Юрий Бурносов – Вечное пламя (страница 39)
Никого.
Где-то у костра Колька подкинул свежих веточек. И… Иван увидел.
Человек не лежал на гати. Нет. Скорее он пригнулся на неестественно вывернутых ногах, раскорячился уродливой лягушкой, прильнул к мокрым бревнам. Длинные волосы черными сосульками свешивались вниз, к самой воде. Слышалось тяжелое дыхание. Хриплое, шипящее. Только от одного этого звука волосы на голове становились дыбом.
Иван увидел черные провалы на месте глаз. И длинный, длинный язык, которым урод вылизывал гать. Помимо хрипов Лопухин расслышал омерзительный шуршащий звук, с которым язык страшного мужика ходил по бревнам.
Не в силах вымолвить ни слова, Иван стоял и смотрел.
А уродец осторожно, вздрагивая при каждом движении, будто шел по битым стеклам, продвинулся вперед, принюхиваясь. И, видимо найдя какое-то особое место, снова высунул язык… Лопухин глубоко вдохнул, давя рвотные позывы, и только сейчас учуял омерзительный запах, разлившийся в воздухе. Тошнотворно воняло мертвечиной.
– Стой… – просипел Иван, судорожно сглатывая. – Стой, тварь! Кто идет?! Стрелять…
Больше ничего сказать было невозможно. Гадкий запах начисто перекрыл дыхание. Легкие жгло будто огнем.
Но уродец услышал. Он вздрогнул. Замер. И, будто огромная черная капля, стек с гати в воду. Без звука. Только едва-едва закачалась вода…
Перед тем как вернуться к костру, Лопухин еще долго стоял, дрожа и пытаясь выровнять дыхание.
41
Колька не спал. То ли повинуясь приказу, то ли из страха, он сидел напротив немца, механическими движениями подбрасывал в костер ветки и смотрел доктору в глаза. Тот, в свою очередь, таращился на паренька. Подойдя к костру, Иван понял, что к гляделкам это не имеет никакого отношения. Ганс и Колька смотрели за спины друг другу. Одно из основных и немногочисленных правил человеческого общежития: пока я смотрю за твоей спиной, ты смотришь за моей.
Лопухин знал, что у этого закона есть один недостаток. Он работает, пока есть общий внешний враг.
Когда подошел Иван, Колька опустил глаза, а немец потуже завернулся в пиджак и съежился. Оба будто стеснялись негласного договора, достигнутого во время отсутствия Лопухина.
Иван прокашлялся, скинул кучу хвороста и сел, с трудом перебарывая желание повернуться к костру спиной. Где-то он слышал, что именно так и сидят охотники в тайге. И спине тепло, и огонь глаза не слепит. Но Лопухин никак не мог решить, что же для него страшнее – смотреть туда, в черноту болота, или повернуться к этой черноте спиной.
– А вот слышал я… – начал было Иван, но смущенно замолк, настолько жалким показался ему собственный голос. Дребезжащим, испуганным. Лопухин снова прочистил горло. – Вот слышал я, что на болотах газ выделяется. Метан там какой-то. Не помню. Галлюцинации вызывает.
– Чего вызывает? – спросил Колька испуганно.
– Ну, видения. – Иван пошевелил в воздухе пальцами, словно подчеркивая эфемерность этих самых видений. – Отсюда и всякие истории про призраков. Пойдет человек, надышится, а потом начинает ему казаться всякая чертовщина. Потом, конечно, действие газа кончается, а истории остаются. Вот так.
Он даже обрадовался этой своей выдумке, слышанной, впрочем, некогда от кого-то геолога. Все это звучало логично и по-научному. К тому же укладывалось в рамки материалистической теории.
– Так вот сказки и получаются, – улыбнулся Иван.
– Сказки? – Колька недоверчиво покачал головой. – Что за газ такой?
– Ну, может, метан, может, еще что-то… Это надо у какого-нибудь химика спросить или у геолога. Где ж его сейчас возьмешь? Ты вот в школе учишься?
