Юрий Бурносов – Железный доктор (страница 8)

— Да, может собственных платонов и быстрых разумом автонов российская земля рождать, — пробурчал кто-то из военсталкеров, вдохновлённый картиной.

— Да ты никак стихоплёт, Водяной? — удивился Гончаренко.

— Это Ломоносов, товарищ подполковник. С моими дополнениями на злобу дня.

— Значит, эрудит, — злорадно сказал Гончаренко. — Вернёмся, заставлю стенгазету оформлять. Замполит уже задолбал своими замечаниями: почему, дескать, стенгазеты до сих пор нет? А док тебе статью напишет — что-нибудь о личной гигиене бойца, например. Напишете, док?

— Алгоритм смены неисправного мочеприёмника в полевых условиях, — предложил тему Константинов, медленно ехавший в арьергарде на своём лазерном метателе. Военсталкеры снова невесело засмеялись, а Рождественский подумал, что тема эта довольно актуальна. Действительно, отправлять естественные потребности в Зоне — сложное занятие: тот же радиационный фон никоим образом не способствует оголению любых частей тела, не говоря уже о многих чисто специфических факторах. Ещё в Академии Володя слышал популярную байку о том, как на Казантипе один неосторожный сержант присел по нужде, и ему прямо в задницу тут же влез мини-биомеханизм. Скорее всего, врали, но проверять на практике правдивость этой истории никто не собирался. К тому же бронескафандр заботливо оснащался простенькой системой регенерации — даже скорее накопления, потому что использованные ассенизационные боксы необходимо было сбрасывать по мере заполнения. Лишь малая часть отфильтрованных отходов шла на пополнение запаса питьевой воды и в систему охлаждения скафандра.

Военсталкеры шли молча, только кто-то еле слышно насвистывал модную песенку, отчаянно фальшивя. Эта навязчивая пакость почему-то всё время звучала по радио на КПП. Наученный недавним горьким опытом Володя то и дело поглядывал на датчик, но тот ничего не фиксировал. Зона вокруг была мертва.

Внезапно ожила связь — Рождественский от неожиданности едва не подпрыгнул.

— …Игорь, Игорь! Отвечай, Игорь! — откуда-то издалека, словно со дна глубокого колодца, донёсся голос капитана Якубовича, то и дело пропадая в скрежещущих помехах. — Игорь, ответь! Мы… шрх-х-х—х-х-х—х-х-х-х… под землёй! Тут такое… Повторяю, они ушли под… хр-р-р-р-р—р-р-р-рш-ш—ш-ш… Ранен, потеряли троих… хр-р-р-р-р-р—р-р-р-р—р-р… сука, мы не удержимся, быстрее… ш-ш-ш-ш—ш-ш-ш-ш-ш—ш-ш-ш…

— Коля?! — тревожно окликнул Гончаренко, но связь прервалась так же неожиданно, как и появилась. — Коля! Коля, я Первый, отвечай! — монотонно повторял подполковник в пустоту.

Цепочка военных замерла на небольшой высотке, состоящей сплошь из битого кирпича и бетона. Слева среди разнокалиберных оврагов и воронок торчала корявая сосна с зеленеющими на самой верхушке клочками хвои, справа к Академическому холму тянулась пологая равнинка, а впереди виднелись какие-то совсем невообразимые бесформенные руины. Гончаренко продолжал тщетно вызывать капитана, потом озабоченно сказал:

— Привал — минута. Клювами не щёлкаем. Стоим, отдыхаем, а я пока свяжусь с отцами-командирами…

Военсталкеры заняли оборону, собравшись в кружок. Володя, естественно, очутился в самой середине, а подполковник отошёл в сторонку и присел на раскрошившуюся плиту с зияющим оконным проёмом.

Рождественский боязливо поёжился: в голосе обычно спокойного и даже флегматичного капитана Якубовича он услышал леденящий душу ужас. «Под землёй»… Куда ж это их занесло?

— Куда ж их занесло? — озвучил кто-то из военсталкеров тревожные мысли военврача. — В канализацию, что ли? Где их теперь искать?…

— Может, и в канализацию, — легко согласился Константинов. Он вопреки всем инструкциям приподнял забрало шлема и закурил, картинно облокотившись на облезлую турель метателя. — Здесь полно подземных коммуникаций, и не факт, что после Катастрофы их засыпало. Серёга Плетнёв рассказывал, они как-то спускались в коллектор.

— Кто их туда понёс? Какой шайтан? — угрюмо спросил Рахметов.

— Я не спрашивал, какой именно шайтан, а Плетень бы и не ответил, потому что с ними особисты из Москвы ходили. Поди, бумагу о неразглашении подписывал.

— Да тут везде одно сплошное неразглашение, — мрачно сказал Кузя. Этот плотный, даже толстоватый лейтенант стоял рядом с Володей и всё время громко сопел. Военврач сделал для себя мысленную отметку: по возвращении проверить состояние носоглотки, может, Кузе перегородку надо оперировать. Хотя о каком возвращении сейчас можно думать? Рождественский искренне поражался спокойствию членов группы. Только что пропали их товарищи, Якубович сообщил нечто странное и пугающее, возможно, погиб, где-то идёт бой, а они стоят, рассуждают…

Хотя что делать-то? Стрелять?

