Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 22)

– Забудьте. Это не наше дело. Я позвоню, если можно.

Он долго искал по карманам трубу, наконец, нашёл. Набранный номер долго не отвечал. Я сразу догадался, куда он звонит.

– Алло, ты жив? – с облегчением выдохнул Мастер. – Хвала Господу. Что? Сильно? Ты где? Ни в коем случае не показывайся дома, ясно? Будь осторожен.

– Как он? – спрашиваю я, когда Мастер отключил телефон.

– Нормально.

– Я не хотел, он меня испугал. Я уже с жизнью попрощался, когда увидел этого качка.

– Интеллигентнейший человек. Мухи не обидит.

– А почему вы не пришли?

Мастер промолчал. Мы подъехали к дому профессора, где я оставил машину. Уже совсем стемнело.

– Скажите им, чтоб оставили в покое людей. Они ничего не знают.

Он мне не поверил. Я бы, наверное, в его ситуации не верил бы даже своей покойной бабушке.

Мне пришлось очищать машину от снега, окна залепило полностью. Куда мне теперь ехать, думал я, наконец-то дорвавшись до нормальной музыки. Под настроение мне попадал «Моторхэд», Лемми Килмистер ревел под грохот канонад.

Если убивают тех, кто был на вампирской вечеринке, значит я тоже в группе риска. Мне не верилось, что Михаил причастен к этому. И это только осложняло ситуацию, потому что убийца не знал, что я случайный человек и мог принять меня за члена клуба. Ехать домой стрёмно. Там меня могут ждать.

Я звоню Звягинцеву.

– Слушай, ты не смог бы послать наряд посмотреть мою квартиру.

– Зачем?

– Надо. А я пока по притонам пошастаю. Услуга за услугу. Пусть покараулят, ладно?

– А в чём проблема?

– Ты можешь это сделать или нет? – я не хочу ничего объяснять.

– Ладно, постараюсь. Сейчас позвоню. Ты где?

Я отключаю телефон. Поеду-ка я в «Камильфо». Пофотографирую местечковых олигархов. Там меня вряд ли будут искать убийцы. Заодно расспрошу про девчонку.

«Камильфо» представляет собой двух ярусный круглый зал. Посредине возвышается подиум с шестами для стриптизёрш. Вокруг стоят столики. Вдоль стен кабинки с диванами. Для наблюдения лучше всего подходит второй ярус. Отсюда было видно всё, кроме нескольких кабинок. Я заказываю салат и апельсиновый сок.

Для фотографирования в таких местах у меня был компактный полушпионский фотоаппарат, замаскированный под пачку «Мальборо». Несмотря на небольшой объектив, фотографии получались довольно сносные. Огромным преимуществом был десятикратный зум и высокая светочувствительность, дававшая возможность снимать в плохоосвещённых помещениях без вспышки.

Из-за относительно раннего времени, людей в клубе было немного. Сюда съезжались ближе к полуночи. Я подошёл к бармену, колдующему с шейкером.

– Привет, Олег.

– Привет, а это ты. Как дела?

– Отлично.

Мы поговорили с ним о погоде, и потом я подсунул ему фотографию девушки.

– Видел её?

– Ты что, в сыщики заделался?

– Нет, она меня на бабки развела, – соврал я.

– Да сколько же вас, лохов, учить, как с дамами общаться. Дай посмотрю. Да, мордаха знакомая. Но не из постоянных клиентов. Да я из-за стойки не выхожу. Сейчас… Марина!!! – кричит он в зал.

Подходит официантка, одетая под гламурную горничную, с ярким макияжем, в короткой юбке, из-под которой выглядывают лямки пояса с пристёгнутыми красными чулками. Белоснежный кружевной фартук поверх откровенной блузки. Картинку портил бэйджик с именем.

– Марина, – говорит ей бармен, – посмотри. Не попадалась тебе эта барышня?

– Да, заходит иногда. Наверное, она. Но ничего не знаю о ней. Была здесь где-то неделю назад, может больше. А в чём дело? Вы из милиции? – она с интересом окинула меня взглядом.

– Полиция нравов, – пошутил я. – А скажи, тут никто тебе не приглянулся подозрительный? Как бы сказать, не такой как все. Может, внешне или по поведению.

– Да тут половина посетителей не такие. Придурки.

