Юрий Бриль – Южная Индия. Записки вольного путешественника. 2-е издание (страница 1)

Южная Индия

Записки вольного путешественника. 2-е издание

Юрий Бриль

© Юрий Бриль, 2025

ISBN 978-5-0068-6068-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Колам болам

У Вовы твердое убеждение: никаких языков учить не надо. Этнический немец, он знает два слова на иностранных языках: одно на хинди, другое на-немецком. Приставил он эти два слова одно к другому – получилось «хинди хох». Я был подготовлен к поездке куда более основательно. Я, например, знал английское «ту би». «Ту би» – оно и в Египте «ту би». Скажешь – и тебе тащат два пива. Однако в Индии мне не пришлось блеснуть своей образованностью – пиво тут не популярно.

Ни в коем случае нельзя назвать меня легкомысленным – готовясь к отъезду, я честно штурмовал брошюрку «Хинди за месяц». В Домодедово, пока проходили регистрацию, я показал ее индусу Прему, который летел домой из Ставрополя, где учится в медицинском институте.

– Посмотри, пожалуйста, эта книжка отражает реальный язык?

– Где-то так… – покрутил он пальцами, как-то сразу всеми пятью.

Тут же, не отходя от регистрационной стойки, я отшлифовал несколько фраз на хинди. Теперь я мог, например, сказать: «Мере наме Юрий хе». Но опять же проявить свои познания случая не представилось. На юге язык хинди не популярен, как и пиво. И у меня возник вопрос: кто такой «индус» и на каком языке с ним разговаривать? А надо было знать: Индия многонациональная страна, где в ходу около двухсот языков и диалектов. И эта страна, как и Россия, когда-то была существенно больше, нежели сейчас. В ее состав входили также Непал, Бангладеш, Шри Ланка (Цейлон). И сейчас, равно как и Россия, Индия подвержена объединительным и разъединительным тенденциям. Грубо говоря, «индус» – понятие, аналогичное понятию «славянин». Но мы-то, славяне, еще можем хоть как-то поговорить между собой, общие корни слов, что-то схватываем. Труднее будет понять ланкийцу керальца. Индусы разошлись дальше, да и группы языков в разных штатах чаще всего разные. Что сделали хорошего англичане: насадили свой язык. Теперь он наряду с хинди считается государственным. Но не стоит обольщаться, что народ им поголовно владеет. Сегодня дети в школах учат его с пяти лет. Но взрослое население, особенно в глубинке, в основном неграмотное.

Вот и попробуйте общаться. Постоянное напряжение, стресс… Вываливаю все обломки языков, которые когда-либо изучал. Изучал-то многие, но хоть бы один, зараза, задержался в голове.

Однажды утром Вова, обеспокоенный состоянием моего здоровья, пощупал мой лоб и сказал:

– По-моему, у тебя глоссолалия начинается: ты сегодня ночью во сне разговаривал на тривандарапурамском диалекте керальского языка.

– Точно заболел. А мне снилось – на тамильском.

Забрались в такие пампасы, что уже и не мечтаем поговорить с кем-нибудь по-русски. Вообще лицезреть белого человека стало редкостью. Немцы уже воспринимались как родные. Вова отличал их от прочих европейцев и не пропускал случая пообщаться. Впрочем, общение это было весьма своеобразным.

Идем как-то берегом Аравийского моря, видим, один белый забился под лодку, спасаясь от солнца. Подходим, Вова нацелился и в упор:

– Шпрехен зи дойч?

Немец тоже, видно, порядком одичавший в Индусии, прямо подпрыгнул от радости, ударившись головой о днище лодки.

– Как бы я хотел поговорить на родном немецком языка!… – они обнялись, как ближайшие родственники, – но не могу. – И Вова бесцеремонно этого фрица отпихивает.

Мне, конечно, выкручиваться. Я объяснил, что перед ним интереснейший реликт: этнический немец, который ни бельмеса по-немецки. Немца это почему-то развеселило. Я рассказал, что такие пока еще водятся в России, не все еще свалили в фатерланд. Потом вспомнил Россию, Урал, где в тот день, в январе, как раз было минус тридцать.

Немец смеется: разве может такое быть? Жара, песок раскалился, как сковородка, ногу не поставить – ближе к морю стараемся ступать, где волна охлаждает. Да мне и самому не верится, что где-то может быть холод и снег. Смешно, ей богу! Посмеялись, пошли дальше.

Вова не любит Германию, но живет в этой скучной стране три месяца в году, там мама и родственники. Говорит, что язык не учит из принципа. Я подозреваю, еще из-за отсутствия каких бы то ни было языковых способностей. Но сам тому свидетель – в Германии он легко обходится без языка. Вова изобрел гениальный по своей простоте прием. Когда ему надо объясниться по-немецки, он кричит:

– Эй, есть кто-нибудь, кто понимает по-русски? – Сразу набегает несколько человек. – Переведите этим придуркам…

В Германии сейчас миллионов семь русскоязычных. Теоретически они везде и всюду. Правда, встречаются иногда русаки, которые скрывают свое гражданское происхождение. Таких Вова немедленно выявлял, и чутье его никогда не подводило. Как-то в Херворде шнапс купили, расплачиваемся. Сидит на кассе особа.

