Юрий Артемьев – Портальеро. Круг первый (страница 5)
Середина декабря. Поздний вечер того же дня.
Недалёкое заМКАДье…
В квартире было тепло и светло. Я разулся в прихожей, и тут же обратил внимание, что ноги у моей гостьи были чистыми. Чистыми! И это несмотря на то, что она везде ходила босиком. Это, наверное, какой-то фокус? Но я уже устал удивляться.
— Ты не замёрзла?
— Нет.
— Но я всё равно тебе рекомендую принять ванну.
— Ванну? — переспросила она и задумалась.
— Горячая вода тебе явно не повредит.
— Это так. Куда идти?
— Да никуда. — я открыл дверь в ванную комнату и зажёг там свет. — Сейчас воду наберу. Тебе погорячей или как?
— Это неважно.
— Ну, ладно. Сделаю на свой вкус.
Я открыл воду. Попробовал на руку… Сойдёт.
— Кстати. — обратился я к своей гостье. — А как тебя зовут?
— Зовут?
— Как твоё имя?
— Зачем тебе моё имя? Для чего?
— Ну, как. — удивился я. — Мне же надо к тебе как-то обращаться. Не говорить же всё время «эй, подруга».
— Ясно. Ты про общение. Я тебя не так поняла.
— А как можно было не так меня понять?
— Зная истинное имя можно наложить на человека заклятие.
— Я про это вообще ничего не знаю. У нас принято называть друг друга по имени. Вот меня зовут Максим. Можно просто Макс.
— Ты ещё называл своё родовое имя.
— Фамилию. У нас это называется — фамилия. Но ты права. Фамилия — это семейное имя.
— Камлай?
— Камлаев.
— Никому не называй своё истинное… свою фамилию.
— У нас так не принято.
— У вас, да. Но если ты будешь там, где…
— Я вроде бы никуда туда пока не собираюсь… Ты всё время что-то не договариваешь. И всё-таки… Как мне к тебе обращаться?
— Ты можешь называть меня… Ма-и-йа.
— Ты так странно произнесла. Одновременно было похоже на два разных имени. Ма-ри-я и Май-я.
— Ма-ри-йа. — повторила незнакомка. — Похоже.
— И у этого имени есть сокращённое. Звучит, как Маша.
— Ма-ша. — попробовала имя на язык Ма-и-йа. — Мне нравится. Пусть будет Ма-ша.
— Ну, привет, Маша! А я — Макс. Будем знакомы.
— Привет, Макс!
— Ты не голодная? Есть что-нибудь будешь? Могу чаю сделать, или омлет соорудить?
— Еда? — опять задумалась Маша. — Я ничего не ела, находясь в этом теле.
— Чего? А до этого ты была в другом теле? Ты его что, у кого-то одолжила?
— До этого у меня не было никакого тела. Это тело… — она опять задумалась, видимо подбирая правильное слово. — Я взяла в одном доме. Оно было ничьё.
— Да ладно. — тут уже удивился я, и уже не стесняясь, взял её за руку и стал ощупывать. — Так не бывает. Обычное тело. Не синтетика какая-то. Кожа, как кожа. Даже вон волосики на ней есть… Только очень холодное. Ты точно замёрзла.
— Материал для тела натуральный, но тело было пустым. Я решила, что могу его использовать для нахождения здесь.
— Ладно. Я опять ни хрена не понял. Вода в ванной уже набралась. Иди, мойся, а я пока ужин приготовлю.
Яичница — дежурное холостяцкое блюдо. Быстро, вкусно, калорийно… Я порезал на сковороду ещё пару сосисок. Так посытнее будет. Накрыл крышкой. Крышка стеклянная, через неё будет видно, как разболтанное с молоком яичное месиво будет подниматься. Ну а пока я уже и стол сервировал на двоих. Чего там… Две тарелки, две вилки. Намазал сливочным маслом пару кусков белого хлебушка. Благодать. Щёлкнул клавишей электрочайника…
Я как раз снимал сковороду с плиты, когда из ванной появилась наша Маша… Маша наша… Твою же мать, Мария!
