Юрий Беспалов – Людмила Зыкина. Издалека долго… (страница 3)
«Культурой у нас и не пахнет, – пишет прядильщица из Иванова Л. Лебедева. – Матерятся все, кому не лень, хамство чуть ли не на каждом шагу, проституция процветает, тюрьмы переполнены дебилами, люди скудеют интеллектом и готовы на любой обман ради денег, наживы. И доброту, и честность, и совесть, и порядочность, и интеллигентность, от века считавшиеся российской добродетелью, мы умудрились растерять. О поведении, нравах в молодежной среде – и говорить не приходится. Поднять культуру народа на должную высоту – это невероятно тяжелый, по большому счету непосильный в наше сумасшедшее время груз…».
«Вы, Людмила Георгиевна, боретесь за чистоту языка, – пишет москвич профессор Н. Комлев. – И правильно делаете, поскольку язык – это наиболее стабильный инструмент управления и очевидный носитель общественного сознания. К сожалению, наша сегодняшняя речь катастрофически отстает от высоких канонов российской словесности. Она стала пошлой, стилистически беспомощной и зачастую вульгарной. В публичную и деловую речь все больше проникают непристойные выражения и криминальная лексика. Кризис общественных структур содействовал в немалой степени убожеству сегодняшней устной речи. Это видно на примере всех жанров масс-медиа. Отсутствие концепций в новых теле– и радиопередачах приводит к тому, что рок-попсовые хиты на английском и русском языках зачастую столь же пусты, да еще и непристойны, как и упаковочная лексика диджеев».
Из письма профессора М. Назарова:
«…Когда общество воздействует на индивида сильнее, чем индивид на общество, начинается деградация культуры, ибо в этом случае с необходимостью умаляются духовные и нравственные задатки человека. Происходит деморализация общества. В итоге рано или поздно наступает катастрофа. Только этическое движение может вывести нас из состояния бескультурья…».
Письмо от учителя из Санкт-Петербурга Н. Самойлова:
«Прежде чем думать о развитии культуры, следует в первую очередь взяться за воспитание. «Самое надежное, но и самое трудное средство сделать людей лучшими – есть приведение в совершенство воспитания», – считала императрица Екатерина II, и была права. Чтобы подрастающее поколение несло в себе необходимую культуру, надо обратить внимание на учителей, педагогов, воспитателей, на всех тех, от кого зависит если не все, то очень и очень многое в укреплении в человеке нравственных критериев. Среди сил, формирующих действительность, нравственность должна быть первой. Она – решающее звено, которое мы должны отвоевать от мышления. Все остальное второстепенно. Конечно, проповедовать мораль легко, гораздо сложнее обосновать ее. Вот в чем существо проблемы. Однако сегодня, когда сами события с неумолимостью ведут нас к сознанию того, что мы живем в условиях опасного смешения элементов культуры и бескультурья, нам надлежит – хотим мы того или нет – до конца определить сущность подлинной культуры. В общих чертах – это прогресс, материальный и духовный. Создание максимально благоприятных условий жизни – таково требование, необходимое и само по себе, и в интересах духовного и нравственного совершенства человека. И мы не можем отказаться от собственного достоинства, принеся в жертву бескультурью солидные остатки общего достояния, которым недавно располагали. Внести нечто весомое и прочное в решение проблем культуры, политической и экономической жизни мы сможем лишь в том случае, если возьмемся за них как люди, стремящиеся прийти к этическому мышлению. Аристотель, преподававший Александру Македонскому уроки этики, по сравнению с которыми и политика, и экономика, и наука воевать не более чем синонимы бренности, учил: «Справедливость не есть часть добродетели, а вся добродетель и противоположность ее – несправедливость – не часть порочности, а порочность вообще».
Про этику, призванную воспитывать в человеке разумном человека созидающего, у нас позабыли. А жаль. Если мы не привьем юному человеку осознанной необходимости культурного бытия, то все разговоры о цивилизованном обществе – пустая трата времени».
