Юрий Бондарев – Искушение (страница 16)

Она засмеялась басовитым смехом, надменно изменившим ее лицо.

– Перебеситесь, дорогой, если не прошел такой черед в вашей жизни. Только не выливайте эту грязь разврата на мою дочь, – проговорила она и встала с неподпускающим достоинством, статно обрисованная платьем, и, стоя в позе совершенно владеющей своими чувствами королевы, прибавила тоном вынужденной неприязни: – А вообще-то, Игорь Мстиславович, лучше бы вам разойтись. Вы слишком полярные люди, милый вы мой перспективный ученый. И вам, и Юлии станет легче. По-моему, вы сейчас поклоняетесь одной идее. Как человек меняет старую одежду на новую, так и человеческая душа, отказавшись от старых привычек, выбирает новые… Это ваша заповедь, вероятно.

– Мне хорошо известно, что исковерканная Библия – неиссякаемый колодец расхожих банальностей! – с веселым бешенством возразил Дроздов. – Тем не менее слушать пошлости я не хочу. И более того – не хочу и не разрешу, чтобы кто-то вмешивался в нашу с Юлией жизнь.

– Я не «кто-то», а мать своей дочери, а дочь моя имеет несчастье быть вашей женой! – выговорила Нонна Кирилловна, оскорбленно отклоняя назад вороненую голову, и мужской голос ее стал металлическим. – Только теперь я представляю, как невыносимо Юлии тяжко с вами! Какой это нонсенс – ваш несчастный брак! И вообще: как вам, мужчине, не совестно! Впрочем, чем вам совеститься? У вас этого аппарата нет!

Дроздов поднялся, невежливо заложил руки в карманы.

– Я прошу вас уйти, Нонна Кирилловна, – проговорил он вполголоса. – Я буду благодарен, если вы уйдете. Не дожидайтесь, когда я наговорю вам грубостей. Все прощаю я только Юлии.

Она вскрикнула шепотом:

– Вы прогоняете мать вашей жены?

– Предполагайте как вам угодно, – сказал Дроздов. – Прощайте. И постарайтесь пока не приходить к нам. Мне будет вас неловко видеть. Вас проводить?

– И не вздумайте, грубиян! Я знаю, где выход! Да вы мучитель, вы аморальный тип! Теперь я все поняла! Вы просто мучитель моей дочери!..

Он вышел в соседнюю комнату, остановился у окна, глядя на вечерние снежные крыши, на фонари в пролете улицы, на поблескивающие спины редких машин, и одновременно слышал, как торопились прочные шаги в переднюю, мстительно шуршало платье, потом хлопнула дверь – и наплыла из передней облегчающая тишина.

«Познание – крестный путь человека, – думал он со злостью, ходя по комнате и вспоминая ядовитую фразу Нонны Кирилловны: „Какой это нонсенс – ваш несчастный брак!“ – Наш брак? Ах, страсть? Она давно перестала быть основой жизненной силы? Но что же между мной и Юлией? Сумасшествие? Несчастье? Несовременно и современно и то, и другое. Современно третье, четвертое и пятое… „Как вам, мужчине, не совестно?“ Вот оно, архаичное и прекрасное понятие, наконец-то! Да, совестно, за себя, за то, что ради мира с ней готов считать себя виновным во всех грехах. Что это – страсть? Порок? А что есть две половины человечества, неспособные понять друг друга? Нет, все мы наемные убийцы самих себя, глупостью подосланные, подозрением, злобой…»

На следующий день Юлия сказала равнодушно: «Нам нужно друг от друга отдохнуть», – взяла Митю и ушла к матери, оставшись жить у нее на две недели. Но самое запомнившееся было не эта разлука, не одиночество в опустелой квартире, без жены и сына, а их возвращение на три дня, как бы случайное, внешне чересчур оживленное, радостное, с визгом и смехом Мити в передней, заметившего у стены купленные отцом финские лыжи. Когда же она бросилась к нему, подставляя, как в молодости, губы, он снова почувствовал запах духов и вина и со страхом увидел вблизи ее бледное, похудевшее лицо с морщинками под глазами.

Глава 9

– Позвольте, позвольте!..

– Что позволить?

– Есть ли отличие законов природы от законов науки? Ась?

– При чем это твое «ась»? Все похохатываешь? Все ерничаешь?

– Разумеется! Время изменило все законы. Снег выпадает и в июне, нравственность лишается искренности, невинность – в пятнадцать лет. Талант стремится к симметрии и губит себя. Наука ползет к ненаучности… и тоже – мордочкой об асфальт.

– Отец честности! Герой добра! Рыцарь совести! О чем ты? Пожалей ты нас хоть капелюшечку!

– Дурак я, что ли? Кого жалеть?

– Гомо героикус! Пожалей маломощных!

– Беззастенчивую посредственность или посредственность до непозволительности? Короче, если не произойдет бунта в науке, она взорвется сама, как мыльный пузырь, погибнет. И все мы с ней, племя бездарностей!

– Прекратите!..

– Это типичный чиновничий окрик? Ась?

– Я говорю: перестаньте петь лазаря. Критика – роскошь, а мы не так богаты.

– Критика – это первая леди раздражительности – вот кто она! Отнюдь не писаная красавица, а страшилище! Поэтому дешево она стоит на панелях.

– Откуда атака? Достойна ли она ответа? Откуда эти злые накопления? Критика, провокация и клевета – какого колена они родственники?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.