Юрий Буреве – Лето без правил (страница 1)

Юрий Буреве

Лето без правил

История 1. Июльские грёзы

Июль в этом году выдался странным. Вроде бы лето, но Москва всё норовила спрятаться в серую дымку: то дождь, то духота в метро, то усталые лица в офисе, ставшие за последние годы привычным фоном.

Аня поймала себя на том, что уже не различает дни недели. Всё слилось в один бесконечный рабочий день с редкими вспышками выходных, когда она отсыпалась до обеда, механически мыла полы, стирала, созванивалась с родителями и снова садилась за ноутбук – «разгрести хвосты». Ей было двадцать восемь, и иногда казалось, что она пропустила какой‑то важный поворот.

Командировка в Нижний – трёхнедельный проект в региональном офисе – казалась почти отдыхом. Смена обстановки, другой город, отель, новые лица. Она поймала себя на лёгком волнении, когда печатала письмо с подтверждением поездки, и даже вдохнула чуть глубже, чем обычно, когда HR прислали билеты.

– Три недели – это даже много, – сказал её начальник, Сергей Викторович, откинувшись в кресле. – Но там завал, а ты у нас единственная, кто в теме. Придётся потерпеть. Может, и отдохнёшь от нас, – он улыбнулся так, как улыбаются люди, уверенные в своей власти.

Аня вежливо улыбнулась в ответ. Она умела играть в эту игру: лёгкий флирт на границе дозволенного, аккуратные комплименты, чуть дольше задержанный взгляд. Глупо отрицать, что это помогало ей в карьере. Но дальше условной черты она никогда не заходила. До этого лета.

Акт 1

Поезд прибыл рано утром. Ночь в купе пролетела странно быстро: немного сна, немного книги, немного мыслей о том, что её ждёт. Выйдя на перрон, Аня вдохнула влажный, тёплый воздух. В городе уже было жарко, но не удушливо. Июль здесь ощущался по‑настоящему летним, без московской нервозности.

Её встретили водитель и девушка из местного офиса – Лена, худенькая, подвижная, с собранными в высокий хвост волосами и быстрым, цепким взглядом.

– Анна, привет! Я Лена. Давай сумку, – она почти выхватила чемодан. – Отель недалеко, пятнадцать минут, заселим тебя и сразу к нам, окей?

Офис оказался в старом административном здании с широкими коридорами, высокими потолками и неожиданно приятным кофе на кухне. Аня слушала, как Лена рассказывает про местных, показывая отдел за отделом. В её голосе сквозило дружелюбие с лёгкой ноткой иронии – по‑домашнему.

– А это наш аналитик, смотритель за цифрами, – Лена усмехнулась и толкнула дверь в переговорку. – Костя, знакомься, к тебе столичное подкрепление.

Он сидел, поджав одну ногу под себя, и что‑то чертил на планшете. На вид – около тридцати. Тёмные волосы, чуть отросшие, но аккуратные. Рубашка с закатанными рукавами, простые джинсы. Весь облик был какой‑то очень живой, расслабленный, как у человека, который чувствует себя на своём месте.

Он поднял взгляд – спокойно, без суеты, и задержал его на ней. В этом взгляде не было ни навязчивости, ни дежурного интереса. Скорее – внимательность.

– Константин, – сказал он, вставая. – Можно просто Костя. Вы – Анна?

– Можно просто Аня, – ответила она, почувствовав, как почему‑то пересыхает горло.

– Отлично, – он улыбнулся. – Тогда пойдём сразу смотреть нашу маленькую катастрофу.

Он говорил без нажима, чуть иронично, но по делу. Показывал отчёты, провалы по срокам, объяснял местные особенности. Аня слушала, задавала вопросы, делала пометки. Весь этот ритуал был ей знаком до скуки. Но теперь всё происходило как будто чуть иначе: она слишком ясно чувствовала его близость, ловила движение рук, когда он проводил по экрану, замечала, как меняется его голос, когда он говорил о вещах, в которых был уверен.

К обеду голова гудела от цифр, а тело – от неожиданного напряжения.

– Перерыв, – объявил Костя. – Если сейчас не поедим, отчёт будет окровавлен.

– Метафорично, – усмехнулась Аня.

– У нас тут все страдают, но с юмором, – отозвался он. – Пойдём, покажу, где у нас в этом районе можно не отравиться.

Они вышли в жаркий полдень. Асфальт сиял, воздух дрожал. Костя шёл чуть впереди, иногда оборачивался, чтобы что‑то показать или добавить. В какой‑то момент они просто замолчали – не неловко, а естественно, как будто давно знали друг друга и могли позволить себе не заполнять каждую паузу словами.

– Ты давно здесь? – спросила Аня, когда они уже усаживались за столик в маленьком кафе с открытой верандой.

– Пятый год. Привык. Сначала думал, что временно, – он пожал плечами. – Но задержался.

– Нравится?

– Летом – да. Зимой мечтаю сжечь все пуховики и уехать к морю.

