Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 63)

Михаил закатывает глаза и теряет сознание. Голова свисает набок, изо рта вытекает струйка слюны.

– Ну, вот, опять. – Звягинцев закуривает и прижигает сигаретой щёку Михаила. Тот сразу приходит в себя, трясёт головой.

– Не спать!!! – Улыбается ему майор. – Поехали дальше…

Я делаю снимки. Красное на белом, простреленные конечности, восково-белое лицо.

– Ты клюнул легко. Подумал, что тебя укусили.… Это я тебе дырки в руке сделал. Даже не подозревал, что ты попадёшься на такую уловку. Так, проковырял шилом из швейцарского ножичка, на всякий случай, когда ты валялся в угаре. А ты… – смех его смешался с кашлем. – И фотки того урода переснял. Его удалил, а шторы сфотографировал. Интрига – двигатель всего.

– Ладно, всё ясно, – Звягинцев встал, подошёл к жертве. – Что нам делать, чтобы нас оставили в покое? Я не хочу умирать. Торг уместен?

– Бесполезно. Вас найдут везде.

– Жаль. – Майор меняет обойму в пистолете.

– Вы обещали меня отвезти в больницу. Я ответил на вопросы…

– Бесполезно. Раз торг неуместен, тогда…, – пистолет выплёвывает пули в грудь Михаилу. Умер Михаил тихо, словно уснул. Голова свесилась на грудь, тело обмякло и замерло, как в стоп-кадре.

– Хорошее фото для криминальной хроники. – Говорит майор, отправляясь к машине.

Сдерживая тошноту, делаю несколько кадров и иду следом, увязая в снегу.

Когда убили Звягинцева, я спал. В джипе тепло и удобно. Я прислонился к окну и задремал, чтобы отвлечься от боли. Даже что-то начало сниться – бессвязные эпизоды, нарезка абсурдного фильма.

Разбудил меня вой сигнала. Майор навалился на руль, руки безвольно свисают. Затылок выглядит так, будто его растрощили кувалдой. Кровь везде – на сиденьях, на торпеде. В лобовом стекле аккуратная дырочка с небольшой сеточкой трещин. Стекло тоже в крови, поэтому я не пойму, где мы. Двигатель работает вхолостую, очевидно майор остановился, не успел заглушить и сразу был расстрелян. Эх, майор, никогда ты не станешь генералом. И владельцем гостиницы в Леоне тебе уже не быть. И миллионы твои потратишь не ты. Всё суета сует.

Сижу, впялившись в кровавое месиво на голове Звягинцева. Теперь моя очередь умирать. Смирение и апатия охватывают меня. Захотелось быть верующим и попасть в рай. Захотелось, чтобы Бог обнял меня за плечи и, улыбаясь, сказал: «Вот, сынок, а ты в меня не верил. Но это не важно, я же тебя всё равно люблю. С возвращением домой». Хотя, Бог не такой, он не прощает обид, он отправил бы меня в пекло. Но, мне, как атеисту уготована сырая земля, черви и забвение.

Почему-то, никто не вытаскивает меня за волосы из машины, не пинает ногами и не пускает пулю в затылок. Только сейчас понимаю, что машина стоит у ворот клуба вурдалаков. Всё возвращается на круги. Решаюсь выйти из машины, и как только открываю дверь, в лицо мне упирается дуло пистолета.

– Привет. С прибытием. – Улыбается знакомое лицо. Где я мог видеть этого парня? Да это Славик!!! Тот самый, что спас меня от расправы в «Ночнушке», когда я пытался разобраться с Пингвином.

– Привет, – отвечаю я, ещё не улавливая связи. Невдалеке от нас стоят ещё четверо. Одного я узнаю. Он сидел через столик в «Калипсо», когда меня избивали быки, обнаружившие у меня фотоаппарат «Мальборо». В другом узнаю спасшего меня от погони, когда я убегал от водителя Мастера. Остальные тоже мелькали, ненавязчиво, но я их вспомнил. Значит, они всегда были рядом.

– Поговорим? – Славик прячет пистолет. – Пойдём, – он радушно указывает на дом.

– Вы меня убьёте?

– Пойдём, я замёрз. – Он идёт, проскальзывает в приоткрытые ворота и направляется к дому. Мне не остаётся ничего, как проследовать за ним.

Я помню, что в холле лежал труп и Звягинцев говорил, что видел убитых, но когда мы вошли, зал был пуст. Мы поднимается наверх, в кабинет Мастера.

Славик ловко разжигает камин и уже через несколько минут в комнате становится тепло и уютно.

– Ну вот, теперь можно и поговорить. – Он протягивает мне сигареты. Я беру одну, зажигалка не срабатывает и Славик даёт мне прикурить. Классическая сцена допроса. – Я знаю, каково тебе сейчас, но можешь расслабиться, мы тебе ничего не сделаем. Если, конечно, сможем прийти к договорённости.

– Не понимаю. Может, вы мне расскажете всё, что касается меня, а потом будем договариваться. Я даже предположить не могу, чем могу быть полезен.

Славик смотрит пристально, стараясь уловить фальшь в моём голосе.

