Юрий Дихтяр – Ночной фотограф (страница 10)

Я постоял у окна несколько минут, радуясь, как ребёнок солнечным лучам. Конец ноября похож на начало марта. Ещё не было зимы, а уже хочется весну.

Пока я мылся в душе, небо снова затянуло и всё стало монотонным и грустным. Моё исполосованное тело уже не болит, только чешутся царапины. Пятна йода похожи на кровоподтёки. Ранки на руке особо не беспокоят и уже затянулись корочкой. Бредовые мысли о вампирах за ночь выветрились из моей головы, хотя вопросы остались открытыми. Я просто запихнул их подальше. Обычно, ответы приходят сами, словно нежданные гости. Два последних дня вспоминались как кошмарный сон, будто и не было ничего. Просто приснилось. Но шляпу Фреди Крюгера всё-таки вытащил в реальность.

Засел за компьютер с чашкой зелёного чая и горой бутербродов. Ух, сколько накопилось работы. Шнурок, ночная бойня возле вагончика, вампирская вечеринка. Материал потенциальный. Красивый такой материал, сочный. Рутина растянулась до шести часов вечера. Никто не звонит, никому я не нужен. И это хорошо.

Мне давно уже никто, кроме Ленки, не звонил просто так, поболтать. Всегда по делу. Дело – это какие-то обязательства, какие-то проблемы, копошение, нестабильность. Пусть даже мелочь, но всё равно лишние движения приходится делать. Только чувствуешь себя забытым и ненужным.

Почти всё готово, подретушировано, подкорректировано, отфотошоплено, выложено на сайте. Снова чай с бутербродом и сигарета. Это никуда не годится, думаю я и решаю съездить куда-нибудь перекусить в кафе. Выбор небольшой. У меня всего два любимых места – «Чили», куда не ходит ни один из моих знакомых, и «Джаззз», где собирается местное масс-медиа, обсудить последние сплетни, не прошедшие цензуру. Выбираю «Джаззз», потому что там никогда не услышишь шансон, «Русское радио» и клубную кислоту. Только джаз во всех его наилучших проявлениях.

И тут звонит Михаил, который должен был быть в Москве ещё утром, и сообщает, что проспал рейс, и теперь уезжает поездом, и неплохо, если бы я подъехал на вокзал, получил гонорар. Через полчаса я уже на вокзале. Михаил без всяких чемоданов и сумок. Только барсетка на запястье, откуда он выудил конверт с пятнадцатью зелёными Франклинами.

– Отличная работа, – говорит он. – Офис подтвердил, они довольны. Только один нюанс. Мы забыли сфотографировать фасад. Всё-таки, колорит. Сосны, луна, эти чудища на балконе. Сможешь доснять?

Он протягивает мне визитку.

– Это телефон Мастера. Созвонись с ним, ладно?

– Не вопрос. На когда?

– В течение недели.

– Сделаем, не волнуйся.

– Ладно, я побежал, а то ещё и на поезд просплю. Спасибо за всё, надеюсь, увидимся.

Войдя в кафе, я сразу сориентировался, куда мне направиться. Саня Фомин, ведущий новостей на местном телеканале, зычным голосом рассказывал очередную байку, заглушая несчастную Билли Холлидэй. Медийщики составили три стола и заставили их пиццей, пивом, водкой и салатами. Саня ревел сиреной:

– …и вот, представляете, вместо кабака нас ведут во двор пятиэтажек к облезлому доминошному столу. Милевич достаёт из сумки газету, застилает ею стол, ставит банку солёных огурцов, кладёт на газету кусок сала, кулёчек с килькой пряного посола, полбуханки чёрного хлеба. И пол-литровую банку винегрета. Немая сцена. Дальше – хуже. На столе появляется бутылка медицинского спирта. Настоящего, из аптеки, с такой скромной этикеточкой. Расставляются рюмки. Именинник, наконец – то, соизволил объясниться. «Дорогие гости», говорит, «Я решил отметить день рождения, напомнив себе и вам о нашей молодости. Помните, как мы, студентами, на остатки стипендии бухали, где придётся и что придётся. Но как нам было весело и свободно. Ностальгия меня совсем заела. Да, чуть не забыл…». И кладёт на стол пачку «Стюардессы». Все молчат. Я, например, подарок ему за триста долларов купил, а он мне килечку. Ни фига, думаю, скажу, что подарок забыл, и завтра подарю ему пузырёк «Шипра» и томик Тютчева. Ну, чтоб не разрушать атмосферу ностальгии по совку.

