Юрий Богданов – Турнир ста (страница 2)

– На этот раз нет, – утешил меня джинн. – Всего лишь договор о соблюдении правил. Обыкновенная формальность.

– Формальность, не формальность, а договор я прочту, – сказал я.

– Да без проблем, – ответил Захар, протягивая мне свиток размером один на два сантиметра, исписанный витиеватым шрифтом.

– И что это? – спросил я, беря его двумя пальцами и стараясь при этом не порвать.

– Стандартный договор, предоставляемый всем магам, согласившимся участвовать в турнире.

– Все маги такие крупные? – спросил я, скептически глядя на джинна и его писульку. – А лупа или микроскоп к нему случайно не прилагаются?

– Да нет, до тебя никто не жаловался. Хочешь участвовать и выиграть миллион золотых? Тогда подписывай. Не хочешь участвовать – не подписывай. Дело сугубо добровольное и никто никого не заставляет. И не морочь нормальным джиннам голову. Я всего лишь курьер. И все претензии выскажешь на месте. Так что?

– Ладно. Хотя это и не в моих правилах, подпишу не читая. Надеюсь, я никуда не вляпаюсь. Давай ручку или что-нибудь пишущее.

– Какая ручка? – изумился джинн. – Вчерашний день. Это же магический турнир. Давай сюда палец, капля крови на договор и ты один из ста претендентов.

– Тогда лучше я сам, – сказал я, беря со стола нож. – Вторая положительная пойдет? Гемоглобин высокий, – добавил я, делая надрез на пальце. – Капли, говоришь, хватит? – спросил я, держа палец надрезом вверх и не давая крови пролиться.

– Давай же, давай, – аж запрыгал от нетерпения джинн, раскрыв свиток и подставив его под мой палец. – Ну давай же, – жалобно заскулил Захар.

– Что-то мне все-таки подсказывает, что я об этом пожалею, – сказал я, по-прежнему держа палец, с трудом удерживая готовую пролиться кровь. – Надеюсь, что Бог ни делает, все к лучшему, – добавил я, медленно переворачивая палец и глядя то на скатывающуюся кровь, то на застывшего, словно замороженного, глядящего на мой палец джинна. – Упс, – сказал я, провожая взглядом падающую каплю крови.

Капля достигла подставленного Захаром свитка, раздалось шипение. Договор вместе с джинном окутался зеленоватым туманом и исчез во вспыхнувшем такого же цвета пламени. В ту же секунду чей-то дьявольский смех зазвучал у меня в голове, ударяя в виски, словно набатом, и заставляя скорчиться от внезапно появившейся боли.

– Уфф, – выдохнул я, падая на колени и пытаясь обратно подняться.

– Юра!

– Папа, что с тобой? – услышал я словно сквозь наушники голоса подбежавших ко мне Силейны и Роксаночки.

– Все хорошо. Я думаю, все будет хорошо, – сказал я, стараясь ровнее дышать и махая рукой перед глазами, стараясь отогнать подступившую темноту. – Любимая, мне кажется, я совершил глупость. А насколько большую я хочу уточнить у Мозолли. Ты не против? – спросил я, обнимая жену и дочку. Я сейчас, мне надо кое-что обсудить, – сказал я, отстраняясь и доставая перемещатель.

– Алло, Лауренсио, – спросил я Мозолли, находящегося на Похоти. Можете не удивляться, прогресс не стоит на месте и за десять лет шагнул далеко вперед. И благодаря новым технологиям по перемещателю стало возможно не только скакать по измерениям, но и использовать прибор вместо телефона, работающего между измерениями. – Мне кажется, я совершил глупость и мне надо тебя увидеть.

– Я знаю, – ответил Лауренсио. – Твое имя уже в списке. Жду.

– Надеюсь, ты мне не начнешь сейчас читать стихи? – спросил я, появляясь возле Лауренсио.

– Нет, это гораздо интереснее, – ответил мой друг, пожимая мне руку, а в свободной руке держа какой-то свиток. – Твое имя появилось полчаса назад и список еще не закончен. Твой номер девяносто девятый, – сказал Мозолли, показывая мне словно горящие огнем буквы и цифры, сложившиеся в текст. – Номер 99: Маг времени Юрик – измерение Вельхиор, Земля, Похоть.

– Что это? – спросил я у друга, кивая на свиток.

– Новейший список претендентов, участвующих в «турнире ста». Вот теперь самый полный и законченный, – сказал Мозолли.

– Номер сто, – прочитал я, – Кассандра – измерение Вульфия. Вот и славненько, – добавил я. – Я к тебе чего прилетел.

– Может соскучился? – усмехнулся Лауренсио.

– Не только поэтому. А больше за информацией: об участниках, турнире и правилах.

– Стоп, – остановил меня Мозолли, – минуточку. Я не ослышался? Ты пришел у меня узнать об участниках, турнире и… правилах?!

– Ну да, – согласился я. – Что за участники, их слабые стороны, кто сильнее, есть ли правила на этом турнире?

– Я опять услышал это слово – правила, – сказал мне Лауренсио. – Я действительно не ослышался? Не хочешь ли ты мне сказать, что ты подписал договор, не читая?!

