрепку.

— Нарушение пункта 4.2. Имущество побеждённого моба принадлежит Гильдии. Сокрытие ресурсов. Штраф к карме: -1500 единиц, — произнёс голос.

Алексей в комнате молчал. Он помнил этот момент. Помнил эту скрепку. Он не знал тогда, зачем её взял. Может быть, из жадности — старая привычка из прошлой жизни, где каждая мелочь была на счету. Может быть, из страха — ему казалось, что в этом аду любая ценность может стать спасением. Может быть, просто потому, что она была красивой, а красота в этом сером, унылом мире была редкостью.

— Почему ты это сделал? — спросил голос.

Алексей открыл рот, чтобы ответить, но Елена опередила его.

— Он был в состоянии аффекта, — сказала она, и её голос звучал твёрдо, по-деловому, как на судебном заседании. — Согласно пункту 2.1 Трудового Кодекса Системы, незнание регламента в первые 24 часа пребывания является смягчающим обстоятельством, если сотрудник прошёл вводный инструктаж. Он не проходил инструктаж. Грымзли, как Глава Гильдии, был обязан провести его в течение первого часа после появления нового сотрудника. Он этого не сделал. Ответственность за данное нарушение лежит на Грымзли, а не на Ветрове.

Пауза. Долгая, напряжённая пауза, в течение которой Алексей слышал только биение своего сердца и дыхание Елены.

— Аргумент принят к рассмотрению, — произнёс голос. — Штраф к карме Ветрова снижен до -500 единиц. Оставшиеся -1000 единиц перенаправлены на счёт Грымзли. Продолжаем.

В этот момент где-то далеко, на платформе Нулевого километра, Грымзли почувствовал, как его мана резко упала на 1000 единиц, и выругался такими словами, которые не входили ни в один корпоративный регламент.

---

Экран снова ожил. Но теперь изображение было другим.

Офис. Реальный мир. «Рога и Отчетность», компания, в которой Алексей проработал три года до своей смерти. Он сразу узнал это место — серые стены, пластиковые перегородки, вечно мигающие лампы и запах дешёвого растворимого кофе, который, казалось, въелся в само здание.

На экране — он сам. Алексей Ветров, офис-менеджер. Уставший, с мешками под глазами, в том же мятом пиджаке (он, кажется, никогда не выглядел иначе). Он сидит за своим столом, заваленным бумагами, и смотрит в монитор. На экране — Excel, открытый на какой-то таблице с цифрами. Квартальный отчёт. Дедлайн через три часа. Он не успевает.

К его столу подходят двое. Стажёры. Молодые парень и девушка, только что из университета, с горящими глазами и ещё не угасшим энтузиазмом. Они мнутся, переглядываются, не решаясь заговорить.

— Алексей Игоревич, — наконец произносит парень. — Можно вас на минутку?

Алексей на экране поднимает голову, и в его глазах — пустота. Та самая пустота, которая появляется у людей, перегруженных работой и лишённых сна. Он смотрит на стажёров, но, кажется, не видит их.

— Чего вам? — голос усталый, раздражённый. — У меня отчёт горит. Если не срочно — потом.

— Это... это срочно, — девушка переминается с ноги на ногу. — Понимаете, у нас проблема. Курьер Вася... он ворует наш кофе.

— Кофе? — Алексей на экране хмурится. — Какой кофе?

— «3 в 1», — поясняет парень. — Мы покупаем его сами, храним в ящике стола. И он постоянно пропадает. Мы сначала думали, что это кто-то из своих, но потом заметили: Вася каждый день приходит в офис, даже когда заказов нет. И каждый раз после его ухода кофе становится меньше. Мы... мы не знаем, что делать. Он старше нас, мы не хотим конфликта...