Юрий Чирков – Гомо Сапиенс. Человек разумный (страница 23)

Чаще всего мне доводилось бывать в Институте биофизики. В ту поездку мне хотелось собственными глазами посмотреть эксперименты, которые проливали свет на природу эмоциональной памяти.

…Небольшая комната, сплошь уставленная обычными конторскими столами. На них тут и там разбросаны какие-то, как показалось, незамысловатые приборы. Если б не белые халаты людей, можно было бы подумать, что ты в канцелярии. Вот только смущают клетки с белыми крысами, блестящие глазки которых удивленно разглядывают тебя.

«Познакомьтесь – это тоже наши “сотрудницы”. Им отведена главная роль в предстоящем эксперименте», – говорит Татьяна Павловна Семёнова, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник лаборатории нейромедиаторных систем. Она показала мне специально сконструированную ею, удобную для изучения эмоциональной памяти крыс камеру.

Внутри – две полочки: слева и справа. Крыса, которую вводят в камеру, должна постепенно уразуметь и запомнить, что экспериментатор кладет пищу то направо, то налево, поэтому бесполезно второй раз подряд идти к той же полочке.

Пока все обычно: вырабатывается вполне определенный условный рефлекс, сопровождающийся положительными эмоциями – пища.

При желании можно организовать и отрицательные эмоции. Сквозь металлические стержни пола камеры пропускается слабый электрический ток. Спасаясь от него, крыса, если она успешно прошла «курс наук», вскакивает на те же полочки.

Курс натаскивания крысы подошел к концу: она затвердила урок. Умело и быстро находит пищу, избегает удара током. И в опытах, как выразился бы физиолог, с положительным подкреплением (пища), и в экспериментах с отрицательным (ток) животное демонстрирует превосходную память. И вроде бы между этими экспериментами нет никакой разницы. Однако это не так.

Оказывается, если «выключить» в мозгу крысы центры, вырабатывающие либо серотонин, либо норадреналин (в мозг животных вводятся вещества, практически полностью блокирующие синтез нужного амина), то способность животных к обучению резко меняется.

Происходит удивительное. Если исключен серотонин, то у крыс совсем не вырабатывается рефлекс на пищу (хотя отрицательные стимулы действуют по-прежнему). Когда же выключить норадреналин, то крысы никак не могли научиться избегать ударов током.

Так было установлено: обучение и память у животных тесно связаны с уровнем в клетках мозга серотонина и норадреналина. Оказывается, «добрый» серотонин улучшает память на положительные эмоции, а «сердитый» норадреналин – на отрицательные. Эти нейромедиаторы и связывают эмоции с памятью.

Замечательное достижение советских ученых позволило иными глазами взглянуть на старую тяжбу Блонского с Фрейдом. В какой-то мере эта дискуссия становится бессмысленной. Ибо именно в аминах спрятаны корни «злопамятливости» или, наоборот, способности хранить в памяти преимущественно эмоционально положительные впечатления, составляющие сущность альтруизма.

Естественно, «злопыхатели» вряд ли будут держать в памяти добрые дела и поступки, а «альтруисты», скорее всего, должны быстро забывать злое и недоброе.

3.5. О химической зубрежке

В известной сатире Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера» Гулливеру (при посещении Академии в Лагадо) показали удивительный способ обучения: школьникам скармливали специально изготовленные тетради с конспектами! Гулливеру объяснили: метод неэффективен только потому, что мальчишки ухитряются выплевывать «препараты».

В каждой шутке – доля истины. Человека не оставляет мысль найти действенные средства улучшения памяти: ведь жизнь предъявляет к ней все более повышенные требования. Полагают, что уже в недалеком будущем каждому придется в течение жизни 4–5 раз менять профессию: столь стремительно будут трансформироваться производственные процессы.

Так что учиться придется всю жизнь!

Если теперь обратиться к науке, то и здесь уже недостаточно держать в голове только то, что непосредственно связано с твоей узкой (а лавина данных все растет) специальностью. Новейшая наука требует широкой ориентации в других, казалось бы, далеких областях знания.

Итак, учеба настойчивая, целеустремленная. Но как учить? Школьная практика последних десятилетий в основном построена с учетом логики освоения материала. Больше думать, размышлять, меньше заучивать! Однако правилен ли этот путь? Ведь, возможно, заучивание, которое являлось необходимым элементом другого варианта обучения, было фактически и тренировкой памяти, постоянным упражнением, прежде всего, для ее важнейшего механизма – считывания: извлечения сведений из колодцев памяти.

