Юрий Дмитриев – Эти три года. (страница 2)
Кароль стал красногвардейцем, потом красноармейцем. Рядом с ним сражались русские, украинцы, белорусы, чехи, китайцы, поляки Сражались за общее дело, не думая о национальности, о цвете кожи, о разрезе глаз. И в этой сплоченности была величайшая сила пролетарской революции.
Враги еще не могли понять этого. Они еще надеялись посеять вражду между революционными солдатами разных национальностей.
И когда стоявший в Белгороде Польский запасной полк перешел на сторону революции, ее враги пустили в ход испытанное средство: «Как?! Помогать русским?! Помогать москалям, которые нас угнетают?! Ни в коем случае! Пусть они перебьют друг друга, А мы образуем свое собственное государство, государство истинных поляков и даже близко не подпустим русских. Ведь русские и поляки всегда были, есть и останутся врагами».
Да, это было испытанное средство. Много лет вбивали в головы трудящимся полякам эти истины. Но теперь наступили другие времена, и польские рабочие и крестьяне, ставшие солдатами, узнали настоящую правду, поняли цену этой агитации. Были поляки, которым и при русском царе жилось прекрасно, были и русские, которые в «своем» государстве умирали с голоду.
Нет! Революционные солдаты не пойдут за «своими» панами!
«Провокаторов под суд! — заявили революционные солдаты. — Провокаторов, которые, прикрываясь священными лозунгами пролетарской революции, вызывают беспорядки в рядах солдат — борцов за рабочее дело, тех, которые для своих империалистических целей вооружали рабочего и крестьянина, формировали польские легионы для того, чтобы сегодня их использовать как оружие в борьбе против рабочих и крестьян…»
Но чем тверже революционные солдаты, тем яростнее нападки офицеров. В Минске, где тоже стояли польские части, генерал Довбор-Мусницкий и контрреволюционное польское офицерство поднимают мятеж против Советской власти. Часть солдат, поверив им, присоединяется к мятежу.
Первый польский революционный полк обращается к солдатам:
«Мы призываем обманутых этими провокаторами — верными псами международного капитализма — польских рабочих и крестьян, выступающих вместе с этими провокаторами против революционной России, бросить ряды контрреволюционных отрядов, отдать контрреволюционных заправил под суд польского и международного пролетариата, присоединиться к революционной рабоче-крестьянской республике.
Долой польскую международную буржуазию!
Да здравствует пролетариат и власть Советов!
Да здравствует Совет Народных Комиссаров!
Да здравствует борьба против мирового капитализма!
Да здравствует социалистическая революция!
Да здравствует II! революционный Интернационал!»
И те польские солдаты, которые поверили генералам и офицерам и вместе с ними участвовали в мятеже, теперь присоединяются к рабоче-крестьянскому правительству, переходят в революционный полк. Вскоре этот полк, насчитывающий недавно 4 тысячи штыков, превращается в мощное воинское соединение. Теперь в нем 17 тысяч человек. Контрреволюционеры выслали против него карателей. Попытались сломить революционный дух солдат голодом — полк сняли с довольствия. Но пролетариат Белгорода взял снабжение поляков на себя.
Пролетарская солидарность оказалась сильнее. И 23 ноября 1917 года представитель революционного полка, прибыв в Москву, сказал на заседании Московского Совета:
— Московский Совет рабочих и солдатских депутатов найдет полную поддержку в Польском революционном полку, найдет поддержку душевную, а если это только понадобится, то Московский Совет может рассчитывать на 16 тысяч штыков, имеющихся в распоряжении Польского революционного комитета.
Летом 1918 года Польский революционный полк прибыл в Москву. Но Кароль не мог повидать своих земляков — в это время он уже был на фронте, командовал одним из первых интернациональных батальонов гражданской войны. В батальоне, сражавшемся на Украине, говорили на разных языках — русском и чешском, польском и китайском, но все прекрасно понимали слова «свобода», «братство», «отвага», на каком бы языке они ни звучали.
Впрочем, они понимали друг друга и без слое. И когда захлебывалась атака, командир Сверчевский молча поднимался и шел навстречу пулям. Он шел спокойно, не оглядываясь, он знал: бойцы идут за ним.
Они шли на пулеметы. И враг бежал, бросая оружие. Они штыками встречали конницу гетмана Скоропадского и обращали ее в бегство.
Под Оршей бойцы отряда Сверчевского подошли вплотную к немецкому бронепоезду, сняли часовых и, вставив стволы винтовок в амбразуры, открыли огонь.
В боях гибли бойцы интернационального батальона.
