Юрий Бурносов – Алмазная реальность (страница 64)
— Спасибо, ай, спасибо вам… Сейчас-сейчас я все… Все сделаю… Только проверить нужно, значит. Проверить… Это ж минутка, минутка… о-о-о-о…
Последнее относилось к тем цифрам, которые высветились на дисплее.
— Ты уверен, что это так уж необходимо? — тихо спросил у меня Таманский. — Денег жалко на этого…
— Фирма платит, — успокоил я его. — Оперативнику положено.
— Так вот, товарищи мои. — вдруг восторженно заявил Мурзилка. — Микросхемка ваша уникальна в своем роде. Мечта всего прогрессивного человечества. С ее помощью можно легко и без потерь осуществить, значит, коррекцию биоимпульсов, направленных в нервную ткань. Тонкий механизм связи позволяет работать с импульсами буквально вживую, подавая необходимую информацию в любом объеме и в любую зону мозга. Можно виртуозно манипулировать этими импульсами, можно селективно подходить к их коммутации, значит. Вы понимаете, что это значит для всего прогрессивного человечества? Какие горизонты открывает?! Конечно, мне многое непонятно, например система связи. Но в условиях серьезной лаборатории можно разобраться, товарищи. Можно! Там очень тонкий механизм, он обеспечивает канал связи с остальными узлами ячейки и с центральным сервером. С этим я еще не разобрался, но…
— Тебе все ясно? — спросил меня Таманский.
— Да, старик, услышал все, что нужно. Закрывай спектакль, — ответил я.
— Давай чип, — сказал Таманский Мурзилке.
— Пожалуйста, — ответил хирург.
— И забери карточку с собой… У тебя бензин есть?
— А как же, конечно есть… — Мурзилка ринулся куда-то в сторону криогенной установки и выволок из угла здоровенную канистру. В воздухе остро запахло топливом.
— Вот и замечательно, — сказал я. — Криогенику открой. Мы вытолкали Мурзилку в коридор, чтобы не мешал. Разлили бензин, поставили канистру с остатками посреди помещения. Открыли криогенную установку — Пошел, пошел… — крикнул Таманский Мурзилке. — Ты теперь богатый, новую лабораторию купишь.
— Или вообще ничего не купишь, что вернее, а сопьешься на хрен, — пробормотал я, закорачивая электрический щиток, чтобы не сработала защита, и вышибая противопожарную систему. — Радетель о благе просвещенного человечества, блин.
— Готов? — крикнул Таманский.
— Готов!
— Тогда побежали!
Через некоторое время за моей спиной прозвучал выстрел.
Пуля выбила сноп искр из какого-то прибора. Лопнула трубка.
Полыхнуло так, что затрещали волосы на затылке. Мы неслись по коридору, как бешеные зайцы. Впереди меня что-то верещал Мурзилка, позади орал Таманский, которому досталось больше всех.
Бомжей как ветром сдуло.
Мы выскочили на улицу. Остановились, тяжело дыша.
За мой рукав цеплялся хирург и что-то лопотал.
— Чего тебе надо? — оборвал его я. — Получил бабки и мотай из города, тут тебе жизни не дадут.
— Уходить надо, значит. Сейчас до криогенных баков огонь доберется и… Что там произойдет после, я недослушал. Потому что земля дернулась. Дом тяжело подпрыгнул и просел посередине. Подвальные окошки с ревом вынесло наружу бешеное пламя. Все здание до самой крыши содрогнулось… Но устояло.
— Надеюсь, никого не зашибло, — со спокойствием английского лорда произнес Таманский, глядя вслед улепетывающему Мурзилке. — Кстати, и нам пора…
Из-за угла выруливал ошалевший Коля.
В последний момент мы заметили, что у него на заднем сиденье сидит пассажир.
Тормоза такси резко взвизгнули. Дверца открылась.
— Нехорошо так встречать старых знакомых, Константин… Нехорошо… Да еще с моим же пистолетом.
Я посмотрел на Таманского и увидел, что у него в руках пляшет «зауэр».
Из машины вылезал улыбающийся Шептун.
— Я как знал, что вы бесшумно дела делать не станете… Любите вы всякие большие «БУМ»…
В тишине, готовой разорваться паническими криками и воем сирен, громко прозвучал перелив мобильного телефона Таманского.
— Возьми, возьми. Это наверняка тебя, — улыбаясь, сказал Шептун. — Ваши друзья из «Края»…
19. КОНСТАНТИН ТАМАНСКИЙ
Независимый журналист
Это был Легин.