Теперь о зубрежке. Последние десятилетия в педагогике ведутся активные дискуссии: стоит ли зубрить? Многие преподаватели разрешают студентам свободно пользоваться на экзаменах справочной литературой. Считается даже вредным забивать голову всяким «хламом»: скажем, ненужными, «подсобными» формулами, которые, считается, с легкостью можно найти в специальных таблицах и справочниках.

И все-таки зубрить надо! Ученые все больше склоняются к тому, что в известных пределах (не так, конечно, как в давние времена, когда заставляли заучивать от доски до доски чуть ли всю толстенную Библию) элементарная зубрежка крайне необходима. И противопоставлять логику мышления тренировке памяти современная наука о мозге не рекомендует.

Помимо накопления знаний, это нужно и просто для здоровья мозга; заучивание материала для него – хорошая гимнастика. Состояние памяти человека, ее активность сейчас напрямую связываются и с долголетием.

Чем лучше, тренированнее память, тем, считается, дольше человек может прожить. Сохранение воспоминаний, владение ими в полной мере, полагают некоторые авторитеты, есть самый действенный «витамин» против старости.

Стало быть, заучивание наизусть – вещь полезная. Но как оптимально организовать этот процесс?

Ведь что такое зубрежка? Это многократное повторение, «вдалбливание» каких-то фактов, истин, пока они окончательно не утвердятся в памяти. Но, выходит (вспомним про эмоциональную память и нейрогормоны), того же можно фактически добиться и химическим путем. Химическая «зубрежка»? А отчего бы и нет!

Тут только надо помнить: эмоция эмоции рознь.

Успех обучения зависит от знака эмоции (известная дилемма: пряник – розга); кого-то надо погладить по головке, а кого-то публично отчитать! Вот так изучение особенностей эмоциональной памяти становится полезным для практики.

Повышение содержания серотонина или, соответственно, норадреналина в мозге при обучении сопровождается, как показали сотрудники Громовой, циклическими изменениями возбудимости мозга. Периодическая циркуляция сигналов по одним и тем же нейронным системам, участвующим в восприятии данного раздражения, и становится эквивалентом зубрежки. Только зубрежка – дело долгое, а память, подкрепленная эмоциями, срабатывает практически мгновенно!

3.6. «Резинка» или «карандаш»?

В ноябре 1976 года в Ленинграде состоялся большой съезд ученых. В стенах Института экспериментальной медицины Академии медицинских наук СССР (это в нашей стране было ведущее по исследованиям мозга учреждение, его директор – академик Наталья Петровна Бехтерева, 1924–2008) собрались физиологи, биохимики, иммунологи, генетики, биофизики, молекулярные биологи, кибернетики, клиницисты, врачи. Вот какой букет исследователей получился! Почему? Да потому что должна была обсуждаться очень важная проблема. Симпозиум назывался «Механизмы управления памятью».

Управлять памятью? Удивительная вещь! Ведь кажется, что память – это нечто неизменное, то, что либо имеется, либо отсутствует. Что это какое-то прирожденное качество, которое вряд ли поддается переделкам. Конечно, можно тренировать память, скажем, уча наизусть стихи. Но в известных пределах, тех, что дарованы тебе природой.

Все это так лишь отчасти. Доклады участников симпозиума показали: успехи наук, познание химической основы памяти позволяют надеяться на многое, о чем вчера и не мечталось. А о необходимости научиться управлять памятью говорила Н.П. Бехтерева. Она отметила среди прочего, что дети планеты сталкиваются с каждым годом со все большими и большими потоками информации. Соответственно, и требования к памяти растут.

Да и о пожилых людях – а в мире наметилось (продолжительность жизни растет) явное постарение населения – следует позаботиться. У стариков очень хрупкий механизм считывания из памяти, и надо сделать так, чтобы он не был поврежден.

Еще, отмечала Бехтерева, научиться управлять памятью нужно и в интересах больных. Многие хронические болезни мозга связаны с фиксацией в памяти того или иного болезненного состояния. Надо научиться разрушать эти злостные очаги в мозгу.

До сих пор, говоря о памяти, мы в основном имели в виду запечатление в мозгу событий внешнего мира и умение их извлекать. Но разве дело ограничивается только этим?

Конечно, нет. Есть специалисты, которые считают: наша память основана вовсе не на запоминании, а на… забывании!

Главное в памяти – вот новое мнение – не запоминать нужное, а забыть ненужное.

Мы обязательно утонули бы в море сведений, если бы наш мозг постоянно не подавлял, не вычеркивал из своих «приходных тетрадей» все побочное, временно необходимое, тривиальное.