Юрий Беккер – Свидетели самоизоляции (страница 11)

Катерина умная женщина и прекрасно умеет хватить мужчину. Она не рассыпалась в надоедливой лести, но и не ограничилась почти равнодушным «Отлично!» с таким видом, будто мужик был обязан все это устроить и непонятно, почему он продолжает сидеть на месте, а не отправился на свершение следующего подвига. Катерина хвалила меня идеально, понимая, что мужик, а тем более муж, должен хотеть совершить подвиг, потому что только в этом случае он снесет любую оказавшуюся на пути преграду.

Поэтому Катерина не ограничилась словами, а наградила меня долгим, страстным и многообещающим поцелуем. На остальное времени не хватило: пицца действительно остывала, а собачку требовалось выгулять. Мы наспех поужинали, после чего я собрался на диван, а Катерина взялась за поводок.

Однако оставить меня дома не получилось: едва Баффи сообразила, что предстоит прогулка, она принялась вертеться у меня в ногах, подпрыгивая и потявкивая. Учитывая, что ни я, ни Катерина до сих пор собачниками не были, поведение щенка вызвало у нас легкую оторопь.

– Она так сильно хочет в туалет?

– Не уверена.

– Тогда что?

– Мне кажется, она хочет, чтобы ты тоже пошел.

Отлично! Собачка не успела въехать в дом, а уже устанавливает свои правила.

– У меня есть чем заняться, – пробормотал я, поглядывая на диван.

Баффи заскулила.

– Что ей нужно?

– Судя по всему, она хочет идти с тобой.

– Она в меня влюбилась?

– Она ведь сучка.

Я выразительно посмотрел на Катю. Жена пожала плечами, показывая, что она тоже вроде не кобель, и вновь обратилась к своему строптивому приобретению:

– Пойдем гулять!

В ответ Баффи гавкнула.

– Соседи будут счастливы, – прокомментировал я.

– Лучше помоги, – огрызнулась жена.

– Как?

– Придумай что-нибудь.

– Хочешь, чтобы я пошел гулять?

– Не знаю.

И я с удивлением понял, что Катя разозлилась. Не расстроилась, а именно разозлилась на упрямую Баффи, которая взяла и выбрала меня «вождем племени». Катя этого не ожидала, Катю это крепко разозлило, но Катя была умна и быстро взяла себя в руки.

– Тебе все равно спускаться за ящиком с приданым.

– Тоже верно. – Я вернул пиво в холодильник, вышел в прихожую, обулся, накинул куртку и взял поводок – это действие вызвало у Баффи радостное поскуливание. – Идем?

– Идем!

Жена взяла меня под руку, и мы отправились на первую в нашей жизни собачью прогулку.

Надо сказать, до сих пор я никогда не задумывался над тем, как живут простые московские собаковладельцы, именуемые в простонародье «собачники». То есть я догадывался, что у них наверняка есть свои условные знаки, тайные словечки и даже, возможно, собственный язык, но был далек от этой контркультуры. Теперь приходилось наверстывать.

Изменение в статусе я уловил мгновенно: в лифте встретили Рыбкина, который посмотрел на меня по обыкновению кисло, а на собачку мою – еще кислее, отчего Баффи прижалась к моей ноге и задумалась.

– С обновкой, – кисло сказал кислый Рыбкин.

– Спасибо.

– Надеюсь, вы приучили ее не гадить в лифте?

– Смотря на кого, – ответила Катя прежде, чем я открыл рот.

К счастью, Рыбкин был без жены, поэтому скандала не получилось. Услышав ответ, он изумленно вытаращился, но промолчал, открыл рот, явно собираясь что-то высказать Катерине, потом сообразил, что неприлично высказывать жене в присутствии мужа, повернулся ко мне, посмотрел на меня, я посмотрел на него, он закрыл рот и выскочил из лифта, благо мы как раз прибыли на первый этаж.

– Теперь мы стали настоящими собачниками: идем за питомца в бой.

– Если бы наша девочка умела разговаривать, она бы ответила нахалу сама.

– Не сомневаюсь.

На улице Баффи повела себя степенно, видимо, привыкала к новой обстановке. Она внимательно обнюхивала и оглядывала окружающий мир, а мы с Катериной заново знакомились с некоторыми жителями, теперь как с «собачниками», – выслушивали поздравления и приятности в адрес девочки. После путешествия вокруг дома Катерина застряла с соседями-собачниками у подъезда, а я вытащил из багажника ее машины коробку с приданым, но прежде чем направиться к дому, остановился.

И, глядя на собравшихся вокруг жены соседей, задумался над тем, с кем из этих милых людей Катя мне изменяет.

