Юрий Белов – Год спокойного солнца (страница 5)
Билет у Марата был в общий вагон, он боялся остаться без места, но повезло, удалось занять багажную полку. Закинув чемодан, он вышел на перрон. Вдоль поезда стояло много людей, разглядеть среди них знакомого было трудно, но Кирилл же обещал подойти. И вдруг он увидел его сквозь прутья решетки: Кирилл стремительно, расталкивая встречных, спускался по ступенькам на привокзальную площадь, один раз он оглянулся, и Марат надолго запомнил его искаженное лицо.
— Держите его!
Официантка, которая только что обслуживала их, бежала следом, но была тяжела и неповоротлива, Кирилл уходил от нее, скрываясь в толпе, которая раздавалась, пропуская его, и вновь смыкалась, и женщина понимала, что задержать его не удастся.
— Держите его! Не заплатил! Наел, напил и сбежал! — причитала она.
Контролер, проверявший перронные билеты, маленький, сухонький, в просторной форме, мешком висевшей на его тщедушном теле, успокоил ее, сказав неожиданно басом:
— Разве ж их, стервецов, поймаешь? От расплаты завсегда бегают быстрее, чем от бешеной собаки.
Стыд охватил Марата, кровь ударила в лицо, даже в глазах помутнело. «Надо отдать ей, отдать, — лихорадочно думал он, нашаривая в карманах — деньги, — пусть без денег поеду, только отдать…»
Но в это время дали отправление.
— Давай, давай, — сердито сказала проводница, подталкивая его в вагон. — Тут этой шантрапы навалом, под вагон попадёшь…
Когда он из тамбура выглянул наружу, уже не было видно площади, мимо проплывал вокзал, широкие окна ресторана были зашторены, на короткое время снова открылась площадь с другой стороны, затем потянулись служебные строения с палисадничками. Проводница опустила металлический щит и закрыла дверь.
«Как же он мог, как же он мог? — взволнованно думал Марат, — если денег нет, зачем же заказывать? И убегать, — как вор…» И тут его пронзила страшная мысль: а я с ним Наташку оставил, с таким!
Он готов был прыгнуть на ходу с поезда или сойти на первой же станции, вернуться в город, найти Наташу и… Боже мой, разве ж он смог бы рассказать ей все, что случилось!
Стоя у запертой двери, глядя на уплывающий родной город, не видя его, он страдал от собственного бессилия, жалея и Наташку, и себя, и Кирилла. А поезд бежал, набирая скорость, вагон бросало из стороны в сторону, громыхали внизу колеса, лязгали сцепления, все летело, летело, летело…
Ночью ему приснилось что-то страшное, он вскрикнул, дернулся, едва не свалился в проход, чудом удержавшись за трубу отопления, и долго приходил в себя, хотя и не мог вспомнить, что же именно приснилось…
Вода из вентиля сочилась сильнее, чем прежде, уже не капала, а лилась истонченной струйкой, пар от нее шел, в подвале начинало пахнуть баней. Лужа на шероховатом бетоне расползлась, напоминая очертаниями Австралию. Только кенгуру и не хватает, подумал Сева и спросил:
— Ребята, кто сумеет починить?
Мальчишки, чинно сидевшие на дощатой низкой скамье, поднялись, подошли, тоже стали смотреть, как парит, сочится на пол горячая вода.
— Петька должен знать, у него отец водопроводчик.
Все посмотрели на Петьку, и тот зарделся так, что веснушчатое лицо стало пунцовым.
— Общий перекрыть и сменить вентиль, — чуть слышно сказал он и потупился.
— Ладно, — махнул рукой Сева. — Разбирайте железо. Жим лежа на спине — и кончать будем.
Пока ребята разбирали снаряды и устраивались на старых матах, он смотрел в узкое замутненное оконце вровень с тротуаром. С крыши капало, и брызги глухо ударялись в стекло. Чьи-то ноги в кирзовых сапогах промелькнули перед глазами. Мокрый снег, раздавленный подошвами, взгорбился и стал оседать, разваливаться, выемка заполнялась водой. Скучно было за окном, муторно. А рядом к стене приклеены цветные фотографии из иностранных журналов — в эффектных позах застыли улыбающиеся культуристы. За их могучими торсами виднеются пальмы на морском побережье, красотки в бикини, белый парус в синем просторе. Глаз не отведешь! Вот бы махнуть сейчас в теплые страны. Сбросить надоевшие одежды и войти в море навстречу упругой волне. И чтобы Лена рядом, за руку ее держать. Он подумал о ней тепло и улыбнулся, не заметив этого.
— Готовы, Сева.
Он с трудом оторвался от соблазнительных картинок.
— Готовы? Тогда начали. Жим — вдох. Медленно опустить — выдох. Дыхание не задерживать, главное — дыхание. Вдох… Выдох… Еще раз! Мускулы напряжены. Жим до отказа. Вдох полной грудью. Вы-ы-дох… Усталость перебороть, качать, качать, качать. Пока штанга не упадет — качать.
Тяжелое дыхание становилось все громче, заглушало звук падающей воды. Пот струился по разгоряченным ребячьим лицам. Руки уже дрожали, вот-вот не удержат вес… У Петьки в руках кусок рельса стал заваливаться на одну сторону, он даже губу прикусил, силясь удержать.
