Юрий Бондарев – Алов и Наумов (страница 8)
Нередки случаи, подобные этому, и у нас в искусстве. Частенько мы, дожив, в общем, до довольно приличного возраста, уподобляемся тому мальчику, который мыслил однозначно, школьными формулами первого класса. То, что дважды два — четыре, факт бесспорный, но, пользуясь им одним, невозможно рассчитать траекторию полета спутника. Точно так же, обладая примитивными представлениями об искусстве, невозможно его понять, тем более измерить его глубину.
Представьте себе, что фильм «Чапаев» сделан сейчас, что его никто не видел и вокруг него еще не сложилось общественное мнение. Представьте себе, что такого вот критика одного посадили в зрительный зал и предложили ему дать оценку картине. Из каких предпосылок будет исходить этот критик? Кто такой Чапаев? Чапаев — это легендарный герой Гражданской войны, человек, о котором пишут в учебниках, почти святая личность. А что видит критик на экране? Этот легендарный герой Гражданской войны, человек, о котором пишут в учебниках, отступает, да еще и в подштанниках. Что критик увидит еще? Он увидит, что этот человек, который борется за победу советской власти, не знает, «за какой он Интернационал» — за Второй или Третий. Потом он увидит, что этот герой невоздержан, что он едва не разбивает табуреткой голову представителю Коммунистической партии, Фурманову, и вообще ведет себя кое-как. Такой критик, рассматривая произведение искусства с элементарных позиций, ни к чему не сможет прийти. Дважды два не получится, знакомая формула не выходит. А ведь нередко то или иное кинематографическое произведение мы рассматриваем именно с этих элементарных позиций.
Кинороман «Закон» запрещен. Сценарий «Скверного анекдота» удается пробить
Еще одна беда, которая укоренилась в нас самих, во многих наших руководителях со времен культа личности: это то, что я бы назвал инструктивным мышлением. Есть категория людей, которые все воспринимают чужим умом, их собственный мозг не способен самостоятельно оценить то, что они увидели, а сами они не способны сформировать свой взгляд на вещи, да они и не утруждают себя этим. Они напоминают магнитофон, на ленте которого с чрезвычайной тщательностью записывается высказанная начальством мысль, вплоть до запятых, интонаций и восклицательных знаков, которая при необходимости воспроизводится.
Беда в том, что нередко люди, облеченные властью, считают возможным высказывать свое собственное, примитивное, некомпетентное мнение от имени народа. Но народу нужны солдаты, а не лакеи, которые бы усердно и прилежно повторяли одно и то же вслед за начальством. (Аплодисменты.)
Теперь несколько слов о нашей картине. История ее всем известна, не буду повторяться. Скажу лишь о прокате. Даже если бы мое время истекло, я бы использовал время Алова: мы с ним постановочные получаем пополам, так что я могу использовать и его время! (Смех, аплодисменты.)
Прокат нашей картины «Мир входящему», с моей точки зрения, был совершенно безобразным образом сорван. Четыре копии в Москве, одна копия в Ленинграде, и в союзных республиках то же самое. Поехали мы к начальнику Главкинопроката т. Белову и спрашиваем: на каком основании вы выпускаете картину таким нищенским тиражом? Он отвечает: зритель ее не принимает. Мы говорим: давайте выпустим ее для начала нормальным тиражом, посмотрим, и тогда будем решать. Почему вы берете на себя право решать за зрителя? Он говорит: я был в кинотеатре «Зенит» и видел, что зрители смотрят ваш фильм плохо. Тогда я решил объехать московские кинотеатры, где шла картина. Благо, дело это было не трудное: на Москву всего четыре копии. Приехал в кинотеатр «Зенит» и спрашиваю: смотрел Белов нашу картину? Говорят: нет, не был, но из проката звонили и интересовались, как идет картина. Я разговорился с директором кинотеатра. Оказывается, ни одной фотографии, ни одного рекламного ролика не было дано ни в один столичный кинотеатр.
(Голос. Безобразие!)
Директор кинотеатра просил дать хотя бы фотографии или плакат — ничего не дали! Тогда директор заставил своего художника написать самодельные плакаты и расклеить их в своем районе. То же самое происходило в республиках. Могу привести примеры. Но стоит ли?
(Голоса. Стоит.)
Вот «Тихоокеанская звезда» о прокате: «Странно, что этот фильм шел на основном экране два дня, а „Неизвестная женщина“[2] — целую неделю».
«Вызывает удивление, что работники проката почему-то не сочли возможным… подготовить прокат картины „Мир входящему“, так же это было с фильмами „Баллада о солдате“ и „Сережа“…»
«Обидно, что Управление кинофикации уже в который раз (!) не сочло возможным или нужным подготовить демонстрацию фильма „Мир входящему“».