– Учился. Сейчас там немцы живут.
– Ну вот… – Иван замялся, но потом нашелся и заявил радостно: – Ну вот! Выкинем этих немцев к чертовой матери, и снова станешь в школу ходить. Там и узнаешь и про газ, и про болота, и откуда что берется.
– Не хочу, – буркнул парнишка.
– Почему это?
– Я в армию пойду. Немцев бить. По всему миру. Чтобы их не осталось совсем.
– Не немцев, а фашистов, – с ноткой назидания поправил его Иван. – Немецкий народ нам не враг, он, наоборот, порабощен и угнетаем бесчеловечной фашистской идеологией. Ну, приблизительно как мы во время царского режима.
– А чего ж они революцию не устроят?
– Была у них революция. Но не получилось.
– Почему?
Иван пожал плечами.
– Трудно это, революции делать. Не у всех выходит.
Парнишка нахохлился.
– Все равно немцев не люблю. У них же фашизма не было раньше?
– Не было.
– А чего ж они все к нам лезли?
Попавшись в ловушку наивной детской логики, Иван не нашелся что ответить.
– Ну… То ж совсем другое дело было. Там… Гхм. Простые немцы-то к нам не лезли. А всякая там знать, бароны разные… Рыцари. Вот им все мало! И земли, и рабов.
– Но рыцари же немецкие? – Парнишка упорно гнул свою линию.
– Не только. А вот война с Наполеоном! Что ж, Наполеон – немец?
– Нет, – Колька покачал головой.
– Или, скажем, под Полтавой мы шведу дали. Что ж, по-твоему, тоже немцы виноваты?
– Нет…
– Знать, бароны да графья – это штука интернациональная. А простому человеку – ему чужого не надо. У него земля, работа. До войны ли ему?
– Все равно в армию хочу, – буркнул паренек, – буржуазию бить.
– Так ведь в армию без образования не берут. – Иван пожал плечами. – Все равно школу надо закончить. А когда ты вырастешь, может, и армий уже не будет. С буржуазией покончат, прогремит мировая революция. И будешь ты мирный строитель коммунизма. И ни солдат не будет, ни армии… И воевать никто не станет, потому что все будет общее.
– Не бывает так, чтобы без армии.
– Ну, может быть, будет что-то… Чисто для порядка… – Иван хотел было завернуть что-нибудь про жизнь на других планетах, но побоялся новых вопросов и тему свернул. – Но все равно сначала надо образование получить.
Колька хмыкнул.
– А ты школу закончил?
– Да.
– Ну и что же? Все равно про газ не знаешь?
– Про какой газ? – Лопухин умудрился забыть начало беседы и потому очень удивился.
– Ну, который из болота, видения от него…
– Ах, этот! Ну… Не помню просто. – Иван поймал на себе подозрительный взгляд парнишки и решил добавить чего-то научного. Чего угодно, лишь бы не думать про непонятную тварь, что утонула в болоте. Может, и вправду надышался какой гадости и привиделось. Воняло-то мерзко! – Ну, я так тебе скажу, что газ начинает выделяться и подниматься к поверхности.
– С чего он там выделяется?
– Гниет там… что-то. Массы всякие…
– Что гниет?.. – спросил Колька громко.
Иван открыл было рот, чтобы ответить, но словно захлебнулся воздухом. Так был задан этот вопрос…
Не получилось уйти. Спрятаться. Загородиться от происходящего словами, броней материализма и научностей. Не вышло! Броня дала трещину от простого, казалось бы, вопроса. Потому что каждый, наверное, знает, ЧТО гниет на дне болота…
– Тьфу на тебя. – Иван нервно оглянулся. – Все ты норовишь на мракобесие скатиться…
– А я тебе не рассказал, что там за следы были, на гати.
– Какие следы? – Иван вздрогнул. – Ах, следы! Ну да, ну да. Следы там. Были какие-то… Что за следы? Ты бы спал лучше. Время идет… А вставать завтра…
Лопухин понял, что несет какую-то чушь, и замолчал.