Юрий Брайдер – Кристалл памяти (сборник) (страница 20)

Хемингуэй до конца оставался самим собой: непобежденным…

Владимир Цветков

Вечерний волк

Мама, он приходит ко мне ежедневно. Мама, он очень хороший. Ты никогда не обижай его, если увидишь. У него красивые глаза, которые звездно светятся в темноте, и холодный нос, и жесткая серая шерсть, и длинный-длинный хвост. У него сильные лапы с маленькими подушечками и гибкое тело, всегда готовое к стремительному прыжку.

— Здравствуй, волк!

— Привет!

— Я очень рад тебя видеть! Как дела? Хорошо?

— Угу.

— Пойдем погуляем?

— Угу.

— Ты не голоден? Ты сыт?

— Угу.

— Это правда?

— Угу.

— Ну, ладно. Пойдем…

Волк бежит впереди, мальчик — следом. Уже появился первый ледок, пока еще тоненький и хрустящий, словно хорошо зажаренный картофель. Деревья стоят не шелохнувшись, ветра совсем нет. Мохнатые ели кружатся, кружатся, проплывают мимо, исчезают вдали. Впрочем, это не они проплывают мимо, это так быстро бегут мальчик и волк. В едином ритме, в едином темпе, синхронно…

У него большие зубы и острые когти. Глаза его могут быть злыми и жестокими. Бывает, что его загривок ощетинится, зубы оскалятся, и тогда мне становится страшно. Бывает, что я вижу в его глазах желтые огоньки ненависти, испепеляющей все живое. Но ты не думай, мама, такое бывает только в снах. И все это — плохое и страшное — я вижу только в снах. А на самом деле волк очень добрый. Вот познакомишься с ним сама и все узнаешь.

Что писали о животных в прежние времена? Да много чего писали. Всякого и разного. Причем больше плохого, чем хорошего. Хотя были и добрые слова. Вот, скажем, поэт Сергей Есенин говорил:

«И зверье, как братьев наших меньших, Никогда не бил по голове».

Прозаик Джек Лондон восхищался волком по прозвищу Белый Клык, беспредельно преданным человеку:

«— Бесценный Волк! — хором воскликнули женщины.

Судья Скотт бросил на них торжествующий взгляд.

— Вашими устами глаголет истина! — сказал он. — Я твердил об этом все время. Ни одна собака не могла бы сделать того, что сделал Белый Клык. Он — волк.

— Бесценный Волк, — поправила его миссис Скотт.

— Да. Бесценный Волк, — согласился судья. — И отныне я только так и буду называть его».

Писатель Эрнест Сетон-Томпсон рассказывал: «Дружба между Джимом и его любимцем росла. Чем старше становился волк, тем яростнее он ненавидел собак и пахнущих водкой людей. Зато его любовь к Джиму и ко всем другим детям росла с каждым днем». И далее: «Кто может заглянуть в душу волка? Кто скажет нам, о чем он думал?»

Вот о чем подумал мальчик, когда он и его серый товарищ бежали лесом.

Когда ты увидишь его — не бойся. Он совсем не страшный. Просто люди безжалостно истребляли его сородичей, вот он и озлобился. Его оклеветали давным-давно. Даже в сказках детей волком пугали. Так и пели: «Спи, мой маленький сынок! А не то придет волчок и укусит за бочок». Но зачем же ему кусать людей, если он понимает, что людям от этого будет плохо? Разве может быть кому-то хорошо от того, что другому плохо? Говорят, в разные времена так бывало. Но теперь-то волки совсем другие…

— Давай отдохнем, волк.

— Угу.

— Ты устал?

— Нет. Ты?..

— Нет. Я тоже не устал. Хочу полюбоваться лесом.

— Угу.

— Что нового в лесу, волк?

— Все. Уже лиса. Мыши. Ловит. Скоро заяц. Беляк. Скоро. Небо. Снег. Немного. И птицы.

Волк замолчал, давая себе передышку. Ему было трудно говорить много. Да и не очень-то он любил говорить. И уж, конечно, не с каждым, не с первым встречным.

— Еще. Важно, — сказал волк. — Тепло. Большое тепло. В оврагах. Был снег. Теперь вода.

Он вдруг начал описывать вокруг мальчика круги. Тот догадался, что волк этим хочет сказать.

— Ты отведешь меня туда? Ты покажешь мне это место?