— Господин Таманский? — спросил он слащаво. Сидит, наверное, сволочь, перед своим игровым компьютером, убивает кого-нибудь… Хотя убивать они, кажется, и в жизни умеют очень качественно.
— Ошиблись номером, — сказал я и отключился.
В подвале что-то трещало и постреливало. Воняло горелой резиной и расплавленным пластиком. Адская лаборатория доктора Мурзилки сгорала дотла.
Шептун с Мартином в это время смотрели друг на друга: Шептун — с усмешечкой, Мартин — изучающе. Наверное, прикидывал, куда Шепа половчее стукнуть. Они уже дрались однажды, и мне пришлось их тогда разнимать. Сегодня разнимать не стану, решил я, но они так и не начали драку.
— Ладно, ребята, — мирно сказал Шептун, привалившись спиной к автомобилю. — Давайте не будем устраивать разборки. Костя, спрячь пистолет.
Костя я ему… Надо же… Что ж, и то верно, пистолет можно спрятать.
— Спасибо, — кивнул Шептун.
Из-за его спины через стекло машины с открытым ртом пялился на нас Николай.
— О чем будем говорить? — спросил я.
— Говорить будем потом, сейчас надо двигаться. Полиция приедет, пожарные… Да и Легин тебе звякнул, явно уже отследили, где находимся. Грузитесь, а там разберемся.
Я сел назад, с Шепом, а Мартин — на переднее сиденье, и Коля повез нас прочь от пылающего здания. По пути я вспомнил, что распотрошенный труп так и остался валяться у Машки в подвале… Вот оказия. Ладно, баба не из пугливых, на удобрения его пустит, надо полагать. Будут у нее цветочки расти пышным цветом. Надо Колю все же предупредить потом, а то достанется ему на орехи.
Что касается Шептуна, то его внезапное появление не было для меня таким уж неожиданным. Раз он появился один раз, появится и второй, рассуждал я, и долго ждать не пришлось — вот он, сидит, улыбается.
— Стоп, — велел Шептун, когда мы подъехали к чахлому садику, в котором среди кустарника прятались скамейки. — Жди здесь.
Быстро Коля нового хозяина нашел, подумал я ревниво.
Мы чинно сели на пластиковую синюю лавочку, словно пенсионеры, собирающиеся играть в трехмерные шахматы. Сходство усилилось, когда Шептун вынул из кармана длинный футлярчик, очень похожий на коробку для этих самых шахмат.
— Вот здесь, — сказал Шептун, вертя в руке футляр, — информация о «Крае». Счета, персоналии, досье, записи переговоров, разнообразный компромат. Цены, как говорится, не имеет. Все это ваше. У вас, само собой, родился резонный вопрос: что я, то есть стоящие за мной «Увидевшие свет», попрошу взамен. А взамен я попрошу у вас чип, который добрый доктор Кравченко, сиречь Мурзик, извлек из покойника. Как вам предложение?
— Предложение заманчивое, но зачем нам все это без чипа? — возразил я. — Без чипа нам это ни к чему. Лучше давай рассудим так: мы тебя не трогаем, потому что ты будешь работать с нами. Скоро здесь завертится такая мясорубка, что без нас ты не уцелеешь даже при своем легендарном везении.
— Вот как?
Шептун был, кажется, шокирован моей прямотой. Он убрал свой футляр и покачал головой:
— Прямо в лоб… То есть ты меня хочешь перевербовать?
— Мало того, я тебя обязательно перевербую. Для твоего же блага. Ну не верю я, что ты так вот запросто взял да и подался в богомольцы. Никогда ничего общего с религией у тебя не наблюдал, и вот пожалуйста… У тебя какой-то свой интерес в этой игре, и сейчас я тебе советую пересмотреть позиции. Пусть их давят в твое отсутствие.
— А что, будут давить?
— Еще как, — подтвердил я.
Мартин, сидевший молча, поднялся и сказал:
— Поеду-ка я на свою конспиративную хатку, а Коля потом за тобой вернется. Или за вами.
— Езжай, — отмахнулся Шептун, и я опять ревниво подумал, что командует водителем теперь он, а не я.
Подождав, пока Мартин уедет, Шептун кивнул вслед «форду»:
— А парнишка все такой же шустрый. Среди «голубых» попадаются интересные типы.
— Не такой уж он «голубой», — буркнул я. — Ладно, это так, к слову… Так что ты думаешь?