За столом все смеются. Кто, хлопая себя в истерике по колену, кто просто для виду. Замечают меня, машут, чтобы я присоединялся. А Саня ревёт всё громче:

– Все оглядываются, ищут пути к спасению. Но именинник настойчив и неумолим. Он достаёт ещё и баклажку с водой и наливает в рюмки по половинке, чтоб спирт разбавлять.

Но знаете, может действительно, нужно быть попроще? Так аппетитно выглядел этот натюрморт, что действительно вспомнились годы молодые. И даже Мироненко, кроме виски пьющий только текилу, промолчал и тяжело так засопел в предвкушении вкушения. И тут, откуда не возьмись, появился… да-да, наряд ментов. Летёха и два курсанта. Видят, дяди солидно одетые, при деньгах, за распитие в общественном месте. И себе на бутылочку наскребут. Подходят, честь отдают, мол, нарушаете. А мы им – отвалите, мы ужинаем и ничего не нарушаем. Кто спирт убрать успел, до сих пор не знаю. Лейтенант берёт рюмку, нюхает – вода. Вторую нюхает – вода. Баклажку нюхает – тоже вода. Стоят шесть мужиков на морозе и пьют воду из рюмок под солёные огурчики. И ещё и не по полной! По половинке! А Милевич ему – может и Вам плеснуть? За мой день рождения? Лейтенант, задумчиво так, курсантов под ручки и задний ход. Правильно, мало ли что у таких на уме может быть.

Я беру стул за соседним столиком, втискиваюсь между журналистом из «Альтернативы» и оператором с 6-го канала. Все смеются, наливаются рюмки, звенит посуда, табачный дым висит туманной пеленой. Подходит официантка и я заказываю отбивную, салат и томатный сок.

Альтернативщик Семён – человек в постоянном процессе. Его никогда не видели пьяным. Но его никогда не видели трезвым. Он всегда имеет при себе флягу с алкоголем, чтобы поддерживать себя в стабильно подвыпившем состоянии. Он постоянно с сигаретой в зубах, но как он подкуривает, или куда девает окурки – загадка. Его рубашки всегда слегка не свежи, лёгкая утренняя небритость и взгляд уставшего мудреца.

Телеоператор Игорь, справа от меня, просто ничем не примечательный оператор. Он молча жует салат и иногда похихикивает над остротами Фомина.

– Кстати, Игорь, – говорю я, – однажды видел, как у тебя брали интервью на улице. Халтурите? Вместо того чтобы спрашивать мнение народа, вы друг друга снимаете. А кто камеру держал?

– Какая разница кто? Я что не народ, что ли? Я тоже имею право высказаться, – Игорь слегка притормаживает после принятого спиртного, да и вообще по жизни, – вот скажите, Семён, – обращается он к моему соседу слева, – вы же народ?

– Боже упаси!!! Народ сам по себе, я – сам по себе. Народ инертен, бестолков и скучен. Он питается субпродуктами. Крабовые палочки, порошковое пиво, Киркоров, Галкин и шансон – его самая любимая пища. А так же новости по центральным каналам. Народ от такой пищи жиреет и радуется своему существованию. И в таком состоянии с ним можно делать всё, что угодно. Народ всегда сыт.

– Народ ссыт, – вставляет свои пять копеек Саня и продолжает рассказывать анекдот.

– Какое веское замечание, и ссыт, однозначно, ему не хочется терять эту субпродуктную кормушку. Вот вы смотрите новости? – обращается он ко мне, наливая себе очередную рюмку.

– Нет, не смотрю. Зачем?

