Юрий Бычков – Собрание сочинений. Том 1. Ранние стихи. С этого началось (страница 2)

Но ещё в студенческие годы Юрий Бычков начал сотрудничать с московскими газетами и журналами. Судьба вела его в направлении, будто и не им самим выбранном. Он писал рассказы и стихи, рецензии на новые книги и очень скоро после завершения учёбы в институте стал не инженером, а журналистом, что буквально перевернуло его жизнь. Он окунулся в атмосферу, ему близкую, родственную, и занялся делом, для которого и был, как теперь понятно, предназначен. Сотрудничество с журналом «Огонёк», работа в газете «Советская культура» позволили молодому парню из подмосковной Лопасни, не имевшему профильного гуманитарного образования и ясно отдававшему себе в этом отчёт, вплотную соприкоснуться с богатейшим культурным и историческим наследием страны. Чтобы соответствовать высоко поднятой планке, необходимо было заниматься самообразованием. Исключительно благодаря фанатизму его талантливой и самоотверженной спутницы жизни Евгении Серафимовны, Бычков собрал (тем жив и сегодня) фундаментальную библиотеку – в ней отечественная и мировая классика искусствоведения, книги по эстетике, по истории, энциклопедии, словари и многое другое.

Юрий Александрович сегодня не без иронии вспоминает процитированную ему кинорежиссёром-комедиографом Григорием Александровым мысль другого кинорежиссёра, великого С.М. Эйзенштейна: «Если я чего-либо не знаю, а знать необходимо, я начинаю этот предмет преподавать». Логика понятна: прежде чем предмет преподавать, его придётся основательно изучить самому. Вот Юрий Александрович и начал «преподавать», обучаясь всему буквально на ходу. А какие ему доставались учителя! Светила, корифеи, величайшие авторитеты – каждый в своей области. Это были личности такого масштаба, что общение с ними заменяло месяцы лекций в профильном ВУЗе. Вот как Юрий Александрович вспоминает, например, о первой встрече со знаменитым Успенским собором во Владимире, и о том, кто в тот раз был у молодого журналиста экскурсоводом: «Парящий в подоблачной выси Успенский собор поразил меня своим величием, неземной красотой, когда впервые увидел его. Показывал, увлечённо комментируя «жизненный путь» восьмисотлетнего исполина, многие годы изучавший, опекавший это бесценное национальное сокровище археолог, доктор искусствоведения, лауреат Ленинской премии, отмеченный самой высокой в ту пору, в начале шестидесятых годов, наградой за труды, посвящённые владимирским историко-архитектурным раритетам, профессор Николай Николаевич Воронин». Ленинскую премию Н.Н. Воронин получил за капитальный научный труд в двух томах «Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV вв.», так что в изучении древнерусского зодчества он был едва ли не лучшим из лучших. Чтобы было понятно, что такое лекция о русской архитектуре из уст специалиста, столь уважаемого в своей профессии, можно сказать, что не меньше когда-то давала человеку, увлечённому музыкой, беседа с великим композитором П.И. Чайковским, а начинающему литератору – доверительная наставительная речь Л.Н. Толстого.

Учителем в этой области знаний для Юрия Бычкова стал легендарный архитектор-реставратор Пётр Дмитриевич Барановский, с которым молодого журналиста свела работа и о котором позднее сам Юрий Александрович написал: «Семьдесят пять лет отдал Барановский реставрации. Его руки подняли из праха более сотни архитектурных шедевров разных эпох, школ, стилей». Достаточно перечислить лишь часть тех архитектурных памятников, в спасении которых принимал участие П.Д. Барановский, чтобы осознать, что за уникальный человек стал собеседником и наставником Юрия Бычкова: храм Василия Блаженного, Казанский собор, Спасо-Андроников монастырь, Крутицкое подворье и музей-заповедник Коломенское в Москве, Александровская слобода в Александрове, Соловецкий монастырь и множество храмов на Русском Севере, знаменитый Георгиевский собор в Юрьеве-Польском, Троице-Сергиева лавра, памятники архитектуры в Смоленске, Пскове, Киеве, Чернигове, Дербенте, самые известные храмы Ярославля… Свою работу мужественный учёный выполнял в те годы, когда монастыри и церкви безжалостно разрушались, и голос в их защиту мог обернуться тюремным сроком, что и пришлось, к слову, пережить реставратору. Юрий Бычков так охарактеризовал подвижнический труд П.Д. Барановского: «Пётр Дмитриевич один, за весь народ, взвалил на себя непосильную ношу заботы обо всех архитектурных памятниках России».