– Говори по-русски, – приказывает ей Вова.

Она ни в какую – продолжает упорно и нагло шпрехать.

– Ты что, родину забыла? Сидит, считает, курва немецкая… А кто тебя арифметике научил? Вспомни первую учительницу. Совесть есть? Я же вижу, русачка!

И ведь вспомнила родину, первую учительницу, заплакала, заговорила на родном, на русском…

У Вовы всегда при себе географические карты. Ткнет пальцем, куда ему надо, а прохожий немец покажет, как проехать.

Есть еще язык жестов. Но это на самый крайний случай.

– Чтоб я учил их языки! – возмущался Вова. – Пусть они учат наш!.. А так и будет. Вот увидишь – они выучат наш великий и могучий! Жизнь заставит.

С русским языком пока еще плоховато в Индии. На мейн базаре в Дели встречали диво – русскоговорящего менеджера отеля. Кстати, есть один продвинутый рынок близ российского посольства. Там лавочники знают русские слова самой первой необходимости: «шуба», «дубленка», «шапка», «кожа», «золото», «серебро», «жемчуг», «алмаз», «изумруд». На одном магазинчике было даже написано почти по-русски: «Магазни Саша». Три года этот «Саша» практиковался на Черкизовском рынке. Продавал те же дубленки, но в семь раз дороже. Лавочники – способный к языкам народ. Дело в том, что русские еще не освоили Индию в той степени, как, скажем, Египет. Соответственно и лавочники меньше продвинулись. Все равно бывают иногда приятные сюрпризы.

Как-то в Виллапураме, а этот город вовсе не пользуется особой популярностью у туристов, зашли в ресторанчик, навстречу индус:

– Мой друг!.. Здорово, – и добавляет крепкое русское словцо, протягивает руку, на его черном фейсе светится неотразимо наивная и добрая белозубая улыбка.

Понятно, здесь были русские. А что, похоже, Вова прав. Мир будет изучать наш великий и могучий. Уже изучает.

ЖИЛИЩЕ ДЛЯ ИНДУСА

В Индии один миллиард четыреста миллионов жителей. Учтенных. А сколько неучтенных, знает только Шива. Вообще, со статистикой в этой благословенной стране просто швах.

Если количество метров жилья разделить на количество людей, получится смешная цифра, жилище в аккурат для Мальчика-с-Пальчика. Говорят, в Индии много бездомных. Бомжей хватает, а вот бездомных… Есть существенная разница в понятиях. На вопрос «где живете?» вы назовете свой адрес. Живете в квартире. Правильно, но возникает вопрос: «Живете ли вы на работе, в машине, в магазине и т.д.?

В Индии человек живет везде. Иду к себе в бунгало через рыбацкую деревню, вижу, женщина лежит у дома. Не старая, в красивом сари. Она могла бы войти в дом и там лечь, но для нее, видимо, нет особой разницы. Заглядываю в одну из хижин: на полу, подстелив газетку, спит рыбак. Полная луна заглядывает в его каморку, освещает бедный быт, мерцающий телевизор в углу, у которого сидят детишки. Он мог позволить себе лечь на матрас, мог бы закрыть дверь, но ему и так хорошо. Мы говорим: мой дом – моя крепость. Возвратиться в эту крепость – святое дело. Пришел, закрыл на все запоры железную дверь. И правильно сделал. Потому что могут обокрасть, избить, забрать в милицию, да мало ли еще что…

Вся Индия настежь распахнута. Прямо на улице жарятся пирожки, ломятся наружу своим изобилием всевозможные лавки: шелковые и хлопковые ткани, неведомая и разнообразная еда, тропические фрукты, антиквариат. Парикмахер прямо у стены дома, поставив перед клиентом только зеркало, орудует бритвой. Кто-то варит себе прямо на улице обед, разведя костер, старик индус гладит белье. Мужчины, сев у дороги кружком, режутся в карты. Мальчишки играют в крикет. Жизнь везде и всюду. Присоединяйся —тебе будут рады. Живи!

На Мейн базаре

Мы другие, и дело, может, в суровости нашего климата.

Бывают, конечно, и в Индии холода. В январскую стужу в Дели, когда столбик термометра опустился до 20 градусов выше нуля, индусы кутались в одеяла, разводили костры. Но это редкий случай.

Природа Индии – нежная заботливая мать: пригреет, укроет и накормит. В Индии, по большому счету, нет бездомных. У всех есть крыша над головой – небо. Сама Индия, весь Индостан и есть дом. Гостеприимный дом для индусов и всех, кого сюда занесло все равно каким ветром.

В Индии каждый человек имеет право спать там, где его застала ночь. Никто не спросит документов, и мент пинком не потревожит. Странно было бы спрашивать документы в стране, где многие граждане и паспорта не имеют.

Ночь укутает теплым одеялом, звезды россыпью алмазов и серебряная луна украсят твой сказочный чертог.