А в кого?

Бежать на выручку?

А куда?

И вообще команды не было. Руководству виднее, когда надо бежать и стрелять. А поскольку руководство в данный момент связывалось с вышестоящим командованием, вопрос, судя по всему, и вовсе вышел непростой. Отправившись на поиски в таком опасном месте, запросто можно угробить и остаток команды. Рождественский ничуть не удивился бы, если бы командование сейчас велело Гончаренко немедленно сворачивать операцию и срочно возвращаться на базу, забыв про группу Якубовича.

— Убили базар, — деловито ворвался в беседу подошедший тем временем подполковник, засовывая в нагрудный карман сигаретную пачку рации. — Значит, алгоритм такой: живо выдвигаемся вон к той страшненькой сосне, там будет лощинка, отсюда её не видно. Дальше объясню. Готовность номер один. Конь — первый.

Константинов выбросил окурок, лихо развернул метатель, шваркнув из-под гусениц щебёнкой, и покатил к одинокому корявому дереву. Остановившись там, он снова развернулся и замер, направив ствол метателя выше голов приближающейся группы.

Военсталкеры с оружием наизготовку один за другим длинными перебежками бросались к указанному маркеру, внимательно глядя по сторонам. Рысцой приблизившись к несчастной сосне, Володя осторожно потрогал больную, уродливую кору. Странно было видеть в Зоне нечто живое. Как оно тут продержалось столько времени, бедное дерево? Его соплеменникам, судя по валявшимся вокруг огрызкам стволов, повезло куда меньше.

— Не трогай ничего, Пилюлькин! — рявкнул Рахметов. — Укусит!

— А теперь диспозиция, — громко сказал подполковник. — Я связался по красной линии с командованием. Нам приказано действовать по обстоятельствам, а обстоятельства вы знаете: группа капитана Якубовича, судя по тому, что успел сообщить Коля, находится под землёй. Здесь много чего осталось, ещё со времён Советского Союза. Тогда строили на века, к тому же всё, что касалось обороноспособности, во-первых, секретилось, а во-вторых, проходило тройную проверку качества. Поэтому коммуникации сохранились, хотя частично, конечно, завалены и разрушены. И что в них за это время завелось — сам господь не ведаёт… — Было отчётливо видно, что действовать по обстоятельствам Гончаренко смертельно не хочется, поэтому он подсознательно тянет время, разливаясь соловьём.

— М-мы… под землю полезем? — вырвалось у Володи. Прозвучало это робко и испуганно, Рождественский тут же устыдился, но его неожиданно поддержал Кузя:

— Игорь Захарович, нас же слишком мало. То есть я не против, но мы ж не знаем, куда именно пошёл Якубович с братвой. Как мы его найдём?

— Повторяю: действовать будем по обстоятельствам, — сухо сказал подполковник. — Куда именно пошёл Якубович — примерно известно, там кто-то успел маячок врубить, даже идентифицировать не успели, кто именно… Но точку наши засекли, и я теперь примерно понимаю, куда Коля влез — или куда его загнали. С этой стороны попроще, это в районе институтов и университета целые лабиринты. Собственно, если кто-то против, могу отпустить желающих, но до берега пойдёте без сопровождения, а там ждите вертолёт. Ну, Кузякин?

— Да вы что, Игорь Захарович… — опешил Кузя. — Я же просто так…

— А если просто так, — сказал Гончаренко, — тогда спускаемся в лощинку и открываем люк. Он там должен быть, но сверху могло мусором и щебнем присыпать. На неизбежный вопрос: «А откуда вы, товарищ подполковник, знаете про люк?» — ответ придумайте сами.

— Но, товарищ подполковник… — начал было Константинов, однако командир предупреждающе поднял руку:

— Я же сказал — придумай сам.

— Нет, я про другое, — не унимался Константинов. — Метатель куда девать? Или он в люк пройдёт?

— Не пройдёт он ни хрена, Конь. Метатель оставим здесь. На обратном пути заберём, а если не сможем забрать — спишем как боевую потерю. Он всё равно не новый, после капремонта.

— Това-арищ подполковник! — умоляюще протянул Константинов. — Да я его с турели сниму и на себе понесу!

Чекрыгин присвистнул.

— Сорок кило? — с сомнением прищурился Гончаренко. — А дотащишь?

— Тридцать два, — уточнил лейтенант. — Я прицельное устройство сниму, на кой бес оно в тоннелях? И охладитель.

— Всё равно не допрёшь, хоть ты и Конь, — покачал головой старик Чекрыгин.

— Я помогу, товарищ подполковник, — решительно сказал Володя Рождественский.

К нему вопросительно повернулось пять голов в армейских шлемах.

— Вот! — обрадовался Константинов. — Доктор поможет. Там же батареи можно отстегнуть, я понесу метатель, а док — батареи.

— Хорошо, принимается, — кивнул подполковник. — Снимай свою дуру с турели, а вы, док, помогайте. Водяной, на контроле. Остальные — за мной, искать люк.