Словно Афродита, рождённая из пены морской, из дверей ванной комнаты появилась Маша наша. Абсолютно голая, мля… Вся, сука, в пене. А самое главное, что вслед за ней в коридор и даже дальше, во все стороны хлынула, источая пар, горячая вода, с плавающими в неё словно айсберги, большими кусками мыльной пены…
— Ты чего творишь? Мать твою перемать! Охренела что ли?
Я поставил сковороду обратно на плиту и бросился спасать положение. Эта, мать его, нехорошая женщина, рождённая самкой собаки, от бродячего кота!!!
Из крана хлестала вода во всю мощь своего напора. Пробка в ванной заткнута… Горячая вода переливалась через бортик на кафельный пол ванной комнаты, через порог в коридор и дальше… Мляяя!
Действую чётко. Закрыть кран. Выдернуть пробку. Хватаю какие-то тряпки, плавающие на полу в воде. Отжимаю их в раковину. Там, слава богу, пробки нет. Снова тряпку на пол, хватаю другую, отжимаю. Нагнуться, разогнуться. Промочить, отжать. Сперва в коридоре. Там ламинат. Если вздуется, придётся делать ремонт. А если зальёт соседей, то придётся оплачивать ремонт и им тоже. Нагнуться, разогнуться. Нагнуться, разогнуться, отжать…
Через пару минут я уже ползаю по коридору на коленях, собирая воду. Нашёл ещё какую-то тряпку. А-аа… Это полотенце. Плевать! Нагнуться, разогнуться, отжать. Нагнуться, встать, отжать… Млять…
В дверь позвонили… Настойчиво так. Нервно. Пронзительно.
Весь мокрый, с тряпкой в руке иду к дверям. Не глядя, открываю. Хрен ли мне в глазок смотреть. Я и так знаю кто там. Пришёл сосед снизу. Ну, или его жена. Лучше бы сам сосед. С ним мне будет проще объясниться.
Ещё не открыв дверь, уже кричу:
— Извините! Кран сорвало… Уже устраняю…
Сука. Соседка. Толстая бабища с красной мордой. В домашнем халате, руки в боки, рот уже открыт для того, чтобы начать скандал. Но странно… Крика не последовало. Рот у неё так и остался открытым, а глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. И смотрит куда-то мимо меня. Косая что ли?
— Извините! Сейчас не могу говорить. Убираю воду…
Это я уже кричу через щёлочку, захлопывая входную дверь. Оборачиваюсь, и тут же понимаю, почему соседка так и не устроили крик. Наша Маша… Афродита, мать её… Она по-прежнему стоит, в чём мамаша родила, перекрывая собой проход на кухню… Однако, хороша красотка. Стройная. Молодая. Небольшая грудь торчит вперёд, целясь в меня своими соска́ми. Но мне до неё нет никакого дела. По крайней мере, сейчас уж точно…
Да… Только вот теперь соседке снизу будет о чём поговорить с другими соседскими тётками, такими же сплетницами. А ведь у меня раньше была репутация приличного вежливого человека. Интересно, что теперь обо мне будут судачить кумушки у подъезда? Да ну и чёрт с ними…
Как всё хорошее, так и всё плохое, когда-нибудь да заканчивается… Закончилась и вода… Сперва она закончилась на полу в коридоре. Я всё-таки умудрился не допустить её проникновения в комнату. Потом, моими усилиями, вода исчезла и с пола в ванной. Ванна опустела. Если не считать белой пены от шампуня. Открытый пластиковый флакон из-под него сиротливо валялся на дне ванны. А я ещё думал: «Откуда взялось столько пены?»
Да, мля… Если и осталась где вода, то только на мне. Я был мокрый, как незнамо кто, с ног до головы. Тяжело выдохнув, я бросил тряпки в раковину. Сейчас переоденусь в сухое и чистое… А потом… Потом…
И тут до меня донёсся запах гари с кухни.
Твою же мать…
Яичница.