Полоса любви. И страсти

Как я уже рассказывал, располагалось наше ТСЖ на отшибе, на самом краю давным-давно обжитой территории, и состояло из двух абсолютно одинаковых корпусов по двадцать пять этажей. От местных наши дома мгновенно получили прозвище «Две Башни», которое потом перекочевало в название ТСЖ. Дома у нас молодые, чуть старше десяти лет, и построены по индивидуальному проекту. Не элитный класс, но уровень достаточно высокий, так что сами думайте, что за люди среди моих соседей. В каждой башне – по одному подъезду, выходящие друг к другу, а двор между корпусами занят преимущественно детской площадкой, въезд перегорожен шлагбаумом. Вроде все: добро пожаловать по адресу Филевский бульвар, дом 26, корпус 3 и 4.

При этом что стало с корпусами 1 и 2, не знал даже всеведущий Семен Герасимович Толочко, руководитель местного подразделения «Жилищника». Старожилы уверяли, что раньше под почтовым адресом «Филевский бульвар, дом 26, корпус 1 и 2» скрывались два больших канализационных колодца, в которых находился секретный вход в секретное метро, но в конце восьмидесятых патриоты из госбезопасности их взорвали, чтобы врагу не достались, а ямы засыпали в целях все той же секретности. А потом, чтобы окончательно запутать супостата, над ними возвели наши две башни. На резонный вопрос «Почему в таком случае не присвоить новым домам номера старых корпусов?» следовал резонный ответ, что на государственной почте тоже не дураки сидят, после чего разговор прекращался.

В общем, проходила под нами ветка секретного метро или нет, никто толком не знал, а вот что мы точно имели в своем полном распоряжении, так это приличной ширины лесополосу, идущую вдоль Москвы-реки. Миниатюрный парк с утоптанными дорожками, по которым днем прогуливались молодые мамы, а по вечерам – влюбленные парочки. Деревья одним своим видом навевали мысли о каком-нибудь сладком грехе, а многим не только навевали, но и намекали претворить грех в жизнь, ибо все мы в душе романтики, пусть даже только по пятницам.

Тем не менее долгие годы лесополоса справлялась со своими обязанностями, гостеприимно одаривая страждущих уютными уголками, однако постепенно отлаженный механизм начал давать сбои. Людей стало много. И хотя локтями никто не толкался, обычными для припозднившейся парочки окриками стали: «Занято!» и «Куда прешь?» В тех, разумеется, случаях, когда увлеченные друг другом влюбленные не слышали или не обращали внимания на пыхтение и стоны из облюбованных кустиков. Между кавалерами то и дело вспыхивали драки за наиболее удобные места, мамаши ругались на то, что привычный график «днем – дети, вечером – взрослые дети» изменился, в результате чего четырехлетки то и дело просили родителей объяснить значение таких слов, которых даже в детском садике не каждый день услышишь. Папы четырехлеток от подобного приходили в ярость, ситуация накалялась, но однажды все разрешилось без кровопролития и газетных статей.

Все изменила прекрасная молодая пара из Медведково, добравшаяся до нашего захолустья на велосипедах модной спортивной марки и не растерявшая в дороге ни сил, что для нашей истории очень важно, ни романтического отношения к жизни. Сначала пара обкатала Филевский парк, а потом, интереса для, приняла решение проехать вдоль реки. Дело было в летние выходные, когда много народу разъехалось по отпускам, а большинство работающих подалось на дачи. Режим «днем – дети, вечером – взрослые» более-менее соблюдался, и спортивные медведки оказались в пересменке: дети уже ушли, взрослые еще не явились, чем и решили воспользоваться. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, наши молодые герои укрылись в ближайших кустиках, но упустили из виду очень важного для своих целей человека – пенсионера Сверчкова, который прогуливался по лесополосе в поисках жертв, разглядел медведок в бинокль и вызвал к «нарушителям общественной морали» полицейский патруль.

Дальнейшие события несчастные ребята наверняка еще долго вспоминали с ужасом и содроганием.

Особенно мужчина, который расположился на удобном бревнышке, уперевшись спиной в дерево. Есть на «полосе любви» очень удобное место, поверьте, я знаю, о чем говорю. В смысле, знаю насчет удобства. Так вот, идеальная позиция в тех кустах: мужчина садится на бревно, упирается спиной в дерево, а подругу сажает сверху: или лицом к себе, или спиной. Мне нравится видеть лицо женщины, велосипедисту, как оказалось – тоже, потому что если бы его девушка тоже любовалась видом на реку и Карамышевскую набережную, она бы наверняка заметила приближающийся патруль. А в итоге получилось как получилось. Ребята увлеклись так сильно, что не видели ничего вокруг. В момент оргазма парень закричал, широко раскрыл глаза и увидел над стонущей подругой скалящуюся лошадиную морду. Еще выше располагалась скалящаяся физиономия полицейского, но ее несчастный велосипедист разглядеть не сумел. Он завопил повторно – на этот раз не от оргазма, и немного напугал полицейскую кобылу, которая на всякий случай отступила и подала голос. Всадник с чувством выматерился. Подруга, над головой которой неожиданно заржала лошадь, завизжала, вскочила, и перепуганная парочка метнулась наутек.