Юрий Артемьев – Время разбрасывать камни, и время собирать их (страница 41)
Авдееву мы позвонили сразу рано поутру. Он был недоволен, что мы решили вторгнуться в его планы, но пообещал приехать как можно быстрее. Ну и примерно через час вместе с Карпиным они были у нас на кухне и пили чай с печеньками. Я успел перекинуться с полковником парой фраз тет-а-тет, и уже понял, что можно обсуждать при Серёге, а что не стоит.
Когда Лёшка принёс и эффектно высыпал на стол кучу золотых монет, это произвело неизгладимое впечатление на старшего лейтенанта. А вот Авдеев только хмыкнул. И я его понимаю. Мы с ним уже и не такое видели.
— И как это вы умудрились найти? — удивлённо спросил Карпин.
Я не стал вдаваться в подробности и всё свалил на Лёшку.
— Порядок в квартире наводили, и я заметил, что столешница уж больно тяжеловата. — сообщил им брат. — Посмотрел, а у неё сбоку царапинки нехарактерные. Подковырнул ножичком, а оттуда монетки посыпались.
— Себе ничего не оставили? — строго спросил Авдеев.
Я прекрасно понимал, что это в первую очередь он спросил у нас для своего подчинённого, и подыграл ему.
— Да, как можно, товарищ полковник? Что мы с этим золотом делать будем? Нет. Всё, что нашли, всё здесь.
— И что? Даже в качестве сувенира ни одной монетки не оставили себе? — гнул свою линию полковник.
— А что? Так можно было? — глумливо спросил Лёшка.
— Нет, конечно. — ответил Авдеев.
— Ну а раз нельзя, то и не стоило из-за этого мараться. — ответил я.
— Карпин. — в голосе Авдеева, при обращении к подчинённому, сразу же зазвучали командирские нотки. — Оформи всё, как надо. Протокол на добровольную выдачу найденного золота гражданином.
— А на кого оформлять? На Сашку или на Лёшку? Или на обоих сразу?
— Оформи на Александра Найдёнова.
— Это я что ли? — сразу же переспросил я, вспомнив, что полковник уже напоминал нам, что фамилии нам вскорости сменят.
— Да. Ты у нас теперь Саша Найдёнов. Вот твой паспорт.
Авдеев вынул из внутреннего кармана сразу два паспорта с тёмно-зелёными обложками. Один протянул мне, а другой Лёшке. Я тут же открыл своё документ и стал его изучать.
— А откуда у вас фото? — послышался вопрос Лёхи.
— Лёша! Не задавай глупых вопросов дяде Володе! — иронично посоветовал ему я.
— Майоров Алексей Владимирович. — с выражением продекламировал братишка.
— Ну, вот. Ты теперь Майоров, а я — Найдёнов Александр Николаевич. Не брат ты мне больше.
— У тебя когда теперь день рождения? — на обратив внимание на мои слова, поинтересовался Лёшка.
— Пятнадцатого апреля.
— А какого года?
— Пятьдесят восьмого.
— Салага! — с вызовом произнёс Лёха. — А у меня седьмого марта.
Авдеев с усмешкой следил за нашей реакцией. Карпин не был удивлён. Похоже, что в Особом отделе и такое бывает.
— Так. Тщательно изучите свои документы. Вот вам дополнительно. — полковник выдал нам по листку машинописного текста. — Заучить, как «отче наш», чтобы ночью спросонья от зубов отскакивало. Ясно?
— Так точно! — чуть ли не в один голос ответили мы с Лёхой.
— А когда мы сможем поехать… — начал было я, но похоже, что Авдеев заранее просчитал меня.
— Сейчас Сергей закончит с бумагами и отвезёт меня. Потом вернётся за вами. И поедете туда… Ну, ты сам знаешь куда. Я в прошлый раз упустил этот момент…
Авдеев запнулся, глянул на корпевшего над протоколом старшего лейтенанта, и кивнул мне, дескать: «пойдём, выйдем!»
Уединившись в дальней комнате, полковник продолжил.
— В прошлый раз я всё возложил на Васина. Но, кажется, зря это сделал.
— Я до сих пор понять не могу, почему он ничего не сказал про доллары.
— Я тоже. Ты говорил, что он погиб, прикрывая ваш отход.
— Да. Но перед этим он добровольно сдался американцам.
— Нехорошая информация. Сколько там на самом деле было денег?
— Я же вроде бы говорил… Две с половиной тысячи долларов США, а в рублях… тыщи полторы, кажется… Или около того. Пятьсот рублей я отдал Васину, а у нас осталось рублей восемьсот с лишним.
— Ясно. Ладно. Доллары потом сдадите мне, а остальное поделите с братом.
— Товарищ полковник, а что по поводу Ани?
— Аня… — Авдеев нахмурился. — Тут такое дело, Санёк.
Рассказ Владимира Николаевича меня совсем не обрадовал.
— Нашёл я Елену.
— С ней всё в порядке? — тут же спросил я.
— Да. Жива-здорова. Замужем. Носит теперь другую фамилию.
— А Аня как?
— А нет никакой Ани.
— Как так.
— А вот так, Санёк. У Ленки теперь двое детей. И оба мальчики. Костя и Пашка. Одному семь лет, а другому десять.
— А как же Аня?
— Я раньше не верил в множественность миров. До последнего не верил. Помнишь ты мне рассказывал, что у вас там, в той реальности, откуда вы с братишкой сюда попали, главой СССР в эти времена был не Шелепин, а Брежнев.
— Помню, конечно.
— Так вот. Эта реальность, в которой мы сейчас с тобой находимся тоже отличается от той, в которой я прожил всю свою первую жизнь. Незаметно, по мелочам, но отличается. Я это не сразу заметил. Но даже в нашем отделе нет пары человек из тех, кто был в прошлом. Зато есть несколько новых лиц, которых я и не знал раньше. И вот с Ленкой тоже так…
Авдеев замолчал.
— Вы с ней стали близки?
— Да. Ты же ведь знаешь, что когда я прикрывал отход наших вовремя путча, она до последнего была со мной. Патроны снаряжала в магазины, и даже отстреливалась из пистолета. Я уже был ранен, когда её подстрелили. Не поверишь, она умерла у меня на руках с улыбкой на лице, с чувством выполненного долга. Настоящая боевая подруга, с которой хоть в ад, хоть в рай…
Полковник почти отвернулся от меня, но я заметил, как повлажнели и заблестели его глаза.
— А потом? — подтолкнул его я к продолжению.
— А что потом? Потом, когда меня убили. Я почти сразу оказался снова рядом с ней, но уже в пустыне. Хорошо ещё, что я погиб с оружием в руках…
— Прямо как викинг.
— Чего-о? — непонимающе посмотрел на меня Авдеев.
— У древних викингов считалось, что самой почётной смертью для воина, являлась смерть на поле битвы с мечом в руке. Это была для них самая лучшая награда, что могла ожидать павшего в бою. После такой смерти викинга на восьминогом коне самого бога Одина везли в Вальгаллу, на встречу с валькириями — прекрасными девами-воительницами…
— Саня! Не трахай мне мозг! Какой, в жопу, восьминогий конь? Какие валькирии…