Юрий Артемьев – Время разбрасывать камни, и время собирать их (страница 20)
— Я вообще не хотел тебя будить. Сна ни в одном глазу. Книжка попалась уж больно интересная.
— «Три мушкетёра», небось, или что-то из Жюля Верна?
— За кого ты меня принимаешь? Это всё я и раньше читал…
— Так что за книжка-то?
— «Посол Урус-шайтана».
— Хм. Не читал. А кто автор?
— Владимир Малик.
— Не слышал про такого. А про что хоть?
— Сам почитай! Чего я буду тебе пересказывать. Тебе понравится. Книжка — супер. Я так увлёкся, что проглотил её за раз.
— Ну, Лёха, не томи! Давай её сюда!
— Потом Толстому вернёшь! Книга библиотечная. Я у него под подушкой заметил. Так он отдавать не хотел. Чуть не расплакался.
— Ну да… Он тот ещё ботаник.
— Да ладно тебе. Просто умный парень. Учиться хочет, читать любит. Может из него-то как раз толк и выйдет в будущем.
— Ладно, брат. Я сейчас до ветру сгоняю, а ты ложись спать…
— Блин! Не поверишь… Я так увлёкся книгой, что и не засну теперь…
Когда я вернулся из туалета, Лёшка уже спал. Я взял книгу и пристроился у окна. Небо уже светлело, так что читать было можно. Я открыл книгу и почти с первых страниц улетел куда-то далеко. Автор просто мастер. Приключения главного героя так увлекали, что я и не заметил, как книга закончилась…
За дверями уже слышен был шум чьих-то шагов, а за окном властвовало солнышко… Утро в разгаре.
Я вернул библиотечную книжку под подушку румяного толстяка и выглянул в коридор. Тихо, спокойно… Обычная суета утреннего дня. Выходит, что зря мы опасались ночного визита местных хулиганов. Ну и чёрт с ними. Зато с пользой провели время, приобщившись к искусству.
Странно, что такая интересная книга не попалась мне в том моём детстве. Хотя я перечитал почти все книги у нас дома, да и в библиотеку районную частенько захаживал. Наверное, просто не попалась мне она. Я бы точно нашёл бы и перечитал другие книги этого автора.
Утро шло по распорядку… Подъём, умывание… Лёха носом не клевал, как будто бы спал всю ночь. А вот я чего-то совсем поплыл. Так что на завтрак я шлёпал, еле-еле передвигая ноги.
Дорогу нам с братом перегородила завуч Нелли Леонидовна.
— Что вы опять натворили? — наехала она сходу.
— А что мы сделали-то? — недоуменно переспросил её Лёшка.
Я же был такой «плюшевый» и невыспанный, что мне даже было лень с ней разговаривать. Поэтому просто промолчал, в ожидании того, что она нам скажет дальше.
— Это ты мне расскажи, что вы натворили! Ну!
Она упёрла руки в боки и в данный момент больше всего была похожа на античную амфору с двумя ручками. Только на очень уж толстую амфору. Это меня даже развеселило, и я улыбнулся.
— Он ещё и улыбается. — тут же переключила внимание на меня завуч.
— Да в чём мы провинились-то, Нелли Леонидовна? — не сдавался Лёшка, пытаясь выяснить причину её недовольства.
— А вот сейчас пойдём в учительскую, там вы всё и расскажете, как миленькие.
— Нелли Леонидовна! — заканючил брат. — А как же завтрак? Мы же голодными останемся…
— А пусть это будет для вас наказанием.
— Я с этим категорически не согласен. Детей нельзя морить голодом. Даже если они что-то натворили. А мы с братом ничего плохого не делали. Поэтому мы сейчас пойдём на завтрак, а после зайдём в учительскую. — спокойным и даже скучным голосом заявил я вредной тётке.
Я даже двинулся в сторону, чтобы обойти эту грандиозную тушу, но завуч схватила меня за воротник и попыталась остановить.
Рубашка на мне была не новая. Откуда у сироты из интерната новая рубашка. Стиранная-перестиранная ткань с треском разорвалась. Воротник, вырвав заодно и перу пуговиц, остался в руках у этой злобной фурии, а обрывки рубашки сползали с моих плеч.
— Ты не охренела?
От злости я перестал соблюдать всяческие приличия. Меня всего затрясло от прилива адреналина.
— Как ты со взрослыми разговариваешь? — замахнулась на меня завуч.
Чисто машинально, на рефлексах, я перехватил руку Нелли. Рывок, подножка… И вот уже она валяется на полу хлопая своими поросячьими глазками. Её рука перехвачена мною на болевой приём… Ну а я, глядя завучу прямо в глаза, громким шёпотом произношу:
— Ещё раз ты попытаешься меня ударить, тварь, и я за себя не отвечаю… Поняла?
— Ми… Ми-ли-ция… — каким-то писклявым и несвойственным ей в обычной жизни голосом заверещала тётка.
Вокруг нас уже стали собираться любопытные воспитанники интерната. Но вот, возвышаясь среди них, как военный корабль, среди рыбацких шхун, появился мужчина средних лет, крепкого спортивного телосложения.
— И что тут происходит? — громко спросил он.
Глава 10
Глава десятая.
Разбор полётов и работа над ошибками.
Стараясь косячить не шибко, я исправлял ошибки.
Но, чтобы их все исправить, нужно себя заставить.
Это порою так сложно, что описать невозможно,
Грамотным языком. Лучше уж я матерком…
03 июня. 1974 год
СССР. Москва. Школа-интернат.
«Да твою же мать!» — громко подумал я, стараясь не произнести все эти добрые слова вслух.
— Милиция! — продолжала верещать завуч, дёргаясь в моих руках.
— Саша! Отпусти эту даму! — вежливо, хорошо поставленным командным голосом произнёс мужчина.
— Пусть она сперва пообещает, что больше не будет поднимать руку на меня и других воспитанников. — упрямо ответил я, глядя прямо ему в глаза, продолжая удерживать в захвате руку Нелли Леонидовны.
— Хулиган! — орала завуч. — Вот видите! Я же говорила… В колонии им место.
— Она больше не будет! — с лёгкой усмешкой произнёс мужчина. — Правда ведь, товарищ педагог?
— Что? — недоумённо спросила Неля.
— Вы ведь больше никогда не будете бить своих воспитанников? Это же незаконно…
— Но он….
Попыталась что-то сказать завуч, но в её голосе уже не было былой уверенности.
— А что он? Я же всё видел. Вы на него накричали ни с того, ни с сего. После чего порвали на нём одежду и хотели ударить… А ведь я всего лишь попросил пригласить этих мальчиков для беседы. Мы хотели с ними просто поговорить.
— Просто поговорить? — повторила вслед за ним Нелли Леонидовна, съёживаясь под взглядом мужчины, как кролик перед удавом.
— Ну… — усмехнулся мужчина. — Вообще-то, не совсем просто поговорить…
— Не совсем? — снова переспросила уже ничего не понимающая завуч.