Юрий Артемьев – Портальеро. Круг шестой (страница 35)
Все головы, кроме тех трёх, что я оставил там на столе, я сложил в фойе перед входными дверями. Получилось очень похоже на картину Верещагина «Апофеоз войны».
Только у него там голые черепушки были нарисованы, а у меня пока всё ещё целые головы с кожей, глазами и волосами. Ну это ненадолго…
Мне почему-то вспомнился диснеевский мультик из девяностых: «Я — Чёрный плащ! Я — ужас, летящий на крыльях ночи!»
Вот-вот. Я — что-то типа того… Летал в сумраке подступающего вечера и сносил головы направо и налево. А самое главное, тихо так, и почти незаметно. Пальба, конечно, была. Но это стреляли сами немцы. Куда они палили? Да хрен его маму знает. Во все стороны сразу. Не исключено, что они и своих мимоходом постреляли. Лично я тех, кто уже валялся на земле не трогал. Не то что бы мне было лень нагибаться… Просто я посчитал, что либо они уже мертвы, либо так напуганы, что опасности особой уже не представляют. После моей магической атаки, вряд ли они смогут потом нормально воевать. Лично я так думаю. Одно дело, когда враг виден. Ты в него стреляешь, он в тебя стреляет. Ты его рубишь, колешь, режешь, он тоже тебе отвечает. А тут, когда что-то невидимое у тебя на глазах сносит головы твоим камрадам направо и налево, остаётся только упасть на землю и молиться, что эта невидимая коса смерти пройдёт мимо тебя.
Уф-фф… Не то что бы я упарился и устал. Просто надоело гоняться за разбегающимися солдатиками вермахта. Где они только не пытались спрятаться от меня. Даже внутри таков запирались изнутри. Ну, что же? Того, кто потом сможет открыть эту боевую машину, тщательно закрытую изнутри на все запоры, будет ждать офигительный сюрприз.
Долго ли, коротко ли. Всё кончается рано или поздно. Кончились и немцы. Я ещё какое-то время любовался картиной, а потом перед входом в бывшую школу соорудил ещё одну пирамиду из отрезанных голов. Напоминание тем, кто придёт сюда на смену этим оккупантам. Правильно говорил князь Александр Невский: «Кто к нам с мечом придёт, того мы тут и похороним…» Земли у нас много. Хватит на всех.
Вернувшись на свою лесную полянку, я понял, что никого тут с тех пор и не было. Бронемашины и пушки стояли там же, где я их и оставил какое-то время назад. Блин. А сколько же времени прошло? Уже совсем стемнело. Да и жрать уже охота не по-детски. Я последний раз питался в две тысячи четвёртом, в японском ресторане. Может туда опять рвануть? Или, нет. Не хочу ни ролов, ни суши. Хочется чего-нибудь посерьёзнее. Борщ, шашлык и ещё чего-нибудь вкусного и калорийного. Лишний вес мне не грозит, так что есть можно всё, на заморачиваясь на всяком правильном и сбалансированном рационе, обеспечивающем организм всеми необходимыми питательными веществами, типа белков, жиров, углеводов и минералов. Кстати, о минералах…
Я извлёк из хранилища осколок камня, с порослью разнокалиберных аметистов на нём и прикрыв глаза впитал в себя такие полезные кристаллы. Что там ведьма говорила? Нельзя так много за один раз принимать? Ну, не знаю. Может она на диете? Эдакий МЗОЖ на ведьминский манер. Магически-здоровый образ жизни… Солидно звучит. Но я уже привык употреблять камни по мере необходимости и сразу сколько есть, а не мелкими порциями в строго определённые промежутки времени. Да и как его считать-то время это? Я помнится из первого апреля четырнадцатого года попал сперва в две тысячи двадцать второй, потом в сорок втором высадил полковника ФСБ и махнул в восемьдесят второй, затем в две тысячи четвёртый, и лишь только после этого сюда, в конец июня сорок первого. А ведь когда я вернусь обратно в девятьсот четырнадцатый. Никто даже не поймёт, что меня долго не было. Для них это может превратиться в одно мгновение. Вот зашёл я в свою комнату, а вот я из неё вышел…
Не-ет. Так не пойдёт. Я же сразу после завтрака стал перемещаться. Прыгая по разным годам. И если я попаду обратно в то же самое время, но мне придётся ещё и обеда ждать. А вот уж нет. Я лучше появлюсь перед самым обедом, усталый и голодный. Значит надо будет так рассчитать время перемещения, чтобы…
Додумать я не успел. Мою лёгкую эйфорию, после впитывания в себя магической энергии древних кристаллов, прервали голоса, раздавшиеся на поляне возле оставленных мною броневиков и пушек.
То, что меня со стороны не видно, я не сомневался. И при свете дня в моей лохматке, да под ёлочкой, хрен бы меня кто смог заметить. А сейчас, когда сумерки уже укрыли сизыми тенями и лес, и всё что он скрывал в себе. В общем, за то, что заметят меня, я не переживал. Но вот техника… Надо было снова её упрятать в хранилище, а то устроил тут «выставку достижения военного хозяйства».
