Юрий Дольд-Михайлик – Гроза на Шпрее (страница 3)

– С этой стороны нам ничего не угрожает.

– А с какой?

– Топливо. Без тепла не будет уюта, а без уюта исчезнут постоянные клиенты. Вы же знаете, как остро стоит вопрос с углем. Боюсь, нам придется нарушить свой принцип, касающийся черного рынка. С продуктами мы кое-как извернемся, хотя эти проклятые поставщики и дерут бешеные деньги, а вот дрова, брикеты… их на ферме не купишь.

– Может, попробовать через военную администрацию? Если попросить… – Мария задумалась, мысленно перебирая в памяти своих клиентов. – Может, полковник Ройс… или майор Валленберг…

– Да, в наше время дамам дарят не букеты, а брикеты, – вздохнул Себастьян Ленау, сокрушенно покачивая головой.

– Будем считать – алмазы. Ведь уголь родственник алмазов. Для женщины такое объяснение приятнее, – пошутила Мария, чтобы подбодрить старика. И пошла в зал.

Две ее помощницы, Рут и Клара, уже заканчивали утреннюю уборку и теперь прихорашивались, отпуская в адрес друг друга колкости. Соперничество между девушками уже давно беспокоило Марию. Заключая с ними трудовое соглашение, она не обусловила в точности обязанности каждой из них, поэтому более живая и энергичная Рут оттеснила Клару к электроплитке и кофеварке, взяв себе более приятную и выгодную работу по обслуживанию клиентов. Клара злилась, считала себя несправедливо обиженной и бросала на хозяйку аптеки недружелюбные взгляды.

– Клара, Рут! – позвала Мария, делая вид, что не прислушивается к словесной перепалке девушек. – Вчера мы с герром Себастьяном подвели баланс, и выяснилось, что аптека работает не так уж скверно. Конечно, это заслуга всего персонала, и поэтому… – Мария улыбнулась и подняла вверх два незаклеенных конверта. – Это ваши, как бы сказать, премиальные. Вы хорошие девушки, и я рада, что вы ладите между собой. Только знаете, о чем я подумала? Справедливо было бы распределить работу так, чтобы вы по очереди обслуживали зал. Это приносило бы каждой из вас постоянный приработок – ведь наши клиенты иногда бывают щедры, а дружба между вами еще больше окрепнет. – Мария положила конверты на стол. – Берите и покупайте себе, что нравится.

– О, фрау Кёниг, вы так внимательны к нам! – искренне вырвалось у Рут.

– Я… я тоже очень благодарна вам… вы даже не представляете, как я это ценю, – запинаясь, лепетала Клара, для которой сказанное хозяйкой означало значительно больше, чем премиальные.

Мария понимала – девушкам хочется скорее заглянуть в конверты, но сделать это при ней они стесняются. Приказав поднять жалюзи и открыть дверь, она вышла. А когда вернулась, сама поколдовав над кофе – сегодня он должен быть особо ароматен и крепок, в зале уже сидели обычные в этот ранний час посетители. Пожелав всем доброго утра, Мария стала наводить порядок в витрине с патентованными лекарствами. Она не присела ни к одному столику, как делала это каждый день. Автоматически раскладывая пакетики с таблетками, тюбики, расставляя баночки, молодая женщина думала о том, как постепенно менялся состав ее постоянных клиентов, как все, кто непосредственно участвовал в войне и старался честно придерживаться Потсдамского соглашения, незаметно исчезали, а на их место, словно саранча, слетались сомнительные дельцы в военной форме, каждый из которых делал свой бизнес, мечтая как можно скорее обогатиться. «Мани-мейкер» и «шибери» с утра до поздней ночи толклись на черном рынке, продавая и скупая, заключая сделки. Нет, к тем, кто сидит сейчас в зале, нет смысла обращаться со своей просьбой. Надо подождать полковника Ройса или майора Валленберга. Не может быть, чтобы офицеры в таких высоких чинах…

Открылась дверь, и вошел полковник Ройс, но не один, а пропустив вперед молодую женщину в сером пушистом пальто и черной бархатной шапочке, украшенной приподнятой вуалеткой. Полковник помог своей спутнице снять верхнюю одежду и повел ее к столику, возле которого хлопотала Мария.

– Поздравьте меня с гостьей, фрау Мария! И разрешите познакомить – моя жена.

– О, я тоже Мари… Мэри! – радостно закивала головой миссис Ройс и, ткнув себя пальцем в грудь, высоко вздернула тонкие бровки над смешливыми глазами. – Две Мэри, Робби! Стань посредине и загадай какое-нибудь желание. Оно непременно исполнится. Мы свято верили в это еще в колледже.

– Желаю, чтобы мигом появились две яичницы с беконом, джем, кофе, аромат которого уже щекочет мне ноздри, – подхватил шутку полковник. – Может, и вы позавтракаете с нами, фрау Мария?

– Я уже завтракала, но чашечку кофе выпью с удовольствием… Очень вам благодарна!

