Юрий Арзамаскин – Комиссары. 1917—1942 гг. (страница 11)

Собрание состоялось на Таврической площади, и на нем присутствовало от 300 до 500 человек. Главой исполкома Петроградского совета, состоявшего из 15 человек, стал Николай Семенович Чхеидзе – член IV Думы (лидер фракции социал-демократов-меньшевиков), член Временного комитета Государственной думы. Официальным печатным органом была избрана газета «Известия». На следующий день прошло пленарное заседание, где были выбраны представители фабрик города, а также официально подтверждено участие солдатских представителей. В Петроградский совет было выбрано около 3 тыс. депутатов, из которых большинство было солдатами.

Следует отметить, что в литературе и периодической печати опубликована и другая информация, которая дополняет конкретные факты относительно истории создания Петроградского совета рабочих депутатов. Например, в 1967 г. Г.М. Катков, эмигрант, доктор философии, преподаватель Оксфордского университета, один из наиболее известных на Западе исследователей истории Февральской революции в России, опубликовал на английском языке книгу «Россия. Февраль 1917». В этой книге он излагает историю создания Петроградского совета следующим образом.

«На третий день уличных демонстраций в Петрограде, в субботу 25 февраля Союз петроградских рабочих кооперативов, действовавший заодно с социал-демократической фракцией Думы, назначил собрание в главном управлении Союза на Невском проспекте, чтобы обсудить положение. Среди присутствующих были Чхеидзе, еще кое-кто из представителей рабочего движения и несколько служащих Союза кооперативов – всего человек 30–35. Обсудив положение, они решили созвать Совет рабочих депутатов, по образцу Петербургского совета 1905 года. Выборы на заводах должны были быть организованы рабочими кооперативами и кассами взаимопомощи. Инициатива выборов и организация их исходили от меньшевиков, которые были тесно связаны с рабочими группами военно-промышленных комитетов.

Однако на митинге в помещении рабочей группы военно-промышленного комитета, куда пришли участники собрания в Союзе кооперативов, они были арестованы полицией и всех присутствовавших оправили в тюрьму. Таким образом, первая попытка назначить выборы в Совет окончилась ничем.

Однако когда 27 февраля выяснилось, что восстала часть гарнизона, в Таврическом дворце собралась группа левых интеллигентов, которая убедила лидеров думских социал-демократов Чхеидзе и Скобелева попросить председателя Думы, чтобы тот выделил один из залов дворца для заседаний их политических единомышленников. Во второй половине дня явились во главе с Гвоздевым представители рабочих групп военно-промышленного комитета, которых толпа освободила из Крестов. Собрание превратилось во Временный исполнительный Комитет Петроградского совета рабочих депутатов. Комитет обратился к заводам с призывом немедленно выбирать депутатов в Петроградский совет.

Избирался один делегат от тысячи или один делегат от завода, на котором работало менее тысячи рабочих. Воинские части, „присоединившиеся к народу“, тоже должны были прислать делегатов – по одному от каждой роты. Не дожидаясь утверждения Исполнительного комитета будущего Совета от имени собравшихся в комнате № 13, попросили полковника Мстиславского-Масловского, работавшего библиотекарем в Академии генерального штаба, организовать „штаб революции“.

Собрание делегатов Совета состоялось поздно вечером 27 февраля. Собрание выбрало президиум в составе депутатов Думы Чхеидзе, Керенского и Скобелева. Присяжный поверенный – Соколов, Гвоздев – председатель рабочей группы военно-промышленного комитета, Гриневич и рабочий Панков были выбраны секретарями Совета. Этот президиум образовал ядро будущего Исполнительного комитета Петроградского совета, в который затем кооптировали Суханова, Стеклова, лидера рабочего кооператива Капелинского, социал-демократа адвоката Красикова, большевика Шляпникова и Залуцкого. Эсеры были представлены адвокатом Соколовским и Александровичем.

Помимо утверждения Исполнительного комитета, собрание избрало комиссию по продовольственному снабжению во главе с экономистом Громаном, военную комиссию во главе с Мстиславским-Масловским, а также редакционную комиссию, которая должна была заниматься публикациями Совета. В нее вошли Стеклов и другие. Петроградский совет и Исполнительный Комитет были учреждены за несколько часов до того, как Временный комитет Думы решил взять власть в свои руки»[39].

Другую версию истории создания Петроградского совета излагает жандармский генерал А.И. Спиридович. Он пишет, что «27 февраля в 3 часа дня IV Дума с председателем М. Родзянко возглавляет бунт, выбирает первое революционное правительство – Временный комитет. В тот же день несколько лиц, не имевших никакого отношения ни к солдатам, ни к рабочим, если не считать, что подстрекали их к беспорядкам, в числе которых был также и немецкий агент социал-демократ Нахамкис („Стеклов“) и присяжный поверенный Н. Суханов (Гиммер), самочинно образовали Совет рабочих и солдатских депутатов, назвали себя Временным Исполнительным комитетом и выпустили воззвание, которым объявляли массам об его образовании и предлагали послать в Совет выборных – по одному на роту и на каждую тысячу рабочих»[40].

