Юрий Драздов – Глазами свалки (страница 3)

Первая Крошила бросилась на нас без предупреждения. Ее мощные жвала, способные перемалывать кости, клацнули в воздухе в сантиметре от моего панциря. Я едва успел отшатнуться, увлекая за собой Гниля. Вторая Крошила, более крупная, попыталась обойти нас с фланга. Третья, визжа от ярости, врезалась в толпу, сминая более мелких существ. Паника, словно цепная реакция, начала распространяться по пещере. Зов, идущий из ямы, пытался восстановить контроль, усилить свое воздействие, но хаос уже посеял семена сомнения в примитивных мозгах падальщиков.

Я не стал дожидаться, пока они окончательно опомнятся и набросятся на нас всей толпой. Я рванул вдоль стены пещеры, туда, где заметил узкую трещину — достаточно широкую, чтобы мы с Гнилем могли протиснуться, но слишком узкую для крупных Крошил. Гниль, поняв мой маневр, устремился за мной, его тело вытянулось в тонкую, гибкую ленту, легко обтекая препятствия. Мы бежали — я, насколько это возможно с моей скоростью, и он, текучий и быстрый, — а за нами, нарастая, катилась волна обезумевших падальщиков.

Я нырнул в трещину первым, обдирая панцирь о шершавый камень. Гниль просочился следом, словно вода. Мы продвигались вглубь, в темноту, прочь от ямы, прочь от зова, прочь от разъяренной толпы. Трещина была извилистой, с множеством острых выступов и узких мест, но мы не останавливались. Я слышал, как позади нас, у входа, бьются и скребутся Крошилы, пытаясь протиснуться в щель. Но их массивные тела застревали, и они лишь мешали друг другу, создавая затор. У нас было время.

Мы ползли, наверное, целую вечность. Трещина то сужалась, заставляя меня сжиматься и втягивать брюшко, то расширялась, образуя небольшие камеры, где можно было перевести дух. Зов постепенно стихал, отдалялся, превращался из оглушительного гула в далекий, едва слышный шепот. Но он не исчез полностью. Он остался где-то на границе восприятия, как фон, как постоянное напоминание о том, что там, в глубине, что-то живет и ждет.

Наконец, трещина вывела нас в небольшой естественный грот. Здесь было тихо, темно и безопасно. Я остановился, переводя дух. Гниль растекся по полу тонкой лужицей, его пульсация была быстрой, взволнованной, но уже не хаотичной. Он приходил в себя. Я коснулся его передней лапой и передал успокаивающий сигнал: «Мы в безопасности. Отдыхай».

Сам я отдыхать не мог. Мои мысли лихорадочно работали, анализируя произошедшее. Зов. Яма. Живой организм в ее центре. Массовая миграция падальщиков. Все это складывалось в пугающую картину. Свалка была не просто кладбищем Титанов и убежищем для изгоев. Она была... экосистемой. Сложной, древней, саморегулирующейся экосистемой, в которой были свои хищники, свои жертвы и свои... пастухи? Нет, не пастухи. Скорее, фермеры. Существа, которые заманивали добычу, используя древние инстинкты, и пожирали ее, чтобы поддерживать свое существование.

Но этот организм в яме... он был слишком огромен, слишком могущественен, чтобы быть просто еще одним хищником. Его зов проникал сквозь километры породы, подчинял волю тысяч существ. Это был уровень Титана. Или даже выше. Может быть, это и был один из Титанов? Не мертвый, не окаменевший, как те, чьи останки я видел на поверхности, а живой, погребенный под толщей пепла и обломков, медленно умирающий и пытающийся продлить свою агонию за счет других?

Я вспомнил карту из Сердцевины Ядра. Там, в секторе, куда мы направлялись, было отмечено что-то странное. «Инкубатор». Да, именно так. И координаты этого «Инкубатора» примерно совпадали с направлением, в котором двигался поток падальщиков. Неужели этот организм и есть «Инкубатор»? Или он находится где-то рядом, возможно, даже питается от него? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знал точно: игнорировать это нельзя. Если я хочу добраться до «Убежища 0-1», мне придется пройти через этот сектор. А значит, мне нужно понять, с чем я имею дело, и найти способ обезопасить себя и Гниля от воздействия зова.

Я открыл системный интерфейс и пробежался глазами по параметрам. HP: 6/6. Защита: 2.5 (3.75 в стойке). Потенциал Ассимиляции: 4.05%. Навыки: все те же, плюс «Бремя скалы» и «Библиотека Шорохов» (пассивное понимание вибраций). Я был в порядке. Гниль тоже постепенно восстанавливался — его пульсация становилась ровнее, цвет возвращался к привычному грязно-серому.

Я решил не спешить. Нужно было изучить это место, понять его законы, прежде чем двигаться дальше. Я активировал «Бремя скалы» и «Минеральную маскировку», превращаясь в неподвижный камень, и начал «слушать». Мои резонаторные пластины, приоткрытые ровно настолько, чтобы улавливать слабые вибрации, сканировали пространство вокруг грота. Я искал информацию. Любые зацепки, которые могли бы объяснить природу зова и организма в яме.