Отдав Рут необходимые распоряжения, Мария присела к столику, за которым расположились супруги Ройс. Разговор шел в том непринужденном тоне, который задала Мэри. Слишком молодая для отяжелевшего и лысеющего Ройса, она походила не на важную «миссис», а на выпускницу колледжа, о котором только что вспоминала, экспансивную, очаровательно-непосредственную в проявлении всех эмоций, капризно-упрямую в своих наивных суждениях, которые она высказывала в весьма категорической форме, если какая-либо мысль возникала в ее хорошенькой головке.

– У вас очень приятно, милая фрау! – похвалила Мэри, затягиваясь сигареткой и снисходительно оглядывая зал. – Впрочем, мне кажется, что наших бойз привлекает не столько уют, сколько очаровательная хозяйка, создавшая его. Берегись, Робби, теперь я знаю, какой магнит притягивает тебя сюда! – Смеясь, молодая женщина погрозила мужу пальцем, на котором сверкало кольцо с большим овальным сапфиром. Он блеснул, словно язычок синего пламени, и Мария невольно задержала на нем взгляд.

– У вас красивое кольцо, миссис Ройс!

– Это подарок Робби, в честь моего приезда. – Мэри вытянула руку, пошевелила ею, любуясь изменчивым блеском красивого камня. – И, представьте, ему очень повезло: он получил его почти даром на обменном пункте. Как они называются, Робби?

Полковник Ройс недовольно нахмурился.

– Не стоит об этом говорить, милая.

– Нет, стоит. Я обязательно туда пойду. Говорят, там можно приобрести восхитительные вещи. Фрау Мари, как называются эти пункты?

– Таушцентрали, – коротко ответила Мария. Перед глазами у нее возникла длинная очередь голодных берлинцев, которые в обмен на продукты отдавали самые ценные вещи, оставшиеся у них.

– Смешное название!

– Наш язык обогатился еще несколькими подобными. Например, «раухманы». Так называют тех, кто спекулирует сигаретами. В переводе это означает: торговцы дымом.

– Торговцы дымом? Очаровательно, очаровательно и остроумно! Робби, почему ты не предупредил меня? Я бы привезла гору сигарет и стала бы королевой дыма. – Мэри несколько раз глубоко затянулась и выпустила густой клуб дыма. Мечтательно наблюдая, как он прядями поднимается в воздух, она повторила: – Королева дыма! Ты только вслушайся, как это звучит! Робби, на сколько же марок я выкурила сигарет?

– Если учесть, что семицентовая пачка здесь стоит сто марок, а в ней двадцать сигарет, значит, ты сейчас вместе с дымом выпустила в воздух целых пять марок, – улыбнулся полковник Ройс.

– Безумие! Ты нарочно сказал мне это, чтобы я не курила! Фрау Мари, он обманывает меня, правда?

– К сожалению, нет… Сигареты стали у нас своеобразной разменной монетой, – холодно ответила Мария.

– Колоссально! Я напишу домой, чтобы мне выслали тюк сигарет. Завтра же напишу. И твоя жена, Робби, станет королевой дыма, а ты ее подданным! И попробуй мне возразить, я тогда…

– Мэри, твои шутки не очень тактичны, – сердито оборвал жену полковник. – Фрау Мари, надеюсь, вы понимаете…

– Я не лишена чувства юмора.

– Но сегодня вы грустны. Какие-нибудь неприятности?

– Перспектива закрыть аптеку не слишком радует меня.

– Закрыть? Почему?

– Вряд ли кого привлечет нетопленое помещение, а вы знаете, как трудно сейчас с углем.

– Чепуха! Это можно устроить. Вы создали для нас своеобразный маленький клуб, и если мы все обратимся к военной администрации… Гм… с кем бы поговорить об этом? Кажется, полковник Брукс… Да, непременно надо повидаться с Бруксом! Знаете что? Я приглашу его сегодня поужинать с нами в ресторане, познакомлю вас, и мы вместе обсудим, как помочь этой беде. Согласны?

– Не знаю, удобно ли, – заколебалась Мария.

– Решено! – захлопала в ладони Мэри. – Мы все идем в ресторан… О, я даже знаю в какой! «Цум Тойфель».

– Почему именно в «Цум Тойфель»?

– Потому что «Тойфель» по-немецки «черт», а мне очень хочется побывать у него в гостях.

– Если фрау Мария не возражает, встретимся в восемь.

– Очень тронута вашей заботой. Возможно, это впрямь кое-что даст…

– Ручаюсь, Брукс не устоит перед вами, фрау Мари. – Мэри была в восторге от новой идеи. – Он старый ловелас, любит красивых женщин.

Супруги скоро ушли, еще раз напомнив о встрече в ресторане.

«Брукс… кто такой Брукс? – старалась вспомнить Мария. – Эту фамилию я где-то слышала или встречала в прессе. Не в связи ли с деятельностью „Объединенного англо-американского экспортно-импортного агентства“?»

Неясное воспоминание – словно гвоздик, выскочивший из подошвы. Куда бы Мария ни ступала, она больно натыкалась на слово-колючку: «Брукс». Оно сопровождало ее как щелканье бича, как это бывало, когда ей снился сон с фрау Шольц, как раздражающий мотив, утративший первоначальный смысл и превратившийся в назойливое сочетание букв.