Интересную характеристику депутатам Комитета и его деятельности в первые дни дает В.Б. Станкевич[41], который вошел в его состав в начале марта.

В своих воспоминаниях он пишет: «В это время Исполнительный комитет имел чрезвычайный вес и значение. Формально он представлял собой только Петроград, но фактически это было революционное правительство для всей России, высший авторитетный орган, к которому прислушивались отовсюду с напряженным вниманием как к руководителю и вождю восставшего народа. Но это было полнейшим заблуждением. Никакого руководительства не было. Да и быть не могло.

Прежде всего Комитет был учреждением, созданным наспех и уже в формах своей деятельности имевшим множество чрезвычайных недостатков. Заседания происходили каждый день с часу дня, а иногда и раньше, и продолжались до поздней ночи. Порядок дня устанавливался обычно „миром“, но очень редки были случаи, чтобы удалось разрешить не только все, но хотя бы один из поставленных вопросов, так как постоянно во время заседаний возникали экстренные вопросы, которые приходилось разрешать не в очередь. Вопросы приходилось разрешать под напором чрезвычайной массы делегатов и ходоков как из петроградского гарнизона, так и фронтов и из глубины России, причем все делегаты добивались во что бы то ни стало быть выслушанными в пленарном заседании Комитета, не довольствуясь ни отдельными членами его, ни комиссиями. В дни заседаний Совета или солдатской сессии дела приходили в катастрофическое расстройство.

Важнейшие решения принимались часто совершенно случайным большинством голосов. Обдумывать было некогда, ибо все делалось второпях, после ряда бессонных ночей, в суматохе. Усталость физическая была всеобщей. Недоспанные ночи. Бесконечные заседания. Отсутствие правильной еды – питались хлебом и чаем и лишь иногда получали солдатский обед в мисках без вилок и ножей. Технические недочеты, неспособность или невозможность организовать правильную работу увеличивались политической дезорганизованностью…

Для предотвращения недоразумений с правительством была образована особая делегация Комитета, которая раза два в неделю ходила в Мариинский дворец беседовать с правительством. Но что могла сделать эта делегация, если в то время, как она беседовала и приходила к полному единодушию с министрами, десятки делегатов Совета рассылали письма, печатали статьи в „Известиях“, разъезжали от имени Комитета делегатами по провинции и в армии, принимали ходоков в Таврическом дворце, каждый, выступая по-своему, не считаясь ни с какими разговорами, инструкциями или постановлениями и решениями»[42].

Следует отметить, что с самого начала создания Временного комитета Государственной думы и Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов между ними началась борьба за влияние на солдатские массы, которые, оставшись без офицеров, становились неуправляемыми.

А.Ф. Керенский писал в своих мемуарах: «Солдаты испытывали все большее беспокойство и становились все более неуправляемыми. Полное отсутствие офицеров облегчило задачу проникновения в воинские казармы Совету. Его руководители быстро уяснили, какие преимущества им даст установление контроля над 150-тысячным Петроградским гарнизоном, и захватив его, они в полной мере использовали эти преимущества. 27 февраля Исполнительный комитет Совета создал свою собственную, так называемую Военную секцию. Эта секция быстро наладила связи со всеми районами столицы, и все два месяца, пока Гучков занимал пост военного министра, а Корнилов – пост начальника Петроградского военного гарнизона, она на равных конкурировала с официальными военными властями»[43].

В этой связи нельзя не упомянуть и о знаменитом приказе № 1. История создания этого приказа, названного многими представителями русских и иностранных военных кругов «причиной развала русской армии», в мемуарах А.Ф. Керенского объясняется следующим образом.

Вечером 27 февраля делегация только что созданной Военной секции Совета посетила полковника Б.А. Энгельгардта, назначенного председателем ВКГД В.М. Родзянко военным комендантом Петроградского гарнизона. Делегаты обратились к нему с просьбой издать приказ, обращенный к тысячам солдат, которые, оставшись без командиров, не имели ни малейшего представления о том, что им надлежит делать. Энгельгардт отказался, заявив, что такой приказ должен исходить от нового военного министра Гучкова, который вступит в должность через несколько дней. Отказ коменданта крайне расстроил солдатских депутатов Совета. Уходя они сказали, что ввиду его отказа в помощи они будут вынуждены сами издать такой приказ. По возвращении в штаб-квартиру Совета они и подготовили свой знаменитый приказ № 1[44].