— Угу, — волк закивал большой головой. Словно обрадовался, что мальчик так хорошо понял его.

И снова они побежали.

Мне очень нравится бежать с ним рядом. Он такой большой и сильный, что я и себя чувствую таким же сильным рядом с ним. Я быстро устаю, и тогда он начинает бежать медленнее, делая вид, что и он тоже устал. Но я стану сильным. Обязательно стану! И тогда — мы будем бежать рядом на равных, а может, он станет слабее, тогда я буду ждать его, делая вид, что тоже устал.

Мама, не обижай этого волка. Он мой друг. Я ему много рассказывал о себе и о школе, которую я скоро закончу, о тебе и папе, и о том, как папа отправился в далекую экспедицию. Волк всегда слушал меня внимательно и, по-моему, многое понял. Может быть, даже все. Хотя всего, думаю, никто понять не может. Так что в этом я, наверное, не прав. Но все равно волк замечательный. Сначала я хотел дать ему имя, а потом раздумал. Зачем? Пусть будет просто волк. Я так его и зову: волк. Как дела, волк? Как ты себя чувствуешь, волк? Чего ты хочешь, волк? Давай наперегонки.

Он всегда приходит ко мне вечерами, когда ты укладываешься спать. Поэтому я называю его еще и так: вечерний волк. Я распахиваю дверь, ведущую на балкон, чтобы он мог беспрепятственно войти в комнату. Он приходит и садится на ковер. Он садится и преданно смотрит на меня и не виляет хвостом. Но глаза у него умные и добрые, и он смотрит и ждет, что я скажу. Вечерний волк ждет. А я говорю: «Пойдем погуляем. Пойдем погуляем, вечерний волк».

Земля была теплая. И трава. И вода. От земли шел густой пар. Он поднимался вверх, словно джинн, вырвавшийся из многовекового плена. Все было ясно.

— Теплотрасса, — сказал мальчик волку коротко, чтобы ему стало понятнее. — Авария. Техника. Горячая вода текла по бектолитовым трубам. Где-то трубы лопнули. Спасибо, что показал это место. Спасибо тебе. У меня есть радиобраслет. Надо вызвать аварийную.

— Не надо, — волк мотнул головой.

— Почему? — сначала не понял мальчик. Но тут же догадался: — А, ты просто не хочешь видеть других людей… Не хочешь общаться с незнакомыми. Разговаривать, объяснять…

— Угу, — волк радостно подпрыгнул.

— Хорошо. Я вызову аварийную, но мы не будем ждать, пока они прилетят. Уйдем отсюда. А чтобы убедиться, что они прибыли, отойдем во-он к той опушке.

— Угу, — согласился волк.

Потом я говорю ему: «До свидания. До свидания, вечерний волк. Приходи завтра. Я буду тебя ждать. Придешь?» И он утвердительно кивает мне. Ведь кивнуть для него легче, чем ответить словами. Он же не человек. Он и слов-то знает не так уж много, мой добрый вечерний волк.

— До свидания, волк.

— Угу.

— До завтра.

— Пока.

Он протягивает лапу. Мальчик крепко жмет ее.

Мальчик знает, что теперь волк отправится по своим делам. У волка тоже есть свои дела. В лесу сделаны специальные кормушки для животных. Лесники доставляют туда корм на автолетах.

Упругое серое тело стремительно движется к лесу. Вот оно превращается в маленькую точку и скрывается за деревьями. Все слабее и слабее светит искусственное солнце. Но полностью «выключат» его только в полночь. «К этому в наших краях уже давно привыкли. А вот к говорящим животным привыкнуть сложнее, считают некоторые. Моя мама тоже так думает. Но со временем, конечно, человек преодолеет и этот «барьер»…

Сообщение из газет:

«Вчера вечером в районе станции «Сонинос» произошла авария: сошел с трассы грузовой монорельсовый поезд-автомат. По стечению обстоятельств, поблизости играли дети: мальчик пяти лет и девочка — трех. Неожиданно появившийся волк, почуяв беду, схватил детей зубами за отвороты рубашек и перенес их в безопасное место. Через несколько секунд на лужайку, где играли дети, упал поезд. Дети спасены. Волк убежал. Просьба к гражданам, которым что-либо известно о местонахождении отважного волка, позвонить по видеофону…»

— Здравствуй, волк!

— Угу.

— Давай наперегонки, вечерний волк.