Юрий Чурилов – Самоучитель начинающего адвоката (страница 3)

Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает.

Хотя это изречение вырвано из контекста, так как в действительности речь шла не обо всех адвокатах, а лишь о тех, которые отвергали социализм и классовую борьбу, после прихода к власти большевиков вновь созданная адвокатура была целиком подчинена государству. Само слово «адвокат» в советское время приобрело презрительный оттенок и чаще всего употреблялось с прилагательными «непрошеный», «самозваный».

В 1934 году в статье «Революционная законность и задачи советской защиты» тогда еще заместитель, а впоследствии будущий прокурор СССР А. Я. Вышинский указывал, что необходимо

защищая обвиняемого, не упускать из виду, что советское государство окружено врагами, что каждое сколько-нибудь серьезное преступление носит антигосударственный характер.

Именно поэтому особенностью советских процессов долгие годы было поразительное единомыслие, связывающее обвиняемых, обвинителя и защиту, которая не оспаривала виновности и беспомощно просила у суда лишь смягчения наказания своему подзащитному.

Впрочем, встречались и находчивые защитники, которые помогали своим клиентам избежать суровой кары и одновременно получали поощрение от партийного руководства за «агитацию» в суде. Такой случай описан в мемуарах адвоката Н. Палибина, бывшего присяжного поверенного, впоследствии эмигрировавшего в США. Когда прокурор попросил для подсудимых, саботировавших коллективизацию, 10 лет лишения свободы, защитник сказал:

Прокурор утверждает, что это социально опасные люди… Это глубокая ошибка. Колхозное движение неудержимым потоком охватило крестьянство земли русской… Обвиняемые же подобны муравьям, пытающимся переплыть этот неудержимый бурный поток колхозного движения. Поэтому они не социально опасны, а социально смешны и все равно будут захвачены этим могучим течением крестьянской массы. Я усматриваю в них не социально опасный элемент, а комический, а потому прошу оставить их на свободе, чтобы на колхозных собраниях можно было бы не только обсуждать серьезные деловые вопросы, но иногда и посмеяться над этими чудаками, желающими ковырять землю однолемешным плужком, когда трактор тянет 12 лемехов на любую глубину.

Адвокатура и сейчас фактически рассматривается как анахронизм, который государство вынуждено терпеть для поддержания престижа вовне. Однако, кроме нее и независимой прессы, в стране никого не осталось, кто мог бы сказать власти о произволе.

Но если адвокат не пользуется «милостью» государства, тогда в общественном сознании он должен быть исключительно положительным героем? К сожалению, лишь небольшая часть населения верит, что для решения юридической проблемы достаточно найти «хорошего» адвоката. Хотя вера в адвоката нередко основана лишь на том, что он подключит собственные связи с судьей, использует лазейки в законах.

Литература и искусство как образная форма общественного сознания наглядно показывает, что значительная часть общества по традиции отрицательно относится к адвокатам, считая их ловкачами и проходимцами, думающими только о наживе. Искусство и литература соцреализма практически не затронули адвокатскую тематику, поскольку художники и писатели той эпохи старались увековечить вождей и трудовые подвиги советских людей, устремившихся к светлому будущему. Наиболее ярко образ адвоката представлен именно в зарубежном искусстве и зарубежной литературе.

Художники изображали на картинах как лица неизвестных адвокатов[5], так и конкретных представителей этого сословия[6].

В Англии и США до 90-х годов прошлого века доступ фотографам в судебное заседание был практически закрыт, поэтому вместо фотографий газеты и журналы публиковали рисунки специальных судебных художников, которым всегда разрешалось присутствовать в зале. Однако в связи с тем, что до сих пор суд часто не готов рискнуть превращением процесса в реалити-шоу, судебный скетч продолжает оставаться за рубежом самостоятельным ответвлением изобразительного искусства. Широкую известность своими зарисовками из зала суда получили американские художники Г. Броди, Л. Хершфилд, Д. Рокуэлл, А. Лиен и др. Американская художница Мона Шейфер Эдвардс 30 лет провела в залах судебных заседаний, опубликовав в книге под названием «Запечатлено: в мире судов над знаменитостями» рисунки многочисленных «звездных» ответчиков, в том числе М. Джексона, Л. Лохан, М. Гибсона, П. Хилтон, С. Спилберга.

Можно найти, хотя и редкие, образцы отечественной судебной графики, к которой относятся рисунки П. Пясецкого по делу первомартовцев, графическая серия Кукрыниксов по мотивам Нюрнбергского процесса, зарисовки П. Шевелева процесса Ходорковского и Лебедева.