— Ладно, все. На сегодня хватит. Одевайтесь. Погуляйте на свежем воздухе, подышите. И дома не забывайте качать мышцы. Иначе — все насмарку. В следующий раз — позирование.
— Под музыку?
— Как обещал, — кивнул Сева. — Принесу портативный маг — и начнем. Станете вы, ребятки, со временем вот такими красавцами.
Мальчишки с завистью посмотрели на ярких атлетов, на морской пляж за ними и стали разбирать одежду. На ходу натягивая пальто и куртки, потянулись к выходу.
— Чао, Сева!
— Чао.
Сгибаясь, они исчезали в низкой двери, пар шел от красных лиц и потных голов.
Петька замешкался, как-то неуклюже натягивая свою куртку, все в рукав попасть не мог.
— Ты что, нездоров? — спросил Сева. — Или перекачал?
— Да нет, — не поднимая глаз, ответил мальчик.
— Дома что?
— Да нет, — монотонно повторил Петька.
— Наш девиз помнишь? Не киснуть! — Сева потрепал его по вихрастой голове и вытер о штаны ладонь. — Беги догоняй пацанов. И в среду — как штык.
— У меня денег нет, — выдавил мальчик, набравшись решимости.
Жалко было парнишку — таким он казался несчастным, покинутым, одиноким.
— Отец не дает? Или потратил?
— Загул у него, — мрачно ответил Петька. — Все до копейки спустил, вещи из дома тащит. А мать — сам знаешь…
Мать у него не работала, хворала и пенсию получала крохотную, на хлеб да квас, как сама говорила, выходя в теплый денек посидеть на лавочке с соседками. Отец же, слесарь домоуправления, когда впадал в запой, себя не помнил, нещадно ругал ее и даже бил, но она терпела, не хотела сор из избы выносить — стеснялась людей. На людях же муж, даже сильно пьяный, был тих, извинялся, буйствовал лишь дома.
— Ладно, ходи пока, — разрешил Сева. — Достанешь — отдашь. Тебе бросать нельзя — фигура хорошая, развить только. Мускулы поднакачаешь — от девок отбоя не будет.
— Спасибо, — просияв, Петька благодарно посмотрел на тренера.
«Много ли человеку надо, — подумал Сева, глядя, как ныряет тот в низкую дверь, — только надежду подай, и уже горе — не беда. Мне бы кто ее дал, что ли…»
— Что год грядущий мне готовит? — запел он вполголоса, навешивая лязгающий замок. — Его мой взор напрасно ловит…
Ничего хорошего наступивший год ему не сулил. Стихи в журнале опять не приняли. Какой-то поэт, которого Сева и не читал никогда, немолодой уже, полный, холеный, по всему видно — довольный собой, что-то такое долго талдычил про первородность поэзии, про самовыражение и самоутверждение, про гибельность подражательности, про обязательность высокой культуры, еще про что-то в том же роде, и Сева, устав слушать, спросил напрямик: «Печатать не будете?» Поэт улыбнулся мягко и одновременно страдальчески, и ответил вопросом на вопрос: «Вы со мной — не согласны?» — «Я бы напечатал, — собирая свои листки и укладывая в папку, сказал Сева. — Хуже печатают. Да не моя воля. Единственное мое оправдание: всякий волен писать, как ему заблагорассудится». — «Олдингтон», — кивнул собеседник, но лицо его выражало сожаление: вот, мол, пожалуйста, опять не свое, опять чужие мысли. — «Все-то вы знаете, везде-то вы побывали», — кольнул его Сева. Но тот не обиделся, только голову наклонил, словно бы застыдился, признавшись: «Да, этот неумный анекдот я знаю». Уж очень много всего знал. Потом Сева раздобыл книжку его стихов, почитал — так себе, усложняет больно. Вспомнив теперь его, Сева с неприязнью подумал: нет, этот не пустит покататься на Пегасе, таким всегда в седле тесно.
Если бы не встреча с Леной, Новый год совсем можно было бы считать неудавшимся. Ах, какая женщина! С ней повезло так повезло. Только бы не упустить теперь, не потерять.
Ключ со скрежетом повернулся в замке. Вытаскивая его, Сева почувствовал, как с крыши на спину упала тяжелая капля.
— Смотри у меня, — погрозил он вверх и засмеялся.
— Ты хоть бы позвонил, — упрекнула жена. — Как уехал с утра, так и пропал.
— Марата встретил, — виновато пояснил Кирилл Артемович. — Посидели с ним. Привет передает.
— Как он себя чувствует? — поинтересовалась Наталья Сергеевна уже из комнаты, где работал телевизор.
— Нормально.
Пальто оттянуло за день плечи, Кирилл Артемович с удовольствием разделся, сбросил промокшие туфли, стянул холодные сырые носки и босиком пошел в ванную, стараясь не шлепать: жена услышит, заругает, скажет: с ума сошел.
Подтянув брюки, он сел на край ванны и открыл горячую воду. Из крана ударил кипяток, он едва успел увернуться. Отрегулировав воду, с наслаждением подставил под упругую струю ноги и бездумно, отдавшись чувству усталости, смотрел, как вода бежит по краснеющим голеням, по ступням, как растекается меж пальцами и кружится воронкой над открытым стоком.