Юрий Батурин – Право и политика в компьютерном круге (страница 12)

На складах и в конторе использовались специальные телефоны для соединения с ЭВМ ИБМ/360, расположенной в центре поставок. Шнайдер приобрел аналогичные аппараты и использовал раскрытые им коды. Через центральный компьютер он посылал требования на склад, где «заказанное» оборудование грузилось вечером в автомобили-фургоны. У одного из уволенных рабочих он узнал код замка складских ворот и, купив старый фургон Тихоокеанской компании, в пять часов утра подъезжал, открывал склад и отгружал себе оборудование строго по списку «заказа». Несколько часов спустя, проставив штамп «Исправленное оборудование — на продажу», он отправлял технику своим заказчикам.

Помимо всей этой хлопотной деятельности и легального руководства компанией, Джерри по вечерам прилежно учился на курсах по электронике. Естественно, нагрузка была слишком велика, и в качестве помощника по тайным операциям он привлек одного из своих служащих. Через некоторое время тот потребовал увеличить плату за риск. Джерри отказал. Тогда помощник, не долго думая, отправился в Тихоокеанскую компанию, где довольно красочно описал этот детективный сюжет. Компания потребовала возбудить уголовное дело и, посчитав убытки, обратилась в суд с иском на сумму 250 тыс. долларов. Суд, очарованный улыбкой Джерри и покоренный его ловкостью и находчивостью, ограничился штрафом в 500 долларов и приговорил его к минимальному сроку заключения — двум месяцам тюрьмы. Впрочем, уже через 40 дней Джерри Шнайдер вернулся в мир бизнеса как консультант по ЭВМ, причем консультант с высокой репутацией¹².

Так что лондонский школьник Джо, очевидно, сам виноват в том, что на него не обратили внимания — имел возможность украсть и не украл. Почему же не украл, если была возможность? Ответ, казалось бы, элементарен. Пег Кай, специалист по информации из Института компьютерных наук и технологии отраслевого института Национального бюро стандартов США, уверяет: «Компьютер не меняет наши этические правила, но он увеличивает аморальным людям возможности причинять вред»¹³. Стало быть, Джо не украл, потому что он человек моральный. И нет никакой проблемы. Но не будем забывать, что моральность Джо, фриков, хэккеров в том обществе, где они живут сегодня, нужно оценивать в иной системе координат и по другой мерке. Существо дела весьма точно и откровенно выразил профессор Калифорнийского университета в Ирвине (США) Роб Клинг: «Социальное окружение специалистов по компьютерам в некоторых отношениях не приемлет этического поведения»¹⁴. А при таком положении дел поведение Джо расценивается совсем иначе, в частности, «специалисты по компьютерам» посчитали, что он пока не готов в отличие от Джерри Шнайдера к работе в существующей социальной среде.

Смена моральных координат, то, что мы назвали переходом к компьютерной морали, косвенно признается западными исследователями. Ида Хус, социолог из Калифорнийского университета в Беркли (США), считает, что массовое использование компьютеров в школах, больницах, правительственных учреждениях — словом, везде оказывает мощное воздействие на сознание людей, «неизбежно разрушает прежние понятия правильного и неправильного»¹⁵. Конечно же, это немедленно сказывается на правосознании. Рон Уиден, эксперт по рассматриваемым проблемам, выступая перед конгрессменами, высказался недвусмысленно: «Я думаю, что в нашей стране возникает новый взгляд на правонарушение. Одним из наиболее трагических и глубоких результатов этого оказывается то, что некоторые из вполне достойных молодых людей оказываются неспособными оценить этические и моральные последствия своих действий. Я убежден, например, что очень многие, если не все, молодые хэккеры в нашей стране даже помыслить не могут о том, чтобы на улице силой отнять деньги у старой женщины. Но, с другой стороны, весьма реально, что простым нажатием нескольких клавиш компьютера они легко лишат ее всех сбережений»¹⁶.

Практика показывает справедливость этого суждения. «По большому счету мы не верим в право собственности», — говорит хэккер Ричард Сталмен, программист из Массачусетского технологического института¹⁷. Когда двух молодых хэккеров спросили, в какой момент они впервые задали себе вопрос об этической стороне того, что они делают, один из них ответил: «Когда люди из ФБР постучали в мою дверь»¹⁸. Другой попытался даже выйти на обобщение: «Я не думаю, что вопрос моральности или этичности сколько-нибудь волнует людей нашего возраста»¹⁹. Но, скорее всего, это не так. По-видимому, более прав профессор Джон Кендер из Колумбийского университета, который утверждает: «Хэккеры имеют свою собственную этику»²⁰.

Для того чтобы можно было хоть как-то передать внутренние побуждения хэккеров, стоит привести слова одного из них, двадцативосьмилетнего Брюса Паттона: «Это чрезвычайно приятно. Иногда даже лучше, чем секс»²¹.

