Юрий Бурносов – Гималайский зигзаг (страница 30)
А через несколько месяцев сэр Колин взял Лакхнау. Дело безумных сипаев было проиграно, Нана Сагиб бежал за пределы Индии — и вместе с ним исчез золотой Шива Натараджа. Поговаривали, что именно он пошел в уплату непальцам, согласившимся не выдавать беглеца победителям-инглизам. И вновь усмехнулся раджа, проведав об этом. Что жалеть о золотом идоле, если все эти страшные месяцы благодарные сипаи обходили его владения стороной и крестьяне по-прежнему послушно платили подати? Да и помог хорошему человеку. В царстве Ямы зачтется, а остатки синайского толпища не станут нападать на поля и деревни щедрого друга.
А всего через год Брихаспутра сумел сделать точную копию пропавшей статуи. Как ему это удалось? Зачем спрашивать, ведь все равно всей правды не узнать!
…Говорили, конечно, что коварство Нага, владыки змей, ничто по сравнению с коварством раджи Ашрама. Но в чем коварство? В том, что он стал помогать вернувшимся инглизам? Не коварство это, но мудрость. Те, испуганные кровавым мятежом, стараясь не допустить повторения такого в ближайшем будущем, принялись искать бунтовщиков и их подручных. И разве не долг Брихаспутры, верного подданного королевы инглизов, помочь в этом! Разве мятеж угоден богам?
Да и с тяжелым сердцем согласился на это раджа. С тяжелым! Даже, поговаривали, плакал ночами. Но как откажешься, особенно когда начальник карательной экспедиции полковник МакДугал пригрозил гневом своей королевы. А то, что пообещал он радже треть имущества, конфискованного у каждого выявленного врага, то таков закон инглизов. Разве можно спорить с законом?
И то сказать, много же их оказалось, этих самых врагов! Ох много!
В общем, милостью Небес, и на статую хватило, и на ремонт. И это при том, что заветный сундучок и лондонские сокровища остались неприкосновенными. Хвала богам! И Шиве-разрушителю, и Вишне-охранителю, и Кришне-баламуту. Рам! Рам!
А сегодня раджа Ашрама празднует новоселье и освящение домашнего храма в честь Шивы Натараджи, украшением которого и гордостью является та самая золотая статуя в человеческий рост. Скромен раджа, не велел мастерам отлить исполина. Не из бедности — из почтения к богам. К чему гордыня?
Собралась вся округа. Пожаловал даже раджа дальнего горного Заскара, а из Дели прибыл лучший друг хозяина — сам полковник Роберт МакДугал, уже пожалованный королевским указом в лорды и готовящийся к отплытию в метрополию, дабы послужить королеве на родной земле вместе с иными лордами, что собираются на реке Темзе в большом дворце, именуемом Вестминстер. Рад за друга раджа. Самое время! Накоплен немалый опыт, который пригодится полковнику в парламентских баталиях. Ох уж этот Парламент — говорильня и только! Со стороны поглядеть — смешно даже. Спорят попусту, обсуждая меры, необходимые для усмирения, устранения, пополнения, процветания, удержания… Да пара добрых пушек и полк морской пехоты — и любую проблему можно решить за считанные дни! Но таков обычай в земле инглизов, а обычаи друзей должно уважать.
Поварам достославного Брихаспутры, да и ему самому, пришлось изрядно попотеть, составляя меню сегодняшнего празднества. Шутка ли? Предстоит собрать за столом представителей разных религий и удовлетворить кулинарные запросы каждого, дабы обид не было. Тому нельзя употреблять говядину, этому — свинину, а третий мнит себя всех праведнее и вообще не вкушает мяса. Кто пьет спиртное, а кому Аллах или Будда не велят. Есть над чем задуматься.
Задуматься, поразмышлять.
В итоге мудрый раджа решил, что его гости тоже мудры. Подаст он на стол все, что только можно, а там пусть каждый решает для себя, чем он будет насыщать чрево. И не ошибся. Славно вышло, никто себя не обидел. А если по ошибке и съел-выпил недозволенное, но ради такого праздника боги простят. Они ведь милосердны!
Глядя на довольные, покрытые обильным потом и раскрасневшиеся от выпитого и съеденного лица гостей, удовлетворенно потирал руки мудрый раджа Брихаспутра. Хороший праздник. Надолго запомнится хорошим людям!
А когда поели и выпили, можно и о деле поговорить.
Полушепотом, конечно.
— И что сообщает наш поверенный? — обратился раджа к лорду МакДугалу.
…Уже с полгода они на паях владели большим пакетом акций Ост-Индской компании. Были и еще кое-какие совместные капиталовложения, и немалые.
— Дела идут неплохо, — улыбнулся уголками тонких губ полковник. — В будущем году можно ожидать приличные проценты. Там еще пара выгодных контрактов намечается. Вы как, войдете в долю?
Слово «доля» не нравилось радже. Он предпочитал иное слово — «все». Но что делать?
