Юрий Бурносов – Алмазные нервы (страница 17)
— Хорошо.
— И еще одна просьба: нужно поискать человека, которого зовут Борис Соколов. Работает в «Комсомольской правде».
— Хорошо. Это все?
— Все. Ой, нет, забыл. Как наш общий знакомый, доволен интервью?
— Доволен. Не исключено, что захочет встретиться с тобой снова. До свидания, Скример.
Утро я встретил в идеально чистой постели, правда, Ласточки рядом не наблюдалось — она спала в своей комнате. Так что перемирие еще не объявлено.
Игорь ночевал в мансарде, и я не стал его будить — пусть отдыхает. Прошлепав на кухню, я заказал мокко и булочки с джемом, а в ожидании завтрака включил стерео.
— …расследование террористического акта в Доме журналистов, — сказал диктор педерастического вида. — К сожалению, представитель Службы безопасности пока не может прокомментировать ход расследования. Позиция президента…
Я переключил канал. Позиция президента меня мало интересовала, тем более что самого гаранта Конституции я уже давно не видел живьем — только регулярные обращения к народу, вполне вероятно сработанные на компьютере. По другому каналу тоже шли новости, но более занятные — на Новом Арбате разгоняли демонстрацию природников. Природники выступали против внедрения в средних школах истории кибернетики как обязательного предмета. Чем природникам не понравилась история кибернетики, я мог только догадываться, но милиция с ними не церемонилась, поливая из шлангов и молотя шокерами. Природники яростно сопротивлялись, и камера злорадно продемонстрировала, как к санитарной летающей платформе милиционеры тащат своих побитых соратников.
Когда я пил кофе, меня вызвал полезный человек — мой осведомитель в Московском уголовном розыске Трутнев. Капитан Трутнев периодически сообщал мне о наиболее интересных акциях, готовящихся милицией. Порой он рассказывал любопытные вещи. Вот и сейчас не зря вызвал.
На три часа дня МУР назначил облаву в клубе «Змеиная куча». Трутнев не смог назвать причины, но их могло и не быть: плановая проверка, например… «Змеиную кучу» я предпочитал не посещать, но Трутнев уже в конце разговора обмолвился:
— Что-то там вроде связано с новыми технологиями. Я не специалист, но наши кибернетики качали головами. Что-то невиданное.
Невиданное и заманило меня в «Кучу». Само собой, обращаться в пресс-службу МУРа и писать заявления с просьбой разрешить участие в операции — последнее дело. В лучшем случае меня посадят в арьергардный фургон и потом покажут пару связанных негодяев и гордых спецназовцев в масках. Гораздо интереснее наблюдать происходящее изнутри, будучи непосредственным участником событий. Главное — следить, чтобы не пристрелили в суматохе ни свои, ни чужие. А если попаду в лапы милиции, все равно отпустят. Я ж человек законопослушный.
Я написал Ласточке записку с просьбой покормить Игоря и не выгонять его до моего возвращения, хотя знал, что она и так не выгонит. Потом я оделся попроще — джинсы «Юдашкин», серая футболка с логотипом Клуба любителей игр девяностых и кеды «красный треугольник» с толчковыми пружинами в подошве, загрузился в «ниссан» и отбыл в направлении «Кучи».
Клуб практически не изменился со времени моего последнего посещения три года назад. Те же столики в огромном зале, та же округлая сцена посередине. По сравнению с «Алебастром» он выглядел куда респектабельнее, но я — то знал, чего «Змеиная куча» стоит на самом деле.
Хотя сейчас это был даже не клуб, а банальный ресторан. По причине раннего времени народу не так уж много — десятка три. В отдельных VTP-кабинках для крутых гостей, возможно, тоже кто-то сидел, но никого не было видно, на то они и VIP.
Я уселся за столик в самом углу, под сенью свисавших с потолка лиан. Тут же появился официант или как он там у них называется, с виду типичный пед, облаченный в белоснежную рубаху с широкими гамлетовскими рукавами и дико узкие бежевые брюки. Вертя задом, он приготовился задавать вопросы, но я его опередил:
— Бутылку «Миллер лайт» похолоднее, воблу с икрой — но не порезанную, а целиком, и пачку «Сталинградских».
— «Сталинградских» нет, — сказал пед с кислой миной.
— Сбегай и купи на улице, — велел я. — За что тебе деньги платят?
Единственное, что было в «Змеиной куче» стоящего, — танцоры, Братья Змеи. По слухам, они ходили под тем же моим приятелем Королем Махендрой, но по другим слухам, относились к так называемым Независимым Черным Братьям — достаточно глубоко законспирированной негритянской организации. Сейчас Братья, надо полагать, отдыхали, их время — вечер и ночь.
Знакомых в зале вроде бы не имелось. В основном находящаяся в глюкопрострации молодежь с обалдевшими лицами, несколько дневных проституток обеих полов, два совершенно неуместных господина в смокингах, поедающих жаркое, и всякая шелупонь, типичная для заведений подобного рода.