В Конгрессе США выдвигались предложения ввести в школах курс «компьютерной этики»²². Профессор Массачусетского технологического института Джозеф Уэйзенбаум сформулировал даже норму поведения, которой должны руководствоваться все: «Не делайте с помощью компьютера то, что вы сочли бы аморальным без него. Никакое действие не становится более моральным только из-за того, что для его облегчения использован компьютер»²³. Прекрасное правило, но провозгласить его легче, чем применять, хотя бы даже из-за трудности проведения правильных аналогий. Если для кого-то аморально шарить по ящикам вашего письменного стола, тогда ему неэтичным покажется и изучение данных, которые вы записали в память ЭВМ. Но, поскольку «компьютерное подглядывание» обычно представляется чем-то абстрактно-эфемерным, для многих трудно разглядеть его этические последствия. К тому же если и давать сравнительные оценки, то невозможно не вспомнить о широкомасштабной электронной слежке, столь привычной гражданам западных стран. Действительно, если государство не считает аморальной компьютерную слежку, то уж легкое «компьютерное подглядывание» неэтично в значительно меньшей степени.

Компьютеры на работе и дома заняли заметное место в жизни, они вызвали споры и возбуждение, породили новый язык, юридические и моральные проблемы, а самое главное — заставили вновь вернуться к размышлениям о том, что значит быть человеком.

«Думай, как вор»

Заинтересовавшись влиянием компьютеров на мышление и чувства тех, кто с ними работает, социолог и психолог из Массачусетского технологического института Шерри Теркл написала книжку «Второе „я”. Компьютеры и духовность»²⁴. Ш. Теркл заметила, что и взрослые, работающие с ЭВМ, и дети, начинающие овладевать ими в школах, относятся к компьютерам «как к живому, поистине живому, думающему существу». Наставления компьютеров становятся эффективнее человеческих.

На детских представлениях в английских цирках начал появляться робот-клоун. Электронный циркач пропагандирует правила уличного движения. Оказывается, советы робота лучше запоминаются детьми, чем наказы взрослых. А вот как обучают тех, кто постарше. В Калифорнийском технологическом институте (США) был объявлен конкурс на максимально дешевый и эффективный способ подделки магнитных кредитных карточек. Технология, предложенная победителем, получившим приз в пять тысяч долларов, была описана в «Бизнес уик» и проиллюстрирована серией фотографий. Журналы по вычислительной технике нередко тоже объявляют подобные конкурсы под девизом «Думай, как вор»²⁵.

Слово «этика» редко можно услышать на факультетах, где обучают работе с компьютерами. Большинство таких факультетов ориентировано на математическое образование, а у математиков об этике говорят так же редко, за исключением, пожалуй, обсуждения случаев плагиата. Студент-программист привыкает к тому, что найти способ «ворваться» в компьютер — это средство познания работы системы и часть его учебного курса. Значительную часть учебного цикла студент занимается взаимодействием ЭВМ как таковых. Перед ним даже не встает вопрос об этике в этих взаимоотношениях, поскольку этика присутствует в отношениях между людьми, а не между компьютерами. Между тем изолированные отношения между человеком и ЭВМ в реальном мире практически отсутствуют.

Конечно, есть польза в компьютерных атаках, которые позволяют обнаружить слабости программного обеспечения, но только если они проводятся в рамках учебного курса или исследовательской работы и обязательно под контролем. В противном случае студенты начинают думать, что их компьютер священен и ему можно все. У программистов сегодня должна возникать такая же ответственность перед обществом, как, скажем, у врачей, которые обязуются использовать свои знания только в этических целях. А пока студенческие атаки па чужие компьютеры составляют 14% всех компьютерных преступлений²⁶.

Человек программирует компьютеры, а компьютеры программируют человека, его мышление, формируют роботоэтику. И отнюдь не противоречит компьютерной морали, например, то, что Родерик Ноулс, с помощью ЭВМ ограбивший гонконгский банк на 600 тыс. долларов, делясь опытом, пишет своего рода учебное руководство «Как грабить банки без насилия»²⁷ и издает его, находясь… в тюрьме. Между прочим, последняя глава книги заканчивается словами: «Лишь один из американцев, замешанных в деле, ни разу не вызывался в суд». А называется глава незамысловато: «Эпилог: заговор ЦРУ?». Так маховик компьютерной слежки, раскрутившись, в невероятных сочетаниях разбросал по кругу вращения «электронные наручники», фриков и хэккеров, второе (впрочем, и первое) «я», роботоэтику. «Когда электронные преступники нагромождают Эверест из награбленного, а общество не грозит им даже пальцем; когда правительственные чиновники лгут, обманывают и воруют, чтобы остаться у власти в обществе, явно исповедующем доктрину „сила дает право”; когда коммерсанты с помощью телевидения одурачивают миллионы покупателей, которые бросаются в магазины, чтобы приобрести себе мечты, выпархивающие с электронного экрана, — грустно замечает Роберт Фарр, — тогда общество находится в состоянии моральной инерции»²⁸.