– Можешь и будешь полезным. Сейчас мы на финишной прямой, особенно ты. Твоя жизнь зашла в тупик. – Славик похож на мафиозного босса. Он вальяжно развалился в кресле покойного Мастера. Серый дорогой костюм прекрасно гармонирует с голубой рубашкой и строгим галстуком. Перстень на руке, такой же, как у Михаила, прилизанные волосы и пронизывающий взгляд человека, имеющего над тобой неограниченную власть. – Так как мы будем с сих пор на одной стороне, я раскрою все карты. Тебе интересно, как ты здесь оказался.

Киваю головой. Мне не страшно, мне всё равно, настолько опустошили меня события последних двух недель.

– Миллионы, миллиарды людей живут, не подозревая, что творится под их носом. Им и не нужно этого знать. Но, иногда некоторым приходится оказаться на чужих землях. Обратного пути у них нет. Вот и ты оказался одним из таких неудачников. Или счастливчиков – это как посмотреть.

– Давайте без этого говна, поближе к теме.

– Не вопрос…

Славик рассказывал почти час, отвечая на мои редкие вопросы.

Эти крутые всесильные пацаны оказались членами какого-то древнего ордена, пустившего корни везде и всюду. Подробности мне не сообщили, но то, что у них неограниченные возможности и полная неприкосновенность, причём во всех странах мира – это достойно уважения. Их отношения с вампирами сложились давно и уже несколько веков они жили по принципу – мы не торгуем семечками, вы не даёте в долг. Но развитие науки сдвинуло чашу весов и наши рыцари решили попытаться извлечь сыворотку бессмертия, получить формулу вечной жизни. Для этого нужна кровь укушенного. Но по законам вампиров жертва уничтожалась полностью, исчезала бесследно. Как – одному Дракуле известно. И тут появляется спятивший Пингвин, оставляющий обеды прямо на улице. Но так как они все мертвы – у лаборантов ничего не получается. Трупы распадаются в течении считанных часов, оставляя после себя кучку праха. Поэтому, нужен укушенный, но ещё не ставший вампиром кандидат.

Вот отсюда и началась моя эпопея. Меня втянули в фотосессию вампирского клуба, некоторые члены этого сообщества знали о вампирах и даже поддерживали с ними контакт, несмотря на то, что вурдалаки смотрят на людей только как на еду и не более. Михаил заинтересовал меня, продырявив запястье. Сделал это он спонтанно, но это сработало. Затем мне подослали Звягинцева и дело стало на рельсы. Сначала ставку делали на Светлану. У неё не было никакого рака, просто врач не смог отказать серьёзным ребятам и поставил диагноз, такой, как они сказали. Да ещё и взялся лечить, прописывая ей таблетки, от которых у неё случались головные боли, тошнота, головокружение, и вообще появлялись самые нехорошие симптомы.

Странно, но узнав об этом, у меня не шелохнулось ничего внутри. Словно и не было девушки, которую я мог бы полюбить. То, что Пингвин обречён, понятно, и в лице Светы готовили кандидатуру на вакантное место. Но перед этим Света должна была послужить во благо науке и человечеству. Но всё сорвалось, девушка оказалась неконтролируемая, внезапно умерла, перебила персонал и смылась. Но и это было предусмотрено. Тут вступал в игру я. Меня затравили, не оставив мне ни единого шанса на спасение. Разворотили мою квартиру, подставили меня Борману, отослав ему фото с его дня рождения, а затем перебили Бормана и его дружков, чтобы меня искал ополоумевший от горя папаша. В «Калипсо» убили парня, подставив меня, но только чтобы припугнуть. Я нужен был на свободе, но затравленный и перепуганный, готовый на что угодно, чтобы спасти свою задницу.

– Я с палочками не совсем понял. И Пингвин и вы убивали одним и тем же способом. Зачем.

– Как бы тебе объяснить. У нас несколько неординарный подход к решению проблем. Мы действуем не имея никакого плана. Когда ты планируешь и рассчитываешь каждый шаг, от малейшей нестыковки, случайности всё может рухнуть. Всё полетит к чертям и придётся начинать всё заново. Мы же просто ставим мины, даже не зная, взорвётся она или нет, получится что-нибудь, или это будет пустышка. Но, если ставить мины грамотно, то обязательно какая-нибудь рванёт. Вот, например, с твоими ранками. Палочки – тоже был своего рода ход, возможно, он и не сработал, а может быть был ещё одним стимулом для тебя. Чем больше вопросов, тем больше ты ищешь ответов и тем больше шанс, что найдёшь правильный ответ.

– И что вам нужно от меня? – спрашиваю я.

– Ты действительно глупый или прикидываешься?

– Я не в состоянии думать.

– Ты убил Светлану?

– Нет, её убили вы, а я убил то, что от неё осталось.

– Давайте без этого говна. – Пародирует он меня. – Мы знаем об упырях практически всё и то, что ты теперь должен заменить убитого тобой вампира. И вот наше предложение. Ты остаёшься здесь на ночь. Символично. Они тебя найдут. Нашли, где бы ты ни был. Но здесь тихо и символично. Утром ты звонишь нам, мы забираем тебя, отвозим в лабораторию, неделю работаем с тобой. Ничего серьёзного – анализы, обследование. А затем отпускаем на все три стороны. И ты станешь одним из них – бессмертным полубогом. Если ты откажешься – мы проткнём тебе сердце. И убьём сестру.