Могу привести огромное количество таких примеров. (…) Мы обратились к Е. А. Фурцевой, она сказала, что дала распоряжение не чинить картине никаких препятствий.
В коридорах «Мосфильма» с М. К. Калатозовым, постановщиком знаменитого фильма «Летят журавли»
Но что же происходит после этого? Как было три копии в Латвии, так и осталось. Правда, были прибавлены копии на РСФСР, но в незначительном количестве, и те напечатаны на узкой пленке.
Теперь посмотрим, откуда все это пошло? Вот у меня в руках стенограмма. Некоторые высказывания участников просмотра фильма «Мир входящему». Я вам приведу несколько цитат.
(С места. Где был просмотр?)
В прокате у товарища Белова. Восемнадцать фамилий: заместители министров, руководители республиканских, областных, краевых управлений проката. Причем я не украл стенограмму, нам ее прислали для того, чтобы помочь нам, работникам киностудии «Мосфильм», разобраться в наших ошибках.
Что же здесь пишется? Читаю: «Упрятать такой фильм подальше вместе с режиссерами». (Смех.)
(С места. Безобразие!)
(Голоса. Назовите фамилии.)
Я потом назову.
Дальше: «Как можно было снять такую ерунду?»
«Фильм не выпускать и призвать авторов к ответственности, применить к режиссерам такое же наказание, какое было применено к немецкому мальчишке, — выпороть их у всех на виду…» (Шум в зале.)
(С места. Позор!)
Следующая выдержка: «…И поручить это тому же актеру, Авдюшко: он сильный…»
(С места. Безобразие!)
Один деятель проката сказал: «Да и вообще этот фильм какой-то дефектив…» (Смех в зале.) Я до сих пор не могу понять, что он имел в виду: то ли что это детективный фильм, то ли дефекты фильма… И это работники культуры!
Для того чтобы судить о произведении искусства, надо знать предмет. Надо знать предмет, о котором говоришь! Невежество не есть аргумент. (Продолжительные аплодисменты.)
(Голоса. Правильно!)
Далее. Работник Главка, очень элегантный т. Познер, сказал: «Вам не следует требовать увеличения копий, потому что вы материально в них заинтересованы».
Я уже говорил об этом и теперь публично обращаюсь к министру культуры с просьбой напечатать нашу картину нормальным тиражом. Денег мы с Аловым не возьмем, пусть Министерство культуры обратит их на эстетическое образование работников проката. (Продолжительные аплодисменты.)
Но не только прокат и само Министерство культуры замешаны в травле нашей картины. На прошлой неделе по телевидению был объявлен показ картины «Мир входящему». Перед началом демонстрации диктор объявляет: «„Мир входящему“ отменяется в силу того, что копия находится в плохом состоянии».
Мы сначала подумали: и в самом деле, копий было мало, так что вполне возможно, что причина невыдуманная… Правда, за несколько дней до этого телевидение показывало «Уход великого старца», «Подход первого поезда к Николаевскому вокзалу». Помните, когда были сняты эти фильмы? А копии оказались хорошими. Звоню на телевидение. Выясняется: некий полковник из ПУРа заявил протест против показа фильма «Мир входящему», мотивируя его тем, что советские воины могут, мол, увидеть фильм, а это было бы, на его взгляд, весьма нежелательно. «И вообще, — добавил он, — имейте в виду, если покажете, будут неприятности!»
Что же происходит? Не эти ли самые слова нам уже доводилось слышать от полковника Скалозуба:
(Аплодисменты.)
Партия осудила грубое администрирование в искусстве, и люди, виновные в этом, должны быть призваны к ответу. (Аплодисменты.)
Утверждаю: прокат безобразным отношением к нашей картине нанес ущерб государству. Экономический ущерб выразился в очень большой сумме, но никто не несет за это ответственности. Вопрос должен быть поставлен так: каждый человек на своем месте должен отвечать как за то, что он сделал, так и за то, чего он не сделал.
Ко мне в перерыве подошел генерал Востоков, начальник киноотдела ПУРа, и сказал: «Мы не очень-то в этом виноваты, никто никому не приказывал, да и не мог приказать. Не знаю, что уж там произошло и кто кому звонил». Конечно, смешно отождествлять ПУР с этим полковником. Но увы! Не все это понимают. На телевидении не поняли и испугались!.. А, впрочем, может быть, это я не понял, а они-то как раз поняли все как надо, поняли точно и правильно, что от них хотели!..
Кстати, с тех пор прошло больше полувека, но до сих пор фильм «Мир входящему» показывают редко. Даже в победные майские дни вы не найдете его на центральных каналах. Пользуясь современной терминологией, «не формат». Другими словами сказано то же, что и полвека назад: «нетипичная ситуация», «народ не поймет».