Юрий Чирков – Гомо Сапиенс. Человек разумный (страница 11)
1.9. Австралопитеки
Палеонтологическая летопись показывает: до того, как наши предки стали выглядеть как мы, они походили на нас лишь тем, что были прямоходящими, в остальном же были наделены признаками человекообразных обезьян. Мы называем их австралопитеками. Ростом австралопитеки были с шимпанзе, хорошо лазали по деревьям, у них были обезьяньего размера животы и вытянутые, обезьяноподобные морды. Мозг у них тоже был едва ли крупнее, чем у шимпанзе, и это дает основания предполагать, что они так же мало интересовались причинами своего существования, как те антилопы и хищники, с которыми они делили лес. Живи они по сей день в каких-нибудь отдаленных районах Африки, они бы вызывали у нас восторг. Но, судя по размеру их мозга, мы любовались бы ими в национальных парках и зоопарках, а не наделяли бы законными правами и не приглашали бы на званый обед.
Но если окинуть взглядом общую картину, станет очевидно, что, несмотря на все отличия от нас, австралопитеки жили не так уж давно. Представьте, что вы пришли на стадион посмотреть матч. На трибунах шестьдесят тысяч мест. Вы пришли с бабушкой и заняли свои места, причем, раньше всех. Рядом с вашей бабушкой садится ее бабушка, ваша прапрабабушка; рядом с той – ее бабушка, ваша прапрапрапрабабушка, и постепенно весь стадион заполняется призраками умерших. Наконец, остается всего одно место, по другую руку от вас: туда усаживается последняя болельщица – это ваш общий предок. Она случайно задевает вас локтем, вы поворачиваетесь – перед вами странное, нечеловеческое лицо. Под низким лбом и большими надбровными валиками блестящие темные глаза, ниже – массивная челюсть. Длинные мускулистые руки и короткие ноги выдают ловкую лазальщицу. Этот ваш предок – австралопитек, и вряд ли вашей бабушке захочется потолковать по душам с такой родственницей, которая тем временем хватается за балку над головой и начинает раскачиваться над толпой, собираясь стащить у разносчика горсть орехов.
Между ею и вами – более трех миллионов лет дождей, зноя и поисков пропитания в густом и опасном африканском буше. Большинство австралопитеков постепенно вымерли, но родственное древо потомков этой особы не зачахло. В эволюционном смысле ей повезло.
Вопрос о том, существует ли прямая связь между размером мозга и степенью развития интеллекта, является дискуссионным. Одни специалисты считают, что такой связи нет. Как заявил по этому поводу американский исследователь Г. Джепсер: «Мозговая полость подобна кошельку, содержимое которого значит гораздо больше, чем его размер». Другие, напротив, уверены в том, что связь есть, и что в целом существует стойкая положительная корреляция между размером головного мозга, с одной стороны, и коэффициентом интеллектуального развития, с другой. Так это или нет, но, что касается прогрессирующего увеличения мозга у членов рода Homo, то кажется почти несомненным, что в качестве главного фактора, обусловившего этот процесс, выступала именно возраставшая роль интеллекта и культуры.
Сложность решения проблемы происхождения человека заключается, пожалуй, в том, что она на редкость комплексна и требует приложения сил не только биолога, но также философа, социолога, археолога, геолога, географа, палеоклиматолога, а также представителей ряда других так называемых «смежных специальностей». Необходим максимально возможный учет факторов, способствовавших эволюции «недостающего звена» в совершенно определенном направлении. Если принять во внимание предельную малочисленность костных останков древнейших людей, что, помимо типологически не очень разнообразных каменных орудий, и представляет, по существу, то немногое, чем располагает наука о раннем человеке, то сложности в разработке вопросов древнейших страниц его истории станут очевидными. И хотя ход основных событий в общем ясен, конкретная детализация их далеко не закончена, и в этом отношении каждое новое открытие в области палеоантропологии и археологии палеолита не исключает пересмотра сложившихся концепций.
До сих пор нас главным образом интересовало то, как во времени менялся облик наших далеких предков, какие тут происходили метаморфозы.
Вот обезьяна покинула крону деревьев, спешилась, так сказать. Вот она разогнулась, выпрямилась, стала уверенно на ноги. Взяла в освободившиеся руки палку или камень. Далее более близкие к нам обезьяноподобные предки начали мастерить из камней орудия, превратились в существа «индустриальные».
В какие моменты исторического времени произошло то-то и то-то? Какова хронология событий? Судить об этом трудно. Антропологи называют приблизительные даты, оперируя сначала миллионами лет, потом их сотнями тысяч. Но нас, прежде всего, должен интересовать тот момент обезьяно-человеческой истории, когда бывшая чистокровная обезьяна вдруг перестала ею быть.
