Юрий Богданов – Сергей Круглов. Два десятилетия в руководстве органов госбезопасности и внутренних дел СССР (страница 8)

Следующий учебный год Таисия Дмитриевна (в связи с переездом на жительство в коммунальную квартиру по новому адресу) преподавала математику в 6–7 классах средней школы № 589 Фрунзенского района. Здесь директор школы написал о ней так: «Занятия ведёт интересно, планово и методически правильно. Теоретически развита, увлекается своим предметом и тем самым даёт хорошие показатели в успеваемости учащихся. Как классный руководитель организовывает учащихся на учёбу и общественную работу. В школе ведёт среди учащихся большую воспитательную работу. Комсомолка, несёт большую нагрузку в качестве председателя Месткома. Выступления тов. Кругловой на собраниях и педсоветах всегда продуманы и принципиально заострены».

20 июня 1938 года, после прохождения установленного испытательного стажа педагогической работы в школе, Народным Комиссариатом просвещения РСФСР, на основании постановления Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР о введении персональных званий для учителей, Круглова Таисия Дмитриевна была удостоена Аттестата с присвоением звания «Учитель средней школы».

В этот период Таисия Дмитриевна, активная комсомолка, опытный педагог с общим семилетним стажем работы, решила вступить кандидатом в члены ВКП(б), но семейные обстоятельства помешали реализовать эти планы [27].

Пройти полный трёхгодичный курс обучения в Институте Красной профессуры Сергею Круглову опять не удалось. Центральный Комитет партии, который давно уже на активного пропагандиста, умелого организатора и руководителя, как говорят, «положил глаз», в октябре 1937 года перевёл Круглова С.Н. «на практическую работу» в свой аппарат. Такое не совсем удачное завершение учёбы оказалось обусловленным ещё и тем, что институт истории был ликвидирован.

Снова вместо диплома «вечный студент» получил 5 февраля 1938 года Справку о том, что «слушатель 3 курса отделения истории Востока Института Красной профессуры истории тов. Круглов С.Н. состоял в институте с 1 сентября 1935 года по 23 января 1938 года». В течение этого времени он прослушал курсы лекций по истории СССР (по Гражданскую войну включительно), по общей истории (до 1920 года), по истории Японии (по японо-китайскую войну 1927 года) и по истории Китая (до революции 1925–1927 годов). Сдал годовые экзамены за первый курс: по истории СССР (отлично), по всеобщей истории, Древние и Средние века (отлично), по философии и географии (отлично), по японскому (хорошо) и английскому (отлично) языкам. Сделал доклад по философии на тему: «Закон единства и борьбы противоположностей как суть диалектики» (отлично). За второй курс сдал такие годовые экзамены: по всеобщей истории и истории Японии (оба отлично), по истории Китая (удовлетворительно), по японскому и английскому языкам (оба удовлетворительно). Сделал письменный доклад на тему: «Предпосылки и движущие силы революции 1867 года в Японии» [27].

Итак, проучившись шесть лет в трёх институтах, Сергей Круглов, хотя и приобрёл глубокие и всесторонние знания, однако заветного диплома о высшем образовании из этих вузов так и не получил, причем совершенно не по своей вине. По окончании учёбы в институте Востоковедения ему был выдан диплом переводчика с японского языка. Вот почему при своей последующей работе в заполнявшихся им анкетах он сначала скромно указывал: «образование незаконченное высшее». Потом, в связи с тем что другие работники Центрального аппарата и близко не имели столь глубокой и всесторонней теоретической подготовки, стал писать: «образование высшее». В качестве гражданской специальности по образованию в некоторых анкетах указывалось «преподаватель», в других – «переводчик по японскому языку».

После окончания учёбы первую свою должность тридцатилетний Сергей Никифорович Круглов получил сразу в главном партийном учреждении Страны Советов, где его назначили ответственным организатором Отдела руководящих партийных органов (ОРПО) Центрального Комитета ВКП(б). Заместитель секретаря парткома Института Красной профессуры Бутков направил на имя заведующего ОРПО тов. Броварского краткую характеристику на своего бывшего партийного шефа, в которой, в частности, отмечалось, что Круглов С.Н., член ВКП(б) с 1928 года, был освобождён от обязанностей секретаря парткома «ввиду отзыва его в распоряжение ЦК ВКП(б)». Далее следовала обязательная приписка: «За время пребывания в парторганизации Института (Красной профессуры) партвзысканиям не подвергался» [27].