Говорили вполголоса, но явно по-русски. Я это определил легко, хотя даже и не слышал о чём говорят. Но, видимо, кто-то из пришельцев споткнулся в темноте… Ну русский мат, он и в Африке русский. Иностранцы так выражаться не смогут, даже если освоят великий и могучий в совершенстве.
Надо бы вылезти и посмотреть, кто там шарится, но я пока не хотел выдавать себя и своё месторасположение. Так что я решил, что лучше воспользоваться своим магическим преимуществом и воспарил над полянкой в своём невидимом обличье.
Оказалось, что это снова наши… Ну, в смысле красноармейцы. Не дезертиры вроде бы. Но и не такое бодроотступающее подразделение, что прошло мимо меня по лесу некоторое время назад. Тут было очень много раненых. Кто-то ковылял, опираясь на самодельный костыль из палки, а одного, так и вовсе несли на носилках. Оружие в виде трёхлинеек было не у всех. А всего их шло человек сорок… Ан нет. Вон ещё двое показались. А следом ещё…
Да растянулись они метров на полста с лишним. Первые двое, что наткнулись на мои трофеи, уже копались в моих ништяках, а раненные всё подходили и подходили.
На носилках явно лежал командир званием постарше, чем Ванька-взводный или Сашка-ротный. Я не помню, что означали две звезды на петлицах в эти времена, но явно это какое-то генеральское звание. А генерал-майор он там или генерал-лейтенант, мне по барабану. У командира и голова была в бинтах, да и рука на груди тоже в окровавленных тряпках замотана. Думаю, что если эти вот бойцы несут своего раненого командира, да ещё и пытаются выйти из окружения, то это точно не дезертиры.
Только мне от этого всего не легче. Технику-то свою я прямо здесь у них на глазах забрать не смогу, чтобы не вызвать ненужного интереса. Вот только и им она тоже вряд ли пригодится. Я же броневики и пушки тут просто оставил на поляне и всё. А выехать с неё не так-то просто будет, даже если им удастся завести эти агрегаты…
Блин. Один броневик они уже даже завели. Тот самый, что я прямо от штаба немецкого умыкнул. Небось немчура тоже себе выбирала исправный бронеавтомобиль, чтобы потом, намалевав на него свастику использовать против наших.
И вот как теперь объяснить этим вот красноармейцам, что мои броневики им совсем не помогут. Шума-то от них будет много, а толку мало. Ведь вот внимание наши бронемашины в тылу врага точно привлекут. Да и хватит ли им горючки хотя бы на то, чтобы просто выехать из этого леса?
Ладно. Пора бы мне и разрулить данную ситуацию. Я вернулся в своё тело, и незаметно, чтобы своим шевелением не привлечь внимание, размял затёкшие от долгого лежания мышцы. Ну а потом, не высовываясь из-под ёлочки, я не громко, но так, чтобы меня услышали произнёс:
— Эй, славяне! Не стреляйте! Свои…
Это я правильно сделал. Люди нынче напряжённые. Пальнут сдуру и не посмотрят на то, что я тут под ёлочкой так хорошо замаскировался, укрывшись лохмткой.
— Стой! Стрелять буду!
Послышалось сразу же несколько голосов. А в сторону моей ёлочки нацелилось сразу несколько винтовок и один наган. Лично мне это очень не понравилось. С детства не люблю, когда в меня тыкают всякими острыми и стреляющими железяками.
— А вот стрелять я вам не советую! Немцы отсюда не так уж и далеко расположились.
Это я блефую, конечно. Немцев по соседству я уже давно уконтропупил. Так что, вряд ли кто-то кроме лесных зверей услышал бы выстрелы. Да и зверей тут я что-то не заметил. Война их прогнала с насиженных мест. Хотя для хищников типа волков или пусть даже и собак, нынче пищи хватает. Сколько незахороненных трупов лежит сейчас по лесам, да по полям…
Но мои слова всё же подействовали. Стволы винтовок, кажется, опустились. И только ствол нагана по-прежнему был направлен в моём направлении. Наган был в руках младшего командира. Только вот я никак не мог понять его звания. То ли лейтенант пехотный, то ли сержант НКВД. Хрен их разберёт в лесном полусумраке. И у того, и у другого красные петлиц с двумя кубарями. А краповые они или малиновые? Угадай с трёх раз!
Но, мне показалось, что всё-таки этот кадр относится к так называемой «кровавой гэбне». У обычного лейтенанта и взгляд не такой наглый, да и форма у этого краскома неуловимо отличается от обычной.
— Товарищ сержант госбезопасности! — начал я неторопливо, но уверено. — Опустите револьверчик! Врагов кругом без счёта, а вы в своих целитесь…
— А ты выходи на свет, и мы посмотрим, свой ты или не свой! — заверещал гэбэшник.
Голос у него был солидный, почти как у Левитана, что озвучивал Сводки ИНФОРМБЮРО. Но это было единственное, что было солидного в нём. Тщедушный и невысокий. Тонкая шея с острым кадыком и глаза навыкате. Такие недомерки очень часто идут служить в органы внутренних дел, чтобы хоть как-то получить хоть какую-то власть над людьми. И похоже, что этот был именно таким.