Приблизительно это совершилось, по мнению ученых-антропологов, 14 миллионов лет назад. Вот какая глубь времен! Историческая кромешная тьма. Что-то конкретно различить на таком туманном временном расстоянии практически невозможно. И никакие «телескопы» здесь не помогут.
Однако о смысле этого рубежного момента можно порассуждать. Дело обстояло, видимо, следующим образом. Вдруг резко начала меняться окружающая природная среда. Жизнь обезьян стала трудной. Надо было выживать. А обычные биологические средства тут мало помогали.
Что делать? Оставалось одно. Единственным выходом стало использование скрытых, невостребованных дотоле резервов обезьяньего интеллекта. Ведь эти существа не штамповались, как монеты, все на один и тот же манер. И хоть обезьяний мозг был в среднем невелик, но среди них всё же кто-то был поумнее, кто-то поглупее.
И вот поставив обезьян на грань вымирания, наступивший кризис заставил обезьян посоревноваться. Стоял вопрос «быть или не быть». И тут-то, скорее всего, и произошел раскол общего обезьяньего стада. От него отпочковалась более интеллектуально продвинутая часть, которая могла противопоставить наступившим угрозам свои мозговые резервы.
Российский антрополог Леонид Борисович Вишняцкий (его слова мы неоднократно цитировали) в книге «Человек в лабиринте эволюции» поясняет, каким действенным оружием для попавших в климатические передряги обезьян мог стать их хоть и невеликий мозг. Вот его рассуждения:
«Дело еще и в том, что мозг, наряду с сердцем, печенью, почками и кишечником, входит в число наиболее «дорогостоящих» в энергетическом отношении анатомических органов. В то время как общий вес перечисленных органов составляет у человека в среднем всего лишь 7 % от веса тела, потребляемая ими доля метаболической энергии превышает 75 %. Вес мозга составляет 2 % от веса тела, потребляет же он примерно 20 % получаемой организмом энергии. Чем больше мозг, тем больше сил и времени приходится его обладателю тратить на добывание пищи. Вместо того, чтобы спокойно отдыхать в укромном месте, он вынужден лишние часы бродить по джунглям или саванне в поисках съедобных растений и животных, ежеминутно рискуя при этом превратиться из охотника в жертву более сильных хищников. Поэтому для большинства видов крупный мозг, такой, как у приматов и особенно человека – непозволительная роскошь. Увеличение его размера могло стать возможным лишь в том случае, если сопутствующий этому процессу рост энергетической нагрузки на организм компенсировался какими-то важными преимуществами, обеспечивающими благоприятное для «высоколобых» действие естественного отбора. Учитывая же функции мозга, трудно сомневаться в том, что преимущества эти были связаны в первую очередь именно с развитием интеллекта (памяти, мыслительных способностей) и соответствующими изменениями в поведении».
Первыми нашими обезьяноподобными предками, считается, стали австралопитеки. Это слово не нужно понимать как питеки (обезьяны) «австралийские» (из Австралии). Нет, они обретали в Южной Африке, и здесь слово австралопитек буквально означает «южная обезьяна» (от латинского australis – южный).
Открыл и нарек этим именем австралопитеков уроженец Австралии, учившийся и начавший свою научную карьеру в Англии, антрополог Раймонд Артур Дарт (1893–1988). В 1924 году он, будучи профессором анатомии в Иоганнесбурге (ЮАР), получил от геологов, работавших в известняковом карьере близ станции Таунг, окаменевшую черепную коробку неизвестной науке обезьяны.
Два месяца изучал Дарт череп явного древнего детеныша и пришел к выводу, что это существо человекообразное, стоящее по своему развитию несколько выше обезьяны, но значительно ниже человека. В 1925 году он публикует итог своих исследований в популярном английском журнале «Nature».
Увы, большинство ученых не соглашалось (как это часто случается!) с мнениями Дарта. У него был только один союзник – палеонтолог Роберт Брум (1866–1951). Совместно с ним Дарту все же удалось в 1936 и 1938 годах найти новые останки австралопитеков и доказать, что у него в руках останки самых древних предков человека.
Как австралопитек выглядел? Это были маленькие и худые существа ростом 120 сантиметров и весом до 55 килограммов. С массивными челюстями – постоянно что-то жующие. Сильно выраженные надбровные дуги и покатый лоб придавали австралопитеку сходство с уличным бандитом. Но его мозг относительно размеров тела уже имел больший объем, чем мозг человекообразных обезьян.