– Э… Ну… Не то, чтобы… Просто договор мне доставил джинн. А они были такие маленькие: и договор, и джинн. И такой мелкий шрифт…

– Это не шрифт, это мозг у тебя мелкий, – начал Мозолли, покраснев как рак и распаляясь все больше. – Ты не валенок, по крайней мере не обычный валенок, ты остолоп, ты идиот, ты…

– Спокойствие, только спокойствие. Я тоже считаю тебя хорошим другом. Но сразу столько комплиментов?

– Шутим, да? Тебе бы все шуточки шутить. Ты хоть знаешь куда ты вляпался?

– Куда? – спросил я, поднимая то одну, то другую ногу и осматривая подошвы. – Вечно я, то в говно, то в партию.

– Опять шутим? Юморист. Доприкалывался, домой тебе теперь точно нельзя. Для начала поменяем измерение, инициалы, внешность. Может даже, – серьезно посмотрел на меня Мозолли, – придется сменить пол.

– Э… Я… Не… Что угодно, пусть лучше убьют, но пол менять не дам. Я к нему привык, – сказал я, скосив глаза вниз, – давно его знаю, с самого детства и очень сильно привязан.

– Ты еще скажи, что он тебе дорог как память? – усмехнувшись, спросил Лауренсио. – Юрик, я вполне серьезно. Твоя жизнь висит сейчас на волоске и лучше, думаю, потерять его, – сказал Мозолли, посмотрев мне ниже пояса, – чем все.

– И я серьезно, – ответил я. – Он мне дорог, – и слава Богу не как память, а как вполне действующий и дорогой мне орган. И хватит об этом. Если хочется, меняй себе пол, а мне лучше расскажи, что ты знаешь об участниках и правилах. Если, конечно, ты что-нибудь знаешь. Да я лоханулся, да я попал, но обратной дороги нет. Не хочешь мне все рассказать или не знаешь? Так и скажи, я спрошу у другого! – вспылил я, доставая перемещатель и собираясь уходить.

– Походи, – охрипшим голосом сказал мой друг. – Просто я от тебя не ожидал, чтобы ты…

– Я ухожу, – предупредил я.

– Ладно, я успокоился. Об участниках я знаю только одно. Это лучшие маги измерений за последние сто лет. Слабых здесь нет. Я вообще не понимаю, как ты сюда попал? Не в обиду тебе это сказано. Теперь о правилах. Они таковы. Участники могут пользоваться только силовыми линиями и своим искусством. Все остальное у них отбирается. В частности, ангелы-хранители, талисманы, амулеты и даже одежда. Участники турнира проводят состязания в том виде, в котором их проводили древние олимпионники в Греции. Игра идет на убывание, причем победивший сам решает, сохранить ли жизнь своему поверженному противнику или нет. На этом турнире самая большая смертность магов, ведь каждый старается победить и избавиться от конкурента.

– Но я уже участвовал в одном турнире и победил, – попытался более гордым голосом сказать я.

– Где? В Вельхиоре? – усмехнулся Лауренсио. – Представь себе борьбу сумоиста с ребенком ясельного возраста. А ребенок – ты, не видящий дальше собственного носа.

– И что же мне делать? – устало спросил я.

– Раньше надо было думать, а не сейчас, когда уже поздно. Готовься к турниру. А может все же пол сменишь?

– Лучше тогда уж турнир, – сказал я Мозолли. – Спасибо за помощь, я пошел.

– А куда? – про себя размышлял я, глядя на перемещатель. – Домой пока не хочу, хочется побыть одному и подумать, – решил я, машинально набирая порядковый номер Земли.

– Пожалуй, то, что нужно, – решил я, очутившись в своей земной квартире и отключая перемещатель. – Абонент вне зоны действия сети, – вслух сказал я бездушным женским голосом. – Но чего то все же не хватает, – подумал я, подходя к входной двери.

Через полчаса я сидел в зале. В колонках домашнего кинотеатра пел Макаревич с легендарной «Машиной времени». Передо мной стояла бутылка водки и литр пива. На душе скребли кошки, было хреново и тошно. На утро я знал, что ко всем проблемам у меня еще будет болеть голова. Но так было надо. Я откупорил бутылку, налил себе в стакан водки, взял загрызть колбаски и медитация, прошу не путать с запоем, началась. Я все-таки не так часто позволяю себе расслабляться. Последнее, что я помнил, это пустые бутылки и звучащие хиты «Машины времени».

Конечно я предполагал, что голова наутро будет болеть, но не раскалываться же?!!

– Как же мне плохо, – думал я, пришлепав к холодильнику, – и как хорошо, – решил я минуту спустя, припав к спасительному средству на утро для большинства русских – рассолу.

– И не смей дышать в мою сторону! – раздался набатом у меня в голове голос Вахи.

– Что ж ты так орешь? – застонал я, отстраняя баллон с помидорами. – Я же едва не подавился. Ты где был? И проявись, я хочу тебя видеть.

– Да без проблем, – ответил богомол, проявляясь. – До сих пор не привыкну, – сказал он, глядя в зеркало и не отображаясь там.

– Где был спрашиваешь? Там! – ответил Ваха, смотря вверх.