Аня улыбнулась. Она поймала себя на том, что смотрит на него чуть дольше, чем прилично. В нём было что‑то опасное: не показная харизма, не дешёвый шарм, а спокойное внутреннее тепло, от которого хотелось подольше не отходить.

Вечером, уже в отеле, она впервые подумала о нём не как о коллеге. Мысленно возвращалась к его голосу, манере слушать, к тому, как просто он смеялся. Сняв туфли и растянувшись на чистом отельном белье, Аня открыла ноутбук, попыталась что‑то доделать по текущей задаче, но буквы упрямо расплывались. В голове всплывал его профиль, тёмные ресницы, легко сжатые губы.

Она выключила свет, оставив только настольную лампу, и легла на спину. Вид из окна – кусочек неба и крыши соседних домов. За окном город затихал, а внутри неё поднималось странное, давно забытое волнение.

Акт 2

Следующие дни пролетели в режиме «офис – отель – офис». Встречи, созвоны с Москвой, проверки, отчёты. Аня всегда была собранной и эффективной, и здесь это проявилось в полной мере. Но за её профессиональной концентрацией жила другая линия – та, о которой она не собиралась никому рассказывать.

Каждое утро она ловила себя на том, что выбирает блузку не только по принципу «не мяться», но и «как это будет смотреться, когда я зайду к Косте». Она чуть чаще наносила помаду, чем в Москве. Чуть внимательнее поправляла волосы перед зеркалом.

Он тоже постепенно выходил за рамки сухого «давай посмотрим отчёты». Они стали обедать вместе – иногда с Леной и ещё парой коллег, иногда вдвоём. Обсуждали не только работу: фильмы, музыку, какие‑то истории из жизни. Оказалось, что он много читает, играет на гитаре, по вечерам иногда поёт в баре «для своих». Ей нравилось, как он об этом рассказывает: без позёрства, спокойно, с собственной интонацией.

Иногда она ловила его взгляд – цепкий и изучающий. В такие моменты ей казалось, что он видит её насквозь. Не должность, не маску «уверенного сотрудника», а реальную Аню, со всеми слабостями, страхами, резкими движениями внутри головы.

Однажды вечером Лена позвала её в бар.

– У нас сегодня Костик с ребятами выступает, – сказала она на кухне, помешивая сахар в кружке. – Пойдём, а? Всё равно работа до ночи – плохая идея.

Аня хотела было отказаться – сослаться на отчёт, на усталость. Но какое‑то внутреннее нетерпение толкнуло её к согласию.

Бар оказался маленьким и тесным, со старым кирпичом на стенах и мягким жёлтым светом. Почти все столики были заняты, стоял гул голосов. В дальнем углу, где стояли микрофон и пара колонок, уже настраивали гитару.

– Там, – Лена кивнула в угол.

Костя стоял у стойки, разговаривая с барменом. В обычной одежде – джинсы, футболка, ничего особенного. Но в этом пространстве он будто стал ярче, собраннее. Он заметил их сразу.

– А, вот и комиссия из Москвы, – усмехнулся он, подойдя. – Ты не против нашей самодеятельности? Тут много странного можно услышать.

– Я готова морально, – ответила Аня, чувствуя, как учащается пульс.

Он вышел к микрофону без лишнего пафоса, сел на высокий табурет, перекинул ремень гитары через плечо. В зале стало тише. Первые аккорды были простыми, почти знакомыми. Он пел негромко, но уверенно. Голос оказался чуть ниже, чем она ожидала, с хрипотцой на последней ноте.

Слова цепляли не сами по себе, а тем, как он их произносил. В песнях было много тёплой грусти, какой‑то честности без лишних красивостей. Аня вдруг почувствовала, как внутри что‑то больно сжалось. Будто те самые незамеченные повороты её собственной жизни кто‑то взял и назвал в полголоса.

Она заказала бокал белого вина, но почти не прикасалась к нему, только крутила в руке. Всё внимание было на нём. На пальцах, скользящих по струнам. На линии шеи, на тонкой веточке вены, проступающей, когда он чуть сильнее напрягался. На том, как иногда он отводил взгляд куда‑то вверх, будто смотрел в чью‑то память.

После третьей песни он встретился с ней глазами. И не отвёл их сразу. В этом взгляде было что‑то очень простое и очень опасное – молчаливое признание в том, что они оба понимают: между ними уже что‑то происходит, даже если пока ничего не сказано вслух.

Когда он вернулся к ним за столик, Аня почувствовала себя чуть пьяной, хотя почти не пила.

– Ну? – спросил он, усаживаясь рядом.

– Я думала, будет хуже, – выдала она, избегая пафоса.

Он рассмеялся.

– Честный отзыв – лучший отзыв. Спасибо.

Лена вскоре ускакала к знакомым, а они остались вдвоём. Говорили о музыке, о городах, в которых они бы хотели жить, о детских мечтах. В какой‑то момент она поняла, что наклонилась к нему ближе, чем следовало бы, а его рука лежит на спинке её стула – совсем рядом. Стоило чуть повернуться, и она бы почувствовала его ладонь на своей спине.

– Тебе через сколько вставать? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.