Пример служения науке и приложения всех своих сил по сбережению сокровищ родной страны, продемонстрированный Н.Н. Ворониным и П.Д. Барановским, Юрий Александрович Бычков усвоил крепко. Он уже знал, что прошлое надо изучать. Пришло время постигать новую истину: памятники прошлого необходимо сберегать. Бычков стал одним из основателей знаменитого ВООПИиК – Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Эта организация многое сделала для сохранения памятников прошлого. Служил беззаветно выбранному делу Ю.А. Бычков и как журналист. Символичной представляется история, основные события которой разворачивались в 1960-е годы в Ярославле. В том самом городе, в котором в 1918–1927 годах спасал от гибели разбитые красной артиллерией храмы П.Д. Барановский. И вот в 1965 году… Но предоставим слово самому Юрию Александровичу: «В редакцию пришло письмо, в котором сообщалось, что 300 квадратных метров знаменитых ярославских фресок XVII века погублены, а около 3000 квадратных метров повреждены. Написавший тревожное письмо житель Ярославля, несомненно, человек сведущий, болеющий за национальные сокровища, напомнил, что фрески храма Иоанна Предтечи в Толчкове по своим художественным достоинствам стоят вровень с росписями Микеланджело Сикстинской капеллы Ватикана». Речь шла об утратах, случившихся в ходе реставрационных работ в церкви Иоанна Предтечи в Толчковой слободе. Ю.А. Бычков, не раздумывая, в ночь, помчался на автомобиле в Ярославль. Где и убедился лично в том, что фрески осыпаются, гибнут. Он написал статью «Ярославские неурядицы», которая тут же была опубликована в газете «Советская культура». В результате в Ярославле состоялся суд, который оценил произошедшее как преступление. Ю.А. Бычков вспоминает: «Как-то, ближе к полуночи, мне позвонил Пётр Дмитриевич Барановский, для всех, кому дороги памятники Отечества, личность легендарная. Благодарил за смелость и мужество». Благодарил за спасение памятников в городе, где когда-то спасал их сам. Будто передавал эстафету, распознав в Бычкове человека, которому можно доверить это многотрудное и святое дело. А дело это с некоторых пор учитель и ученик делали вместе. «Итогом нашей дружбы-сотрудничества стали публикации в газетах, журналах, научно-публицистических сборниках, книги», – позднее вспоминал Юрий Александрович.

Порой Ю.А. Бычков спасал находящиеся на грани уничтожения памятники прошлого собственноручно – действуя молниеносно, сообразно обстоятельствам. Однажды в Костромской области, в селе Угольское, он познакомился с местной жительницей, которой церковная община доверила сохранять раритеты из закрытого в хрущёвскую богоборческую пору старинного храма. В то время церковная утварь в большинстве своём утрачивалась безвозвратно. В доме селянки, пожилой женщины в возрасте за семьдесят, Бычков увидел несколько деревянных фигур («пермские боги»), перенесённых сюда на хранение из церкви, их художественная и историческая ценность не вызывала сомнений. И что с ними будет, когда не станет их добровольной хранительницы? Журналист, которого эта женщина видела впервые в жизни, настолько был убедителен и настойчив, что собеседница без колебаний передала ему свои сокровища, поверив, что так они будут надёжно сохранены. Юрий Александрович на своём «москвиче» доставил драгоценную находку в Кострому, в местный музей, где сегодня они экспонируются.

А жизнь тем временем сводила Юрия Бычкова всё с новыми и новыми людьми – они были разного возраста и разные дела их привлекали, – но так складывался круг общения журналиста-искусствоведа, своеобразное сообщество, формировавшее и характер, и мировоззрение, и ясно теперь вырисовывающуюся цель. В этот круг входили и академик, авторитетнейший искусствовед И.Э. Грабарь, и молодой, начинающий, но уже на всю страну прогремевший художник И.С. Глазунов, и реставратор, историк искусства С.В. Ямщиков, и патриарх отечественной культуры, «русский Роден», как его называли по «дурной», по мнению Юрия Александровича, привычке обязательно опираться на европейские авторитеты, гениальный скульптор С.Т. Конёнков. С последним, кстати, Юрий Александрович познакомился по работе, когда готовил статью о сбережении исторических памятников, а в результате сýдьбы этих двух людей переплелись на целых десять лет, и это был поистине подарок для обоих. Сергей Тимофеевич заполучил в лице Юрия Бычкова одновременно и помощника, и автора текстов, и будущего биографа – для знаменитой серии ЖЗЛ издательства «Молодая гвардия» Ю.А. Бычков позднее написал книгу «Конёнков», выдержавшую несколько изданий. А Юрий Александрович имел счастье общаться с человеком, который являл собой целую эпоху в отечественной культуре. Это его певец Ф.И. Шаляпин, сам великий из великих, представил при знакомстве своей дочери так: «Это сам Конёнков», причём произнёс это, как вспоминала дочь, с особой гордостью. Скульптор был дружен с И.Е. Репиным, А.И. Куинджи, А.М. Горьким, Ф.О. Шехтелем, А.В. Щусевым, С.А. Есениным, С.В. Рахманиновым, Альбертом Эйнштейном, Д.Д. Шостаковичем – и это далеко не полный список великих. И к этим талантливым людям благодаря С.Т. Конёнкову приблизился Юрий Бычков. Он окунулся в атмосферу недавнего прошлого, осознал неразрывность истории страны. Год за годом, поколение за поколением – так пишется история. Кстати, в момент знакомства с С.Т. Конёнковым Юрий Бычков уже многое знал о памятниках древности, но мало разбирался в тайнах ваяния. И вновь по той самой присказке кинорежиссёра Сергея Эйзенштейна он стал «преподавать», занялся самообразованием, чему весьма способствовало общение с С.Т. Конёнковым. Наука эта в последующем аукнулась весьма своеобразно. Скульптором стал сын Юрия Александровича Сергей – и тут прослеживается прямая связь с кругом общения и занятиями отца. Очень важно, кто и что нас окружает. «Творческий путь художника во многом определяют впечатления детства», – написал в своей книге «Конёнков» Юрий Александрович. Это он о скульпторе Конёнкове. Но ведь получается, что и о сыне своём. И о себе. И о каждом из нас. Это всеобщий закон.