– Значит и вы не народ, и поэтому я готов рассказать Вам страшную тайну, зарезанную беспощадной цензурой.

– Может, не нужно?

– Может и не нужно, просто предупрежу – будьте бдительны, почаще оглядывайтесь и старайтесь ночи проводить дома.

Газета «Альтернатива» – яркий представитель жёлтой прессы. Инопланетяне, тайны истории и цивилизаций, снежные люди, оборотни, чудеса и всемирные заговоры. Я пытался читать несколько номеров, но не осиливал даже первой страницы. Сказки для ясельной группы. Но Семён, насколько мне известно, довольно популярный в узких кругах человек и вхож туда, куда я даже в мечтах не могу попасть. Вот нужный мне человек, который должен быть в курсе вампиров, оборотней и прочих гремлинов.

Покружив вокруг да около, я не удерживаюсь и спрашиваю его в лоб:

– Семён, а что вы знаете о вампирах? Слышали о частном клубе вампиров?

– Конечно, слышал, даже встречался с некоторыми «вампирами», но так как там состоит несколько довольно известных людей, не желающих афишировать свои увлечения, я промолчал и не вынес это на страницы нашей газеты. Ничего особенного, псевдовампиры, как говорится. Это болезнь, читали, наверное. Они считают себя вурдалаками, со всеми выходящими из этого последствиями. Даже кровь пьют, не человеческую, конечно. И эти сборища помогают им справляться с болезнью. В общем, ничего интересного. А позвольте полюбопытствовать, что это за тема такая?

С чего это тебя вампиры заинтересовали? Пардон… – Семён наливает себе рюмку, выпивает и снова переходит на «вы».

Как только Семён начинает «тыкать», это означает, что алкоголь в организме иссякает и пора добавлять. Выпив, он сразу становится сдержан, и говорит «вы» даже детям и животным.

– Итак, почему вампиры? Хотите фотосессию сделать?

– Уже сделал, – говорю я. – Но остались вопросы. Я закатываю рукав и показываю укус.

Семён долго и задумчиво рассматривает ранки.

– Это что?

– Не знаю, наверное, меня покусали вампиры.

– К врачу ходил?

– Какой врач? Мне больничный не нужен.

– Пошли, выйдем на свежий воздух. – Семён встаёт и бредёт к выходу, дымя сигаретой. Я встаю и плетусь следом. Краем глаза замечаю, как официантка несёт поднос с моим заказом. Жрать хочется, а меня волокут на мороз непонятно зачем.

– Слушай меня внимательно, у меня чутьё на всякое дерьмо, – Семён говорит заговорщицки, полушёпотом и озираясь по сторонам, как профессиональный Штирлиц.

Мы стоим в подворотне, спрятавшись от пронизывающего ветра.

– Мне не нравится тема вампиров, я ничего не хочу знать об этом и обсуждать. Вокруг всего этого неясные мне шевеления. А я боюсь того, чего не понимаю. Около месяца назад ко мне подъезжал сомнительный персонаж с предложением написать статью о якобы проживающих в нашем городе вампирах. Мол, у вас эзотерическое издание, статья сразу поднимет ваш рейтинг, благодатная почва, народ такое любит и всё такое. Обещал дать некоторые наводки, наработки. Сулил денег. Вот это меня и насторожило. Я сначала загорелся, но всё проанализировав, дал ему отрицательный ответ. Нюх у меня на неприятности. Да и товарищ мне не внушил доверия, как всем известный Берия. Простите за экспромт. Да ещё эти убийства в городе.

– Убийства? Что за убийства?

– Не важно, – Семён явно проболтался, – короче, я бы тебе советовал не лезть в это дело с нечистой силой.

– А как же укус? А если и правда…

– Замажь зелёнкой. Всё, я замёрз. Пошли греться. Надеюсь, ты меня понял, – и он, выскочив из подворотни, потрусил ко входу в кафе.

Ничего я не понял, только опять вернулось ко мне предчувствие неминуемой беды, такое меленькое, подсознательное, но беспокоящее, словно больной зуб. Отбивная моя, скорее всего, уже остыла.