Отдел руководящих партийных органов ЦК ВКП(б), в котором Круглов С.Н. проработал чуть больше года, был создан в 1934 году по решению XVII съезда партии и просуществовал в течение пяти лет, до 1939 года. Возглавлял этот Отдел секретарь ЦК Маленков Г.М. В функции ОРПО входили учёт, распределение и организационно-инструкторская работа со специалистами и руководящими партийными кадрами. Инструктора отдела подготавливали необходимые материалы для утверждения на Секретариате, Оргбюро и Политбюро. Отдел отвечал как за проходившую в 1935 году очередную чистку партийных рядов, так и за распределение выдвинутых на руководящую работу коммунистов по партийным, советским, профсоюзным и хозяйственным организациям. Работники отдела проводили инструктажи партийных руководителей в стенах Центрального Комитета или с выездом на места, контролировали отчёты партийных организаций об их повседневной деятельности. Столь ответственная и масштабная работа требовала, естественно, определенной подготовки, в связи с чем в феврале 1938 года на основании решения ЦК партии молодого и перспективного работника Круглова С.Н. зачислили слушателем Высшей школы Парторганизаторов при ЦК ВКП(б). Работа с кадрами определила на достаточно длительную перспективу дальнейшую судьбу Сергея Никифоровича.

К великой радости, цековский работник наконец-то получил государственную жилплощадь, на которую семья Кругловых вселилась вчетвером, поскольку 5 июля 1937 года у Таисии и Сергея родился сын Валерий. Сначала жили в коммунальной квартире на Большой Пироговской улице, а потом поселились в отдельной маленькой квартирке на Ленинградском шоссе. К сожалению, вторые роды серьёзно отразились на самочувствии мамы, и по состоянию здоровья через некоторое время Таисия Дмитриевна вынуждена была на длительное время оставить работу.

Находясь в одной из своих служебных командировок в городе Тбилиси, Сергей Никифорович 28 июня 1938 года послал домой несколько тёплых строк:

«Моя дорогая Тая!

Всё ждал от тебя письмо и сам не посылал, думал, что ты живёшь уже на даче. Звонок Головина (сослуживец Сергея Никифоровича по Орготделу ЦК и близкий товарищ. – Ю.Б.) привёл меня в большое беспокойство. По телефону хорошо не понял, что с вами случилось. Ясно одно, что ты и дети больны, но чем, ничего не узнал. Волнуюсь страшно. Как назло, только я уеду, так в семье что-нибудь да случится. Милая Тая, поправляйся, ради бога. Я тебя очень и очень люблю. Живя вот здесь несколько дней, я понял, какое огромное место в моей жизни занимает семья, ты, ребятишки. Ещё когда работаю, забываюсь, а как придёшь к себе в комнату, только о вас и думаешь.

Дорогой Таёк, сегодня буду разговаривать с Москвой, чтобы мне разрешили немедленно выехать. Если разрешат, выеду 21 или 22 (июня 1938 года), тогда сообщу телеграммой. А если всё-таки заставят отправиться в Абхазию, тогда приеду к 1 июля. Я уже не могу спокойно работать, всё валится из рук. Словом, всеми мыслями я с вами в Москве.

Милые вы мои, поправляйтесь скорее. Скоро, скоро приеду к вам.

Любящий Сергей».

Как было отмечено, работа Сергея Никифоровича в аппарате Центрального Комитета продолжалась относительно недолго. В ноябре 1938 года по рекомендации заведующего ОРПО и секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова Г.М. он был направлен «для усиления» в Наркомат внутренних дел (НКВД).

4. В центральном аппарате НКВД СССР

Ко времени прихода Круглова С.Н. в Наркомат внутренних дел крупномасштабные операции по проведению массовых репрессий были завершены. Чем была обусловлена эта «великая чистка»? Немного углубимся в историю данного вопроса [3].

Ещё на XVII съезде партии, в январе 1934 года, Сталин И.В., поставив в своём докладе задачи по развитию экономической и политической мощи страны, обеспечивавшей её национальную безопасность, подверг резкой критике некую «безликую и нефракционную» опасность. «Бюрократизм и канцелярщина аппаратов управления, – говорил он, – болтовня о «руководстве вообще» вместо живого и конкретного дела, отсутствие личной ответственности, обезличка в работе, уравниловка в системе зарплаты, отсутствие систематической проверки исполнения, боязнь самокритики – вот где источники наших трудностей». При этом докладчик пояснил, кто на данном этапе стал виновником бед: «это люди с известными заслугами в прошлом», теперь «ставшие вельможами», которые считают, что «партийные и советские законы писаны не для них». Как быть с такими работниками? «Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом».

Действительно, в период Октябрьской революции 1917 года и гражданской войны 1919–1923 годов в Россию было заслано огромное количество противников советской власти, по большей части реэмигрантов еврейской национальности, которые заполонили многие руководящие посты в партийном, советском и профсоюзном аппаратах. Это именно они саботировали проведение преобразований в стране, устраивали заговоры, вредили во всём, в чём только могли. Определённую часть «врагов народа» выявляли, арестовывали, проводили над ними показательные суды, сурово наказывали. Но выкорчевать всех бюрократов было весьма трудно. Сталин И.В. понимал, что решить этот вопрос можно только с помощью всего народа, дав ему для этого законные полномочия. Вооружить массы широкими правами позволяла Конституция, разработкой которой и занялся вождь страны вместе со своими соратниками.