– Это ясно, но может кто-то полный придурок? Выдающийся.

– А этот, пингвин? – встрял в разговор бармен.

Они переглянулись и засмеялись.

– Точно, вот это уж точно не такой. – Марина мило заморгала накладными ресницами.

– Какой пингвин?

– Да приходит тут один. Олег, расскажи, мне работать надо.

И она удаляется, цокая высокими каблуками и виляя бёдрами. С каждым шагом юбка слегка подскакивает, обнажая красные кружевные панталончики. Наверное, находится масса желающих шлёпнуть её по булочкам. Мы с Олегом молча провожаем её взглядом.

– У вас что, униформу поменяли? – спрашиваю Олега. – Были же стюардессы.

– Да кого тут только не было. Клиентов привлекают. А девчонки в конце смены рыдают в раздевалках. Ты же знаешь, какой народ сюда ходит. Козлы.

– Так что за пингвин?

– Да приходит тут один, не часто, но регулярно. Толстый такой, с пузом. В чёрном сюртуке или фраке. С фалдами. Может, смокинг, я не различаю. Рубашки всегда белоснежные. Ножки коротенькие, сам бледный, только губы красные и пухлые. Точно, как клюв. Сначала думали, помадой красится, но вроде бы нет. Издали посмотришь – натуральный пингвин.

Всегда один. И приходит один и уходит. Люди повеселиться сюда приходят, а этот заказывает стейк с кровью. Просит, чтоб только чуть поджарили, а внутри чтоб вообще сырой был. Сидит, всех рассматривает, сок гранатовый всегда пьёт. А так нормальный. Официанток не лапает и чаевые, говорят, нормальные отстёгивает.

– А он случайно палочками не ест?

– Не знаю, нет, наверное.

– У вас вообще палочки есть китайские?

– Есть несколько комплектов, на всякий случай. Но у нас из восточной кухни ничего нет. Сколько тут работаю, ещё никто не просил. Да какие палочки, некоторым вилкой с ножом слабо управиться. А что?

– А скажи девочкам, пусть мне комплект принесут.

– Ты ими что, салат есть будешь?

– Я разберусь. Можно, я тебе свой номер дам, – я достаю визитку, – как появится этот пингвин, позвони мне, ладно? Не забудешь?

– Постараюсь. Ладно, сейчас народ повалит, рад был видеть.

Я иду к себе за столик, где уже стоит салат «эльдорадо» – кулинарная какофония из мяса, экзотических фруктов и майонеза и графин с соком. Зал постепенно наполняется, музыка становится всё громче, официантки носятся, сверкая панталонами. Света становится всё меньше. Клуб оживает.

Публика пёстрая, процентов на семьдесят состоящая из гламурных мажоров, на двадцать из респектабельных дядек в дорогих костюмах и остальные десять из неясных личностей вроде меня.

На танцплощадке уже дёргается несколько человек.

Я не выпускаю из рук «Мальборо», рядом сидит копания бритых качков, увешанных золотом и дорогими часами. Пережиток девяностых. Они громко смеются, матерятся и тупыми поросячьими глазками оценивают окружающих. Вот такая публика – моя любимая. Совершенно открытые, честные лица. Никакой фальши во взгляде. Делаю несколько снимков. Если бы они знали, что я их снимаю, они бы просто размазали меня по полу.

За столиком напротив две пары – силиконовые девушки и парни, косящие под педиков.

Особенность нашей провинциальной тусовки в том, что истинные голубые ещё не доросли до того, чтобы открыто заявить о себе, зато остальные всячески пытаются выглядеть как педы. Серьги, обтягивающие футболки, приспущенные джинсы, странные причёски. Жеманные жесты и соответствующая мимика. Местная богема пытается выглядеть по столичному раскрепощенно.

Девушки довольствуются подделками гламурной индустрии, «Vertu» видели только на картинках, но понты никто не отменял. Модные сумочки, украшения, блузочки носятся даже не ради того, чтобы подчеркнуть принадлежность к гламурному клану. А скорее, чтобы показать достаток. С таким же успехом они могли бы сидеть голыми с пачками банкнот в руках. У кого больше, тот и победил.

И в данном случае, как сумочки, так и банкноты могут быть фальшивые. Это прощается, хотя и обсуждается в кулуарах.