При знакомстве с зыкинской почтой меня поражало обилие стихов, поэм, песен, посвященных ей или, по мнению авторов, вполне пригодных для использования в ее творчестве. Иногда поэты-песенники отличались величайшей настырностью и нахальством: звонили тысячу раз, приезжали к певице на работу несколько дней подряд, ловили Зыкину перед концертом или после него и т. д. Это раздражало и отталкивало певицу до такой степени, что она вспоминала известную фразу Горация: «Человек либо сходит с ума, либо пишет стихи». Правда, если стихотворение ей нравилось и в нем она находила хоть какое-то выражение мысли, она говорила: «Почти как у Лермонтова (любимого поэта певицы. –
Русская старина питала ее творчество. Кижи. 1985 г.
Одно из них, хранившееся среди других в архиве певицы, я привожу здесь, для того чтобы дать представление читателям, какие стихи слали Зыкиной со всей страны. Стихотворение написал одессит О. Ротгаузский.
Среди поклонниц Зыкиной были и такие «энциклопедисты», что знали почти все о ее личной жизни и творчестве. Хронику эту создавала не одна сотня фанаток. Многим из них честь и хвала. Благодаря им Зыкиной удавалось восстанавливать в памяти любые события жизни и концертной деятельности. Самой яркой фигурой среди них была работница ткацкой фабрики поселка Лукново Владимирской области Екатерина Рогалева, 25 лет подряд неустанно собиравшая всю информацию о Зыкиной. Она передала певице два толстенных альбома, в которых было собрано буквально все о Зыкиной: ее концертах, гастрольных поездках, встречах со зрителями, репертуаре, высказываниях певицы, ее привязанностях…
В этом «исследовании» можно было найти любую справку. Например, дату любой поездки Зыкиной в Японию, США, Францию, что сказала певица на встречах с Шарлем Азнавуром, Марселем Марсо, со зрителями и слушателями на Уралмашзаводе, когда ей было присвоено звание заслуженной артистки Бурятской АССР…
«Сколько вложено в каждую запись любви, труда, внимания», – восторгалась Зыкина, когда прочла и объемистый дневник Рогалевой, который она привезла вместе с альбомами. И когда мы с Зыкиной сели за работу над книгой «Течет моя Волга», альбомы Рогалевой нам пригодились.
Предлагаю читателям несколько записей из ее дневника с комментариями Зыкиной.
Впервые Катя услышала мою песню в 1966 году, когда ей было 11 лет…
«…Была ранняя осень. Легко и неприхотливо кружась, падали листья. Большое багряно-золотистое солнце медленно опускалось за горизонт. На асфальт легли огромные тени от зданий. В этот вечер я возвращалась домой из школы. Улица была пустынна. Я даже не заметила, как прошла половину пути. И вдруг послышалась песня. Неслась она из открытого окна дома, мимо которого я шла. Голос певицы мягко и задушевно пел о маме и о платке: «И тебя, моя мама, согреет оренбургский пуховый платок». Я стояла как зачарованная, сердце мое клокотало, но песня словно растаяла в вечернем воздухе. Я пошла дальше, и во мне все продолжали жить эта песня и удивительный голос певицы…
Только месяца через два после «первого свидания» с песней я узнала имя певицы – заслуженная артистка РСФСР Людмила Зыкина.
Нет, наверное, никогда не уйдет из памяти этот вечер!
Однажды я пришла к подруге Тане, слушавшей концерт по заявкам, что транслировался на радиостанции «Маяк». Первая песня прозвучала по просьбе шофера из Рязани, называлась «По диким степям Забайкалья». Следующую песню, «Женька» Жарковского и Ваншенкина, просил включить в программу концерта воин-пограничник. Ведущий назвал фамилию певицы: «Поет Людмила Зыкина». Ну что ж, Зыкина, так Зыкина, послушаем, подумала я. Но все же насторожилась – песня-то уж больно знакомая! И каково же было мое изумление, когда я услышала знакомый голос! Сразу узнала: тот самый голос, что слышала я, возвращаясь из школы! Радости не виделось конца!»
Некоторые поклонницы Зыкиной в течение многих лет собирали информацию о ее творческой деятельности: концертах, гастролях, встречах со зрителями. Благодаря им удавалось восстановить любые события в жизни великой певицы