Юрий Брайдер – Особый отдел и око дьявола (страница 48)

– Вы меня несколько разочаровали, – вздохнул Цимбаларь. – Теперь я буду обязан своим спасением не только богу, но и табачной фабрике, выпустившей эти сигареты.

– Не забывайте, что всё в мире происходит по воле Создателя. Он умеет употребить во благо самые недостойные творения человеческого ума и рук… Я, например, решился познакомиться со своей матушкой только потому, что в тот вечер был слегка под мухой. Так грех бражничества привёл к благим результатам.

Слушая отца Никиту и одним глазом наблюдая за его супругой, Цимбаларь решил про себя, что то достопамятное знакомство, скорее всего, было не божьим промыслом, а происками сатаны.

Однако вслух он сказал совсем другое:

– Собственно говоря, я хотел обратиться к вам ещё по одному вопросу. Люди, собравшиеся вчера возле опорного пункта, наблюдали очень яркое видение, в ходе которого появились некоторые настораживающие детали, упомянутые в вашем присутствии умирающим Борисом Ширяевым. Хотелось бы услышать по этому поводу мнение специалиста.

– Недавно я уже высказывал его вам, – отец Никита оставил иголку и перекрестился. – Это козни дьявола, соблазняющего людей. Предаваться созерцанию подобных видений – значит идти против воли Господа. Дабы побороть искушение, я применяю некоторые приспособления, позаимствованные из практики великих страстотерпцев прошлого.

Он прикоснулся ладонью к своей груди, вызвав тем самым негромкий металлический лязг. Видя недоумение, появившееся на лице гостя, отец Никита пояснил:

– Я ношу под одеждой род вериг, позволяющих защищаться от происков лукавого. Они обременительны сами по себе, но если их потянуть особым образом, возникает резкая боль, устраняющая любые видения.

– Хитро, – похвалил Цимбаларь. – Стоит только дёрнуть за какую-то верёвочку – и дьявольское наваждение мигом рассеется?

– Так оно и есть, – подтвердил отец Никита. – Но уж коль мы заговорили о вчерашнем случае, спешу сообщить вам: какое-то мельтешение красок и образов я, конечно, видел, однако почти сразу овладел собой.

– Но ведь курение – тоже соблазн, – заметил Цимбаларь. – Почему вы с ним не боретесь? Неужто наваждение опасней?

– Стократ! Это прямой призыв дьявола к действию. Однажды поддавшись такому соблазну, человек уже не в состоянии искупить свой грех… А курение, как и чревоугодие, грех вполне простительный. Впрочем, в самое ближайшее время я собираюсь изжить и его.

– Способ, избранный вами, кажется мне перспективным, – сказал Цимбаларь. – Дабы противостоять тлетворному воздействию видения, я бы тоже согласился носить вериги. Запасной комплект у вас не завалялся?

– Запасного комплекта, к сожалению, нет, но есть отдельные фрагменты, которые можно собрать в единое целое. Обратитесь за помощью к здешним кузнецам. Это милейшие люди… Сейчас я принесу то, что у меня осталось.

Пока отец Никита отсутствовал, Цимбаларь вежливо поинтересовался у его супруги: а не трудно ли жить с человеком, носящим на себе такой пережиток прошлого, как вериги?

Матушка, соскучившаяся по общению со свежими людьми, охотно ответила:

– Он своё железо только с год назад начал таскать. Да и то нерегулярно. На службу, на похороны…

Вручив Цимбаларю кучу тронутых ржавчиной цепей и крючьев, отец Никита проводил его до дверей, где служители столь разных ведомств сердечно распрощались.

Рабочий коллектив механической мастерской – четверо матёрых, кряжистых мужиков, одетых в замасленные и прожжённые искрами ватники, – был занят игрой в домино. Появление участкового восприняли здесь как гром среди ясного неба.

Поздоровавшись, Цимбаларь поинтересовался, кто тут отвечает за дисциплину и пожарную безопасность, а когда таковой после некоторой заминки объявился, столь же сухо осведомился о происхождении окурков, густо разбросанных по полу, и пустых бутылок, целой батареей громоздившихся в углу.

Не добившись внятного ответа, Цимбаларь перешёл к следующему номеру программы, который при желании можно было назвать художественным чтением. Только читал он не юмористические миниатюры и даже не свежие газеты, давно пропавшие из деревенского обихода, а Кодекс об административных правонарушениях, грозивший драконовскими карами и за курение в неположенном месте, и за распитие спиртных напитков в рабочее время, и за многие другие проступки, издавно присущие российскому пролетариату, с некоторых пор утратившему свой высокий статус класса гегемона.

Работяги, активно участвовавшие во вчерашних беспорядках, а потом ставшие свидетелями лихих подвигов участкового, боялись ему даже слово поперёк сказать.

Закончив предварительную психологическую обработку, Цимбаларь предъявил вериги, полученные от отца Никиты.

