Юрий Баранов – Переразводной ключ (страница 6)

– Это чтобы не повадно было.

Пока они пререкались, я все же съел половину пирога. От этого у меня закружилась голова и прошиб пот. В горле встал ком, который не проглатывался. И тут…

– Галина Семеновна, как вы назвали пирог?

– Плюм, вроде. А что?

– А вы в курсе, что плюм с английского «слива»?

– Ой, слушай, точно. Я же когда запихивала все, вспоминала, как она называется. А потом забыла перевод, зато слово осталось в голове. Игорь, а почему ты красный в белые пятнышки?

– Наверное потому, что у меня аллергия на сливу.

– Да ладно? – в один голос спросили Гарик Купидонович и Галина Семеновна.

В ответ на это я убежал в ванну умыться. Лицо стало как брокколи, даже мои короткие, но вьющиеся волосы походили на этот овощ.

К моему удивлению, Ира пошла со мной. Конечно, она должна показать родителям, что переживает. Хотя я знал, все это ложь.

ГЛАВА 6

Пришли сумерки, моя аллергия почти отступила. Оставалась только отечность горла. Все это время жена была рядом. Сейчас я лежал на кровати, и она по-прежнему оставалась рядом. Я знаю, ей пришлось лечь со мной, поскольку возникло бы подозрение со стороны родителей, которых она очень любила и ценила. Мы лежали на кровати в одежде, так как близости давно не было, а несколько раз в месяц, пожалуй, недостаточно.

– Ты не рассказала о нас родителям? – с трудом спросил я из-за отека, который проходил медленно.

– О том, что их зять круглый дурак? Они и так знают, – сказала Ира, глядя в одну точку на потолке.

– Ну может их зять не такой уж и дурак?

– Они считают так, как считаешь ты, а я по-другому. Вот такая у нас нелепая геометрическая фигура, состоящая из трех углов. Правда смысл другой.

– А может мы торопимся? – спросил я, зная ответ.

– Нет, Иванов, ничего не вернуть, время не изменить. Я даже не знаю, что должно произойти, чтобы мы снова начали жить вместе.

– Ты не для того заказывала путешествие, чтобы вернуть наши отношения?

– Раньше я так считала.

– А теперь?

Ира молчала. Я понимал, она хочет многое сказать, но не знал, что именно.

– Сейчас все сложно. Сложно быть одинокой, словно брошенная кукла.

– Я тебя не понимаю. Мы же вместе, разве нет.

Она повернулась ко мне:

– Бывает человек рядом, но его как бы нет. Так и у нас в отношениях. Ты мне давно изменяешь.

– Ир…

– Подожди, – перебила она резко, – я не про физическую измену. Я про рабочую. Ты женат на работе.

– Я зарабатываю деньги для нас.

– Для нас? Нас двое, и то мы разбиты пополам. Ты предан работе и минимум мне. А я полностью предана тебе, – она осеклась, – была, точнее сказать.

– Мне кажется я начинаю понимать и все видеть в другом свете.

– Знаешь, в чем ты виноват, Иванов?

– В чем?

– Ты слишком поздно увидел все, что было и есть вокруг. Ты просто ослеплен. Пойми, мне не нужны твои деньги. И я работаю для удовольствия, а не потому, что мне нужно зарабатывать. Знаешь, я присмотрела квартиру, в которой буду жить после развода. Однушка, оплата не большая. Я справлюсь. Ведь у нас и так нет ничего общего.

Я взял ее за руку, и она оказалась холодной, словно Ира опустила ее в лед, прежде чем прийти и лечь рядом. Она резко высвободилась, встала с кровати, подошла к окну и посмотрела в него.

Я видел ее очертания и понимал, что теряю жену. Только сейчас я это понимал. Но я слишком сильный, чтобы поддаваться каким-то слезливым чувствам.

– Завтра поедем пораньше – сказал я.

– Почему? – спросила она, не оборачиваясь.

– Твой отец зовет меня на рыбалку. Он и удочку показывал.

Ира засмеялась:

– Он все-таки ее купил? Новую?

– Да. Ты знала?

– Конечно. Он же попросил меня привести тебя.

– Но ты же понимаешь, я не смогу с ним поехать.

Она повернулась и оперлась спиной о стекло.

– Иванов, почему ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Думаешь, ты пуп земли, и тебя все обязаны любить и боготворить. Я приехала сюда с тобой, чтобы ты понял: семья – это не просто зарабатывать деньги, или понимать, что купить, когда и у кого. Семья – это когда ты, испытывая трудности, можешь взять и прийти домой, зная, что тебя согреют. А ты банален, как и вся проблема человеческих отношений.

Я чувствовал в ее словах слезы, но ничего не мог сделать.

– Почему ты поехал со мной в деревню?

– Тогда на остановке?

– Ага.

– Ты мне понравилась, – ответил я и улыбнулся.

– Что именно? Грудь? Попа? Талия? Вы же мужики на это западаете, да?

– Мне понравились твои ямочки на щечках, – проговорил я, и у меня словно разлилась горячая жидкость по сердцу. Давно такого не испытывал, – удивительно было ощущать это сейчас.

– Каков ловелас, – теперь уже на ее лице появилась улыбка. – Что изменилось за десять лет? Перестал замечать мои ямочки, смотришь на те, что роет ковшом твоя техника? Теперь тебе это нравится?

– Давай больше не будем про мою работу, о кей? Я устал слышать одно и тоже! Да, я не идеал, но я старался ради нас. Старался сохранить наш брак… понимаешь?

– Я только сейчас поняла одну вещь, – сказала она, глядя в пол.

– Какую?

– Брак – это не связывание людей судьбами, это ошибочное рассмотрение человека на предмет его идеальности.

С этими словами она вышла из комнаты, оставив меня одного размышлять над ее словами. Казалось, этот разговор мне был необходим, как вода и свежий ветер на жаре, как сон, что хочет увидеть человек, мучающийся бессонницей. Этот разговор подвел итог нашего недельного существования вместе.

Я посмотрел на часы – 00:01

Осталось шесть дней нашего существования. Ну и к лучшему.

ГЛАВА 7

Всю ночь я проспал как убитый, не замечая, спит ли со мной кто-нибудь. А проснулся оттого, что меня толкают в плечо.

– Игорь, поехали, – сказал голос.

– Куда?