И я нашел их.

В дальнем конце грота, за грудой осыпавшихся камней, мои сенсоры уловили слабую, ритмичную вибрацию. Она отличалась от зова — была более высокой, более сложной, и в ней чувствовался... разум. Не животный инстинкт, а нечто упорядоченное, структурированное. Я осторожно двинулся в ту сторону, переползая через камни и стараясь не производить шума. За грудой обнаружился небольшой проход, ведущий в еще одну камеру — явно искусственного происхождения. Стены здесь были сложены из знакомого зеленоватого полимера Предтеч, а в центре стоял невысокий постамент с потухшим голографическим проектором.

Я приблизился к постаменту и коснулся его передней лапой. Холодный, мертвый. Но внутри, в глубине, я чувствовал слабое биение энергии. Как будто устройство было в спящем режиме и ждало активации. Я вспомнил универсальные энергетические ячейки Предтеч, которые нашел в Узле Техника-Смотрителя. Одна из них, самая заряженная, все еще была со мной — я носил ее в трещине на панцире вместе с датчиком «Страж-7». Я достал ячейку и, найдя подходящий разъем на постаменте, вставил ее.

Проектор ожил. Над постаментом вспыхнула голограмма — нечеткая, мерцающая, с помехами, но все еще различимая. Это была карта. Детальная карта этого сектора подземелий. Я увидел пещеру с ямой — она была обозначена как «Резонаторная камера». От нее отходили многочисленные туннели, ведущие в разные стороны, но все они сходились в одной точке — огромном зале, расположенном еще глубже. Этот зал был помечен символом, который я уже видел в Сердцевине Ядра. «Инкубатор».

Рядом с картой в воздухе висели строки текста на языке Предтеч, который моя Система услужливо переводила:

«Внимание, техник-смотритель! Зафиксирована нештатная активность в Резонаторной камере. Источник: Нервный узел Титана-Странника (объект 734-Alpha). Статус: Критический. Объект транслирует сигнал бедствия высокой мощности. Рекомендация: Немедленно произвести отключение узла во избежание неконтролируемой миграции биомассы и нарушения экологического баланса сектора. Протокол отключения: [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ].»

Я перечитал сообщение несколько раз. Нервный узел Титана-Странника. Сигнал бедствия. Значит, я был прав. Это не ловушка хищника. Это крик о помощи. Древний, искалеченный Титан, погребенный под Свалкой, взывал к миру, но его зов, искаженный временем и агонией, воспринимался примитивными существами как приказ идти к нему и стать частью его умирающей плоти. Он не хотел их убивать. Он просто... умирал. И его предсмертная агония затягивала в воронку всех, кто был достаточно чувствителен к его вибрациям.

Я смотрел на карту, на мигающий красным символ «Инкубатора», и в моей голове начал складываться план. Я не мог просто пройти мимо. Во-первых, это было опасно — пока Титан транслирует свой зов, любой, кто попытается пересечь этот сектор, рискует попасть под его влияние. Во-вторых, это была возможность. Если я смогу добраться до Нервного узла и отключить его, или, что еще лучше, перенастроить, я не только устраню угрозу, но и получу доступ к колоссальному источнику информации и энергии. А если верить записям Предтеч, то в «Инкубаторе» могли быть и другие артефакты, которые помогут мне в моем путешествии к «Убежищу 0-1».

Я вернулся к Гнилю и передал ему образы, извлеченные из голограммы. Карту. Нервный узел. План. Он понял не все — его примитивный разум не мог осознать концепцию «Титана» или «сигнала бедствия», — но он уловил главное: опасность, цель, путь. И он был готов следовать за мной.

Мы покинули грот и двинулись по одному из боковых туннелей, отмеченных на карте как безопасный путь к «Инкубатору». Зов Титана все еще звучал где-то на границе восприятия, но теперь, зная его природу, я мог лучше ему сопротивляться. Я держал резонаторные пластины прикрытыми, фильтруя только необходимые частоты, и использовал «Бремя скалы» каждый раз, когда чувствовал, что зов пытается проникнуть в мой разум. Гниль, следуя моему примеру, старался держаться как можно ближе ко мне и копировать мои сигналы, создавая свой собственный, примитивный, но эффективный «противозов».

Путь был долгим и трудным. Туннель петлял, то сужаясь до узких щелей, то расширяясь в огромные залы, уставленные окаменевшими останками каких-то древних существ. Несколько раз мы натыкались на небольшие группы падальщиков, все еще бредущих на зов, но теперь я знал, как с ними справляться. Я посылал впереди себя слабую, модулированную вибрацию — контр-сигнал, который сбивал их с толку, заставлял сомневаться в правильности пути. Они останавливались, крутились на месте, а затем, потеряв ориентир, разбредались в разные стороны. Мы проходили мимо них, как тени, невидимые и неслышимые.