Их хоронили вместе в братских могилах. Так же, как похоронили в братской могиле расстрелянных в Крыму героических поляков Я. Таврацкого и С. Новосельского, украинца А. Коляденко, русского Т. Багликова, еврея А. Слуцкого.
Гражданская война только начиналась. Но уже десятки тысяч иностранных солдат топтали землю Советской России. Сотни кораблей и эшелонов двигались к берегам и границам России. В трюмах, на палубах, в вагонах и на платформах везли они солдат, орудия, боеприпасы. А навстречу им выходили все новые и новые отряды защитников революции.
Готовился к отправке на фронт и находившийся в Москве польский революционный полк — 1-й революционный полк Красной Варшавы.
2 августа 1918 года огромный зал бывшего Коммерческого училища был набит до отказа. От входной двери до трибуны шпалерами выстроились кавалеристы. Едва Ильич вошел, сверкнули молнии — это кавалеристы выхватили клинки и скрестили их над его головой. Взметнулись красные знамена, полились торжественные, могучие звуки «Интернационала». Все встали в одном порыве, будто под звуки пролетарского гимна молча клялись в верности великому делу революции. И Ильич понял, какие чувства владели сейчас собравшимися тут солдатами. И Ленин сказал:
«Вам выпала великая честь с оружием в руках защищать святые идеи и, борясь вместе с вчерашними врагами по фронту — германцами, австрийцами, мадьярами, на деле осуществлять интернациональное братство народов.
И я, товарищи, уверен, что если вы сплотите все военные силы в могучую интернациональную Красную Армию и двинете эти железные батальоны против эксплуататоров, против насильников, против черной сотни всего мира с боевым лозунгом: «смерть или победа!» — то против нас не устоит никакая сила империалистов!»
«Смерть или победа!» — с этим лозунгом пошли в бой бойцы Варшавского революционного полка, ставшего потом основой 52-й стрелковой дивизии.
«Смерть или победа!» — с этим лозунгом шли в бой полк Красной Варшавы и Люблинский полк, Минский и Гродненский, Седлецкий и Сувалкский, Виленский и кавалерийский полк Боревича, Мазовецкий полк красных улан и Варшавский полк красных гусар.
Почти в каждой части Красной Армии служили польские интернационалисты. Они громили врагов на Волге и на Урале, на Южном фронте и на Западном, в Сибири и на Кавказе. Они сражались против Колчака и белочехов, Деникина и англичан, Врангеля и немцев, Антонова и петлюровцев.
Тысячи километров прошли польские интернационалисты, тысячи могил остались на земле России. В полки вступали новые добровольцы. Но опытных командиров становилось все меньше и меньше. И тогда была создана школа комсостава, комиссаром которой назначили уже прославившегося в боях Кароля Сверчевского.
— Я обещаю по первому зову рабоче-крестьянского правительства защищать Республику Советов от всех опасностей и происков любых ее врагов и сражаться во имя Республики Советов за дело социализма и братство народов, не щадя ни своих сил, ни жизни!
Это слова присяги. Комиссар Сверчевский принимал присягу будущих командиров. А вскоре он повел будущих командиров Красной Армии в бой. Произошло это ранней весной 1921 года.
Кончилась гражданская война. Из Крыма был выбит последний ставленник белогвардейцев и иностранных капиталистов — Врангель, отброшены за кордон белополяки. Но силы контрреволюции продолжали действовать, хотя теперь и не решались выступать открыто.
Воспользовавшись тем, что в годы гражданской войны большинство революционных матросов ушли на фронт, а на флот пришли новые, молодые люди, русские контрреволюционеры и переброшенные из-за границы под видом матросов специальные агенты повели в Кронштадте агитацию против большевиков.
После гражданской войны, после иностранной интервенции в стране была разруха. Стояли заводы и фабрики, почти не работали железные дороги и шахты. В стране был голод.
— Во всем виноваты большевики! — нашептывали агенты контрреволюции.
И плохо разбиравшиеся в политике, часто неграмотные или малограмотные матросы поверили: в конце февраля 1921 года в Кронштадте вспыхнул контрреволюционный мятеж.
Организаторы мятежа надеялись, что он явится сигналом к массовым выступлениям против Советской власти по всей стране. Но они просчитались — мятежников никто не поддержал
Контрреволюционеры были убеждены, что кронштадтская крепость неприступна. Но и тут мятежники просчитались: на кронштадтский лед с оружием в руках вышли лучшие люди страны — делегаты проходившего в это время X съезда партии. Против мятежников были направлены лучшие воинские части. И одной из таких частей была школа красных командиров во главе с Каролем Сверчевским.