— Обязательно. Поговорим об этом завтра поутру. Ведь вы переночуете у меня во дворце? Я распорядился приготовить для вас покои…
— Не откажусь, — кивнул МакДугал. — После такого угощения… Вы меня разбаловали, друг мой, дома мне придется голодать… Да, пожалуй, останусь. Не тащиться же в таком виде в Сринагар!
— Конечно, — покивал раджа. — Еще приключится что дорогой! Проклятые мятежники… Знаете, это было очень остроумно придумано — привязывать их к пушкам! Если тело разнести в клочья, душа лишится перерождения. Остроумно, остроумно!..
Полковник вновь улыбнулся — похвала пришлась по вкусу. Ведь эти тупицы в Лондоне чуть не вынесли ему выговор за перерасход боеприпасов! Затем, тоже стараясь доставить хозяину приятное, похвалил угощение, а особенно плов и гуштабу — острые тефтели в йогурте.
— Ай-ай-ай, почтенный сагиб-полковник, — вмешался в разговор сидевший тут же богатый кашмирский купец Шукар Барджатия. — Как так можно ошибиться? Это же не плов, а бирияни. Блюда, конечно, похожие, но здесь рис поливается специальным апельсиновым соусом.
— Да? Надо же, не знал, — развел руками МакДугал, считавший себя большим знатоком туземной кухни. — Учту, непременно учту, почтенный!
Брихаспутра поспешил исправить неловкость торговца. Он поднялся, поднял чашу, до краев налитую дхаем — простоквашей, смешанной с кари. Крепких напитков раджа почти не употреблял.
— За нашего высокого английского гостя! Да будут к нему милостивы боги Индии и Британии!
Когда налитое было выпито, а чаши вновь наполнены, полковник отряхнул мундир и пружинисто встал:
— Выпьем за нашу Империю, над которой не заходит солнце! За Старую Англию! За британский флаг! За Королеву! Смерь мятежникам! И пусть, кто не выпьет, навсегда станет моим врагом!
Гости, кто охотно, кто не очень, начали подниматься со своих мест, но тут в пиршественном зале раздался оглушительный крик:
— За что пить собрались, изменники? Чего вскочили, а? Кого испугались, обезьяны безмозглые?
Неизвестно откуда взявшийся босой и грязный оборванец, размахивающий дорожным посохом, подскочил к столу. Красные, слезящиеся и гноящиеся глаза дико сверкали из-под кустистых седых бровей.
Присутствовавшие испуганно зашептались. Пришлеца никто не знал.
— Почтенный, в своем ли ты уме? — растерялся хозяин. — Или у тебя язык без привязи? Поди на кухню, тебя там накормят и напоят.
Оборванец замахнулся на него посохом, лицо перекосилось от дикой злобы.
— Сам ты, пес, ешь свои помои, изменник! Как еще кровью братьев не захлебнулся?
— Шива с тобой, отец! — сделал охраняющий жест изрядно перепуганный Брихаспутра.
— Он всегда со мной, падаль! А вот от тебя, братоубийца, отвернулся. И не будет его рука больше с тобой и напрасны теперь твои молитвы!..
Ничего не понимающий полковник МакДугал поспешил вмешаться. Он почти ничего не понял из разговора, который велся на местном диалекте, но то, что старик бранит его друга и компаньона, сэр Роберт догадался и без перевода.
— Эй, — прокашлялся он. — Ты, голодранец, ты чего тут раскричался? Небось не у себя дома.
Старец смерил его презрительным взглядом.
— Это ты не у себя дома, инглиз! Уезжай-ка поскорее, куда собрался, а то навечно останешься гнить в нашей земле.
И уже не обращая внимания на англичанина, вновь повернулся к радже:
— Итак, знай, червь, что мера терпения Господня исчерпалась. Готовься к тому, что страшнее смерти! Беру в свидетели великих богов и проклинаю тебя!..
— …Проклинаю… — эхо прокатилось под сводами зала.
Старик вновь замахнулся посохом — и внезапно исчез.
Только огненный след остался на том месте, где только что стоял странный нищий.
— …Проклинаю… — тихим шепотом проговорило эхо.
Сидевшие за столом переглянулись, заговорили негромко. Кто начал поспешно собираться домой, кто принялся читать молитвы Аллаху или Будде…
Ни живой ни мертвый сидел раджа в своем резном, позолоченном кресле-троне, не в силах понять, осмыслить виденное. Что за майя? Плюнуть бы и забыть, мало ли вздорных стариков-попрошаек шляется по дорогам? Но что-то не давало успокоиться. Странный старик, ох странный! И еще свечение, от него исходившее, огненный след… Или это тоже майя?
Лорд МакДугал безуспешно пытался утешить своего друга. Тот не слышал, не понимал. Схватил целую чашу вина, выпил залпом, не чувствуя ни вкуса, ни аромата…
А в трапезную залу уже входил брахман, служащий во дворцовом храме. Шаркающей походкой приблизился он к столу, поклонился, потупив глаза.
— Беда, раджа! Беда! Шива отвернулся от тебя.
Тяжелый взгляд Брихаспутры заставил его отшатнуться.
— И ты тоже?.. Как ты…
— Статуя, подаренная тобой храму, повернулась спиной ко входу.