Пиво и вобла появились быстро. Я выковырнул из брюшка икру и принялся отламывать от нее кусочки и жевать, запивая пивом. Приятно, доложу вам. Пиво ледяное… В клубе играла сносная, хотя и атональная музыка — с гигом Sonic Gods в «Алебастре» не сравнить. Я не был большим специалистом по современным коллективам, а вот старье знал прилично. Одно время даже вертелся возле «Тонарма», где собирались коллекционеры, чтобы махнуть Underworld 98-го на Blur 2001-го или по дешевке сбыть десяток дисков Бориса Гребенщикова.
Пиво и вобла — не самое плохое времяпрепровождение. Еще два часа кайфа до облавы, подумал я, и оторопел. Оторопел самым натуральным образом, потому что в зал вошел Борька Соколов. Со слайд-камерой наперевес, с улыбкой на лице, облаченный в карамельно-розовую рубаху и такие же розовые штаны. Мало того, увидев меня, он приветливо замахал руками и поспешил в мой угол, лавируя между столиками.
— Привет, Таманский! — рявкнул он, плюхаясь в кресло.
Я молча пожал протянутую руку.
— Чего смурной такой? «Крылышки» торпедовцев сделали три-ноль! Опять на серебро прут!
Соколов был страстным футбольным болельщиком, но в данный момент меня интересовало не это. Да и в футболе я разбирался постольку поскольку.
— Где пропадал-то? — продолжал бушевать он, подзывая официанта и заказывая несколько салатов, отбивные с картофелем и графин «Столичной».
Официант обломался в очередной раз — ни шлюх, ни наркотиков… Знал бы он, дурак, что тут будет твориться через пару часов.
— Нигде не пропадал. Со времени пальбы в ДЖ не так много и прошло-то, — безразлично сказал я, допив пиво.
Соколов не моргнул и глазом.
— Да, история! — закивал он. — Постреляли наших умников, как тут и было! Жалко, я не видел…
— Стоп, — поднял я ладонь. — Как это не видел? А со мной рядом кто сидел?
— Я в Курске был, на молочной ферме. Там теленок-мутант родился, — растерянно пробормотал Соколов. — А что такое?
И я рассказал ему все. По его изменившейся роже я видел, что Соколов не врет. Да и к чему ему врать, если все можно проверить? Позвоню я, к примеру, в редакцию, спрошу. Мне ответят.
Когда я закончил, он сидел словно громом пораженный и не отреагировал даже на принесенную снедь.
— Ну и ну, — сказал он наконец. — Хреново. Кто ж это был-то?
— Теперь я думаю, что биокибер. Или андроид, как тебе угодно. Хотя никак не мог такое предположить еще час назад.
— Анди? Иди ты. Это слишком дорогое и почти нереальное удовольствие. Мы не в научно-фантастическом романе. Чтобы убить выдающегося журналиста Таманского, некие темные силы изготовляют андроида, как две капли воды похожего на другого выдающегося журналиста, Соколова, и…
— …и давай-ка мы лучше выпьем! — подхватил я, разливая «Столичную» по бокалам. — Ибо нет смысла закапываться в версиях. Главное, что это был не ты, а я вроде как жив пока.
И мы выпили. Потом выпили еще и еще, официант принес второй графинчик, и я хлестал водку, сконцентрировавшись на одной мысли — без пятнадцати три принять антиалк. Для таких случаев в кармане джинсов я всегда носил капсулу. Антиалк — универсальный протрезвитель, вырубающий даже многие наркотики, не говоря о старом добром алкоголе. Изготовляется в Словении, стоит… Даже страшно представить, сколько стоит, но мне десять капсул достались даром. Знак признательности от одного почтенного японца, которому я крепко помог. Нет, никакого гомосексуального подтекста, чисто деловые отношения. Есть много аналогов, от официальных до шарлатанских, типа «Утра» и антиблевина, но все это чушь. Только антиалк. Короче, вещь полезная и практичная, и именно ею я поправлюсь перед самой облавой. Чтобы все видеть, все слышать и все знать.
Поэтому ровно в четырнадцать сорок пять я, как и планировал, бросил беленькую капсулу в рот и запил очередным бокалом водки. Соколов к этому моменту уже разговаривал с капустным салатом и на мое присутствие внимания не обращал. Очевидно, его заберут милиционеры, но жалеть его нечего — небось напишет потом репортаж «Как меня замели в облаву». Деньги еще заработает… Вот только если стрелять начнут, надо его под столик уложить.
Пара минут — и алкоголь просто исчез. Никаких последствий, никаких побочных явлений… Правда, в «Штерне» писали, что антиалк после многократного применения разрушает мозг, но я пока принял только три капсулы. Так что мой мозг может чувствовать себя спокойно. На многократное применение три капсулы просто не тянут.