Бесспорно, портретная живопись и судебная графика доносят определенную информацию об истории юриспруденции, но они не содержат глубинных образов и оценок.

На нескольких широко известных картинах, выполненных в разное время отечественными художниками и изображающих судебное разбирательство, фигуры адвоката отсутствуют, а советское правосудие показано вообще предельно просто, без каких-либо символов величия и атрибутов. Главные роли отданы судьям и лицам, представшим перед судом[7].

До судебной реформы 1864 года, когда подобие роли адвокатов исполняли стряпчие и поверенные из числа дворян, прожившихся помещиков, разорившихся купцов, приказчиков, которые зачастую не имели никаких юридических знаний, ловчили и обманывали, составляли фальшивые документы, находили лжесвидетелей. Образ таких «ловкачей» был создан в картинах Л. И. Соломаткина «Стряпчий» и В. Е. Маковского. На рисунке Н. Негадаева «Совещание с „аблокатом“[8]» изображен один из многих «аблокатов», которые искали своих клиентов на улицах, а «конторами» им служили трактиры. Здесь за рюмкой водки писались бумаги и велись деловые разговоры. У В. Е. Маковского где-то на заднем плане картины «Оправданная» можно заметить довольного успехом адвоката, задержавшегося у кафедры, с которой он произносил свою речь. На картине «Осужденный» того же автора едва различимы силуэты разговаривающих после процесса адвоката с прокурором, а может быть, судейских чинов.

Адвокатская тема получила наибольшую популярность именно на картинах европейских художников. На полотнах Маринуса ван Реймерсвале «Офис адвоката» и Питера Брейгеля Младшего «Деревенский адвокат», безо всякого сомнения, представлен образ адвоката-пройдохи. На первой картине бросается в глаза хитрое выражение лица главного героя, окруженного напряженными лицами клиентов, а на второй – разворачивается целая пьеса. Старик принес адвокату курицу, его родственник еще какую-то снедь, жена протягивает яйца в корзиночке и еще копошится в большой корзине, а адвокату все мало – он делает вид, что читает бумагу, а сам приговаривает: «Дело сложное не знаю, как и быть».

Не отличаются святостью адвокаты, изображенные на других картинах: Э. Генри «Деревенский адвокат», Ф. Пауэлл «Семейный адвокат», Л. Дубин «Офис адвоката», Р. Дадд «Адвокат». По беспорядку в кабинете и выражению лиц героев картин складывается впечатление, что адвоката интересует где-то гонорар, а где-то молоденькая клиентка… На картине И. Мартина «На приеме у адвоката» – уставшие томные лица, а у А. Соломона «Не виновен» фигура адвоката на втором плане, лицо чуть видно: усталое от сложного процесса либо недовольное устной благодарностью родственника.

И еще две современные работы, подразумевающие коррупционную составляющую адвокатской деятельности. На первой картине А. Толстова «Адвокат и Фемида» изображен полуобнаженный молодой мужчина, соблазняющий молодую девушку с завязанными глазами и с весами в руках. На второй картине М. Глузберг «Продажный юрист» зафиксирован момент передачи взятки.

Адвокаты довольно часто были объектом карикатуры. Примечателен в этом отношении портрет юриста Д. Арчимбольдо («Юрист»). Отличительная черта его работ в том, что портреты составлены из фруктов, овощей, цветов, ракообразных, рыб, жемчужин, музыкальных и иных инструментов, книг и пр. Лицо юриста он представил в виде продуктов питания (рыба, курица), имея в виду многочисленные подношения клиентов: тело – кипа бумаг, облаченное в дорогую шубу.

Название рисунков Р. Дайтона «Дьявол среди адвокатов» и «Поверенный, достойный дьявола» в комментариях не нуждаются.

На картине В. Моргана «Наставления адвокату» главный герой напоминает преданного пса, послушно выполняющего все прихоти клиента, кажется, что вместо пера в зубах у адвоката кость.

На картине колумбийского художника Ф. Ботеро «Адвокат» (XX в.) главный персонаж не может вызвать ничего, кроме насмешки: сытый и довольный до такой степени, что его костюм вот-вот разойдется по швам.

Непревзойденным мастером карикатуры адвокатской тематики был французский художник-график О. Домье (1808–1879), который хорошо был знаком с судебными порядками своего времени. Еще в юности он служил рассыльным в конторе судебного исполнителя, а позже несколько лет жил напротив Дворца правосудия и часто там бывал. Он создал целую галерею лицемерных и безучастных адвокатов, театрально жестикулирующих, проливающих крокодиловы слезы.