Тоном, не обещавшим ничего хорошего, он спросил:

– Ваша работа?

– Ага, – отвечали работяги. – Батюшка попросил.

– Металл, как я понимаю, казённый?

– Так ведь для богоугодного дела не жалко…

– Когда он сделал заказ?

– Прошлой зимой.

– До убийства участкового или после?

В результате долгих словопрений работяги пришли к единодушному заключению, что священник заходил после убийства, наделавшего в Чарусе столько шума, поскольку за несколько дней до этого городские следователи проверяли в мастерской все колющие предметы, имевшие хотя бы приблизительное сходство с вилами.

Сохраняя непроницаемое дицо, Цимбаларь задал следующий вопрос:

– Что вы можете пояснить относительно вчерашних видений? Говорите только по существу и не все сразу.

Немного осмелевшие работяги высказывали самые фантастические предположения, делавшие честь их воображению. Причиной видения они называли и порчу, которую навела на всех присутствующих столичная ведьма, впоследствии обратившаяся в пепел, и испытание секретного оружия, действовавшего, скорее всего, из космоса, и хронический авитаминоз, вызывающий галлюцинации, и происки американо-сионистских заговорщиков, задумавших извести русский народ.

Что касается конкретных персонажей видения, то один работяга узнал в вожде побеждённых негроидов боксёра Майка Тайсона, а второй клялся, что видел среди бледнолицых захватчиков своего кореша Серёгу Зубарика, сгинувшего в какой-то тагильской зоне. Вопрос о багряных призраках вызывал у всех недоумение, граничащее с суеверным страхом.

Убедившись в тщетности своих потуг, Цимбаларь с достоинством удалился, пообещав на прощание, что если выявленные недостатки сохранятся, то в следующий раз он будет действовать без всякого снисхождения, руководствуясь не столько административным кодексом, сколько печально известным законом тайги.

Забытые вериги так и остались лежать на столе, среди костей домино, шелухи кедровых орехов и россыпи сигаретного пепла.

Вернувшись на опорный пункт, Цимбаларь по рации вызвал Людочку. Теперь, после гибели фольклористки (правда, формально ещё не доказанной), опасаться чужих ушей уже не приходилось.

– Ну как дела с опросом населения? – поинтересовался он. – Есть что-нибудь стоящее?

– Полная неопределённость, – ответила Людочка. – Дети видениям не подвержены, это уже доказанный факт. Взрослые на эту тему в их присутствии не разговаривают. Вот и всё, что узнал Ваня… Что касается Петра Фомича, то от его пациентов тоже мало проку. Одни всё отрицают, другие несут откровенную ахинею, третьи утверждают, что хотя и видели багряных призраков, но никаких конкретных личностей в них не узнали… А как твои успехи?

– Примерно в том же духе. Зинка Почечуева нагло врёт, уверяя, что возле опорного пункта вообще не была. Хитрый лис Страшков дурит мне голову наукообразной теорией об особенностях массовой психологии. Другие вообще прикидываются шлангами. Самую удобную позицию занял батюшка. Якобы он при первых признаках видения причиняет себе веригами нестерпимую боль, чем и защищается от дьявольского наваждения…. К твоему сведению, вериги – это такой поповский пирсинг, только в пуд весом и страшно неудобный.

– Спасибо за разъяснение, но вериги я видела в музее атеизма, ещё будучи ребёнком… Так ты, значит, подозреваешь даже своего спасителя?

– Я подозреваю каждого жителя Чарусы. Такова специфика моей профессии… Придёшь на похороны?

– Постараюсь.

– У меня к тебе просьба. Записывай всех, кто туда явится. Если не знаешь фамилий – спроси у своих учеников.

– Надеешься, что видение повторится? – смышлёная Людочка давно научилась понимать своих коллег без слов.

– А почему бы и нет? Все условия благоприятствуют этому. Тут тебе и массовость, тут тебе и стресс. Во всяком случае, надо быть готовым к любому развитию событий.

– Ну что же, для проверки нашей теории случай действительно подходящий… Хотя интуиция подсказывает мне, что на сей раз ничего не случится.

– Женская интуиция эффективна только в сугубо камерных условиях, – тоном знатока возразил Цимбаларь. – В постели, на кухне, в парикмахерской, в гинекологическом кабинете, наконец. А в вопросах кардинальных следует полагаться исключительно на мужскую интуицию.

– Которая обещала Наполеону победу под Ватерлоо, Байрону пророчила долгую жизнь, а тебе сулит головокружительную карьеру? – Людочка не сумела сдержать сарказма.

– Великие люди остаются великими даже в своих заблуждениях, – высокомерным тоном парировал Цимбаларь и, дабы не продолжать бесплодную дискуссию, отключился.

Ложкина вынесли из клуба с заметным опозданием – ждали, когда деревенские старухи приведут в порядок лицо его бывшего дружка и будущего попутчика Борьки Ширяева, за несколько часов до похорон распухшее так, что даже глаза вылезли из орбит.