Юрий Черкасов – Краски последних дней (страница 6)
Он оставил один пюпитр у ворот и пошел по первому – ха-ха! – адресу. Установив его там, немного полюбовался на работу, для верности обложил найденными тут же камнями и побрел обратно. Мысль, что в поселке есть люди, его совершенно не волновала.
Тащась посередине дороги со вторым пюпитром, насчитал ровно триста шагов до первого коттеджа. Линий газопровода не было. С чего бы? Особняк, значит, на привозном газе, а поселок на централизованном? Кое-где через раскрытые ворота во дворах виднелись кучи угля и солидные поленницы. Вполне возможно, что генераторы имелись и здесь. Пусть и не генераторы, а газовые баллоны, которые можно будет отвезти потом в особняк. И тогда все удовольствия перед смертью гарантированы.
Дома шли по одной стороне. Трупы, впрочем, как и живые тела, отсутствовали. Миновав три колодца, остов сгоревшей легковушки, опрокинутое ведро с гнилыми яблоками и аккуратно развешенный на кусте жасмина белый лифчик немалой вместимости, Сергей наконец-то дошел до края поселка. Дорога, извиваясь, скрывалась за поворотом в лесу. Она вела явно не в тот городок, откуда он прибыл накануне.
Уже без любований установив пюпитр, Сергей устало побрел назад. Надпись за его спиной гласила: «Внимание! Территория старого скотомогильника. Сибирская язва!!! Санэпидстанция».
Усталость была в радость, но… Сколько уже сделано и сколько за сегодня еще нужно сделать! Обследовать второй этаж, найти убежище на случай, если военные окажутся безграмотными, надавать по шее пацану… Кошмар!
Сергей уже свыкся со звуками выстрелов, поэтому не сразу сообразил, что стрельба прекратилась. «Видать, целое сражение там было», – подумал он и шикнул на метнувшегося под ноги кота со следами былой холености.
– Совсем связь с природой потерял, чучело. Давай, эвакуируйся нахрен!
Котяра искоса глянул на него так, что даже показалось, будто тот нахмурился и вот-вот покрутит лапой у виска, мол, куда я, мляу, эвакуйнусь, дубина?
– Тогда лезь на сосну! Спрячься в дупло и жди перелетных птиц. Брысь!
Тварь мяукнула что-то обидное и скрылась.
Сергей закрыл за собой калитку и прошел к дому. Холл благоухал запахами общественного туалета.
– Вот, козел! – чертыхнулся Сергей. – Сам на себе для себя привез проблему! Вот выброшу твой кокс, будешь знать!
Банка с компотом стояла у двери с табличкой – «Пупсик». Тут же выяснилось, что компот лишь слегка нагрелся и прекратившаяся стрельба волнует больше, чем казалось сначала. Он знал, какой сегодня день, да и по радио вчера передавали в новостях. Знал, что готовится на Калитве и Дону. И не только это. Военные любили точность, и все мероприятия должны были начаться первого августа. А сегодня лишь двадцать первое июля. Генеральная репетиция или сместились сроки?
Едва обратив внимание на розовое и невинное убранство в девичьей комнате Пупсика, он перебрался совершать блиц-осмотр в следующую с табличкой «Рейчел». Не бедно, но безвкусно. Зверушки на обоях, дикий беспорядок в вещах. Подросток! Злата – зеркальное отражение Рейчел. Комнаты парней были интересней. Или характерней, что ли.
В комнате Антона бросалась в глаза огромная библиотека фэнтези-ширпотреба и две пары очков. На что зрение истратил! Он даже пожалел паренька.
Павел явно был игроманом. Приставка, ноутбук, диски «Happy farm», «Quake», «Max Payne» и прочие игры. Ни модема, ни кабеля интернета. А вот комната Саши оказалась очень даже примечательной. Отличный музыкальный центр с грамотно расположенными неслабыми колонками. Вполне приличная электрогитара с захватанной декой и панцирем явно не для красоты. Плакаты на стенах – «Led Zeppelin», «Black Sabbath», «Whitesnake», «Ozzy Osbourne»…
Такие бы Сергей и сам повесил в своей комнате. Маленькие полочки, на каждой по одному МР-3 диску – он протер глаза, – с автографами музыкантов и исполнителей. Вот это да! Забыв про все, двинулся вдоль стены. Размашистые закорючки Тило Вульфа, Удо Диркшнайдера, Дена Макаферти, Ленни Вольфа, Клауса Майне, Мишеля Шинкера, Тарьи Турунен, Оззи Озборна, Роберта Планта…
– Вот, ёпрст! – воскликнул Сергей, ощутив укол ревности. – Плант-то откуда?!
Тяжелый рок он обожал, диски с автографами сам раньше собирал, а вот с Плантом не имел. Рука сама потянулась стащить раритет. Рефлексы неистребимы!
«Если все обойдется, жить буду здесь», – твердо решил он и, вздохнув, вышел. Саша! Александр! Где ты теперь? Настроение пропало, и оставшиеся комнаты осмотра не удостоились – там вполне могли оказаться фотографии семейства.
М-да, пути потопа неисповедимы, и вчера он вполне мог в том магазинчике убить Антона, Павла или Александра…
Сергей спустился в холл и глянул на часы. Почти полдень. Морщась от гадкого запаха, он взвалил пацана на плечо и вышел во двор. За неимением более подходящего места решил пока спрятать его в малиннике. Стараясь не сходить с дорожек, прошел по огороду и не без злорадства свалил засранца в самую гущу кустов.
– Проветрись хорошенько!
Чувствуя неимоверную усталость, нерешительно постоял у душевой кабинки, но пересилил себя и вернулся в особняк. Затолкал свои вещи и рюкзак пацана под диваны, достал бинокль и поднялся наверх. Самый лучший обзор был из комнаты Златы.
Он пододвинул диван к окну, улегся, с удовольствием вытянув ноги, и принялся ждать, время от времени поднося к глазам бинокль. Бой давать Сергей ни в коем случае не собирался. Если – не дай Бог, конечно, – появятся военные или еще кто, малинник большой и места для него хватит.
Натруженные ноги гудели, хотелось вздремнуть, но Сергей держался. Одной рукой за бинокль, а другой – то за банку с компотом, то за цевье автомата. Время шло, но ровным счетом ничего не происходило. Солнце било прямо в глаза, и они самопроизвольно начали слипаться. Он и не заметил, как заснул.
Его разбудил жуткий грохот, раздавшийся внизу. Ошалело замотав головой и кляня себя за слабость, схватился за бинокль и глянул на дорогу и пюпитры. Все нормально. Что и кто тогда внизу грохочет? Взглянув на часы, застонал. Шесть часов вечера! На цыпочках, шажками, настороженно, вцепившись в автомат, медленно спустился вниз. Что за фигня?
Пацан лежал у окна рядом с комодом и глупо таращился на него.
– Ты откуда тут взялся? – выговорил Сергей, глотая гласные.
– А меня сюда клоун какой-то притащил! – хрипло ответил пацан и, чуть подумав, добавил: – Танцующий!
У Сергея все поплыло перед глазами, ноги подломились, и он рухнул седалищем на ступеньки.
Глава 3. Дырка в голове
Мост через Калитву находился в трех километрах от луга, где расположились бойцы Пеннивайза. Пешие разведчики всю ночь изучали подступы, но не обнаружили ничего опасного. И все же Пеннивайз был слишком стреляным воробьем, чтобы сломя голову всем отрядом затевать переправу. Он собирался сначала вывести вперед рабов, чтобы, используя их как живой щит, перейти на другой берег. Военные средь бела дня вряд ли открыли бы огонь по демонстративно мирным заложникам. Миновав же мост, где негде развернуться, Пеннивайз планировал вырваться на оперативный простор, плюнув на козлов отпущения. Поэтому их побегу он не придал особого значения. Досадная оплошность, но невольников нетрудно набрать снова. Впрочем, на самотек такое отпускать тоже нельзя и пришлось отправить на поиски двадцать человек. Показательная экзекуция – хороший стимул для укрепления авторитета.
Пока сыщики, ревя моторами мотоциклов, рыскали по лесу, остальные, побросав технику, столпились вокруг главаря. Стоя в кругу, Пеннивайз раздал указания и принялся осматривать окрестности.
Солнце едва взошло. Двухполосная дорога вилась по довольно прилично просматриваемому лесу. На что сбежавшие надеялись? Его отряд, который военные, мирные жители и смертники называли бандой, насчитывал больше двух сотен человек. Отпетых же мошенников, убийц, ловчил, безнадежно больных и счастливо безумных Пеннивайз с известной долей уважения называл гвардией.
Мотоциклы, с колясками и без, квадроциклы, мопеды и мотороллеры стояли вперемешку, загораживая почти все полотно дороги. Бойцы разошлись и развлекались, как могли и умели. Парни из самой большой группы накачивались пивом и зубоскалили с девушками из Сучьего взвода. Те, одетые в одинаковые черные трико и косухи, с ответами не скромничали. Первая опустошенная пластиковая емкость превратилась в подобие мяча. Последующие тоже. Гвардия завтракала таблетками и галетками. Остальные, разбредясь, кто куда, просто отдыхали.
С минуты на минуту должен был подъехать бензовоз. Водителю по кличке Фистула посчастливилось выиграть тендер на право вождения и распределения бензина просто пристрелив претендентов на теплое местечко.
Пеннивайз предполагал всем залить полные баки, быстро форсировать реку и на всех парах мчаться к Дону. До первого августа, когда военные намеревались перекрыть Калитву полностью с целью уничтожения всех отставших, оставалось всего ничего. Дон же они собирались залить коагулянтом. Большая вода, будь она неладна, заставила наконец-то принимать грамотные меры, и Пеннивайз, хоть и был объявлен вне закона, а за его голову обещали свободный проход и вид на жительство в Гималаях, был с решениями по борьбе с потопом полностью солидарен.
Он перехватил взгляд командира Сучьего взвода Линды-Браунинг, прозванной так за любовь к этой марке оружия, и криво улыбнулся. Каждая прошмандовка стремилась завлечь его в постель и получить статус фаворитки. Хотя Линда… вполне… гм, могла… Впрочем